Политический удар током

Опыт евромайдана на Украине не прошел даром: участники акций протеста на проспекте Баграмяна сами открещиваются от любых «майданных» ассоциаций

Политический удар током

После того как в Ереване начались массовые протесты против повышения тарифов на электроэнергию (подробнее об этом см. «Наэлектризованный проспект»), немедленно начались ассоциации с евромайданом на Украине. Даже название событию придумали по аналогии, назвав его «электромайданом». Но придумали извне: «В первые дни митинга агрессивность митингующих провоцировалась российскими и украинскими СМИ, которые парадоксальным образом в большинстве своем освещали события в Ереване схожим образом — как майдан (для этого этими СМИ даже было придумано слово “электромайдан”). Подобное провоцирующее освещение рядом российских и большинством украинских СМИ событий в Ереване было, безусловно, на руку тем внешним силам, которые перманентно заинтересованы в дестабилизации обстановки в Армении, в создании рисков для национальной безопасности страны», — сообщил завкафедрой прикладной социологии Ереванского госуниверситета Артур Атанесян.

По его словам, ассоциации с украинским майданом пресекались, причем не только в Армении, но и в других странах мира: «Для митингующих и их единомышленников подобное провокационное освещение событий стало дополнительным бременем, с которым пришлось бороться как через непосредственное объективное и интенсивное освещение событий, так и через социальные сети, на которых выкладывались примеры предвзятого освещения событий в Ереване в иностранных СМИ, и через комментарии к ним и их распространение осуществлялись попытки нейтрализации подобной информации. В целом это удалось, и последующее освещение событий в Ереване иностранными СМИ почти полностью очистилось от слов типа “электромайдан” и ему подобных».

Действительно, анализ лент новостей ведущих информагентств Армении (Armenpress, Arka, Newsarmenia, Armenia Today) свидетельствует о том, что, во-первых, события на проспекте Баграмяна, который перекрыли противники повышения тарифов, занимают незначительную долю в информлентах (куда большую долю занимает зарубежная повестка), а во-вторых, они освещаются предельно сдержанно.

Тарифное обоснование

У «Электрических сетей Армении» (единственная распределительная компания в стране, принадлежит «Интер РАО») собственная логика была. Каждая монопольная компания в соответствии с Законом РА об энергетике имеет право подавать запрос на изменение тарифа не ранее чем один раз в 6 месяцев. Комиссия по регулированию общественных услуг (КРОУ) рассматривает представленные заявки, которые включают подробное обоснование всех затрат, в том числе необходимые инвестиционные затраты, эксплуатационные затраты, амортизационные отчисления, планируемую прибыль, налоги и т.д. На основе этих данных КРОУ и рассчитывает величину тарифа. За последние три года тарифы на электроэнергию повышались три раза.

Главной же причиной того, что распределительная компания подала заявку, стало то, что в лицензии ЭСА написано, что все дополнительные издержки, которые не были учтены в (предыдущих) тарифах, государство обязуется покрыть в течение следующих трех лет, включая их в новый тариф.

По данным Энергетического стратегического центра (ЭСЦ), входящего в ЗАО «Научно-исследовательский институт энергетики», основных причин, из-за которых возникли дополнительные затраты, три.

Первая — недовыработка дешевой электроэнергии на Армянской АЭС из-за остановки одного генератора в течение дополнительных 4 месяцев. Остановка произошла из-за повреждения лопастей турбины. Всего на Армянской АЭС один ядерный реактор типа ВВЭР-440 с двумя электрогенераторами и двумя паровыми турбинами.

Вторая причина — значительное уменьшение выработки очень дешевой электроэнергии на Воротанском каскаде ГЭС из-за маловодности после нескольких засушливых лет подряд.

Третья — рост эксплуатационных затрат в связи с подорожанием запчастей и оборудования, притом что затраты на зарплаты остались прежними.

«Недостающая электроэнергия была замещена выработкой дорогой электроэнергии на тепловых станциях. Разница и была включена в новый тариф», — пояснил директор ЭСЦ Ваган Саргсян.

Оценочно из-за перечисленных выше причин накопилось долгов на сумму около 44 млрд драм. С учетом примерной ожидаемой годовой выработки в 6,5 млрд кВт .ч составляет около 6.7 драма/кВт.ч. Именно эта цифра легла в основу запрошенного повышения — 6,93 драма за кВт.ч, или 16,7% от существующего тарифа.

Ключевой вопрос в такой ситуации — насколько тяжелым для экономики Армении стало бы повышение платы за электроэнергию. По данным ЭСЦ, из полного потребления топливно-энергетических ресурсов в промышленности (385 тыс. т.н.э., по данным за 2012 год), 283 тыс. т.н.э. (более 70%) приходится на потребление натурального газа. «Таким образом, реальное увеличение бремени на промышленность от повышения тарифа составит примерно 5%. Эта цифра соизмерима с естественным ростом инфляции, — подсчитал г-н Саргсян. — Аналогично для транспорта имеем всего 531 тыс. т.н.э., из которых электроэнергия составляет всего 11 тыс. т.н.э. Дополнительное бремя — практически ноль. Для населения: при полном потреблении топливно-энергетических ресурсов в 665 тыс. т.н.э. электроэнергия составляет 171 тыс. т.н.э. Дополнительное бремя — около 5%. Выше всего доля электроэнергии в коммерческом секторе: из 121 тыс. т.н.э общего потребления электроэнергия составляет 80 тыс. т.н.э. Дополнительное бремя — около 11%».

По его словам, поскольку в Армении практически отсутствует какое-либо серьезное электроемкое производство, то объективно себестоимость не может повыситься более чем на 5–7%. «Более того, серьезной альтернативой электроэнергии остается природный газ, который доведен до практически всех потенциальных потребителей и подключение к системе газоснабжения оставлено на желание самого потребителя», — добавил эксперт.

Согласно рабочим прогнозам оператора системы, рассматриваются три сценария роста электропотребления на ближайшие 5 лет: 2,5%; 3,5% и 4,5%. «В любом случае можно предположить, что рост потребления электроэнергии продолжит оставаться в пределах 2,3–2,5% ежегодно, что является довольно стабильным средним значением роста потребления за последние 15 лет (в том числе после удорожания электроэнергии в 2013 и 2014 годах)», — считают в ЭСЦ.

Экономическое усыхание

По мнению завсектором экономики и финансов российского Института энергетики и финансов Сергея Агибалова, столь резкая реакция на повышение тарифов на электроэнергию может быть связана с торможением экономического развития, которое наблюдается в стране в последние годы. В 2013 году ВВП страны составил около 10,4 млрд долларов, увеличившись к 2012 году на 3,5%, хотя в госбюджете был запланирован рост на 6,2%. В 2014 году ВВП составил около 10,9 млрд долларов (4,526 трлн драм). По сравнению с 2013 годом рост составил 3,4%, хотя в бюджете было запланировано увеличение показателя на 5,2%. В конце декабря Минэкономики Армении прогнозировало рост ВВП по итогам 2014 года на уровне 4%. МВФ и Всемирный банк в своих прогнозах рассчитывали, что рост ВВП Армении в 2014 году будет на уровне 2,6%, ЕБРР — 3%. По итогам 1‑го квартала 2015 года рост ВВП составил 2,2%.

Инфляция в 2014 году составила 4,5%. В 2015 году ситуация в Армении осложнилась из-за экономических проблем в соседней России. С ней у РА теснейшие экономические связи: в 2014 году на долю России приходилось около 20% армянского экспорта (305 млн долларов из1,409 млрд долларов). Российский импорт в Армению составил по итогам 2014 года около 26% от общего объема (1,07 млрд долларов из 4,160 млрд долларов). Более того, значительную долю доходов страны (порядка 15–16%) составляют переводы из России. В 2013 году их объем достиг 1,7 млрд долларов, в 2014 году — 1,5 млрд долларов.

Начиная с декабря 2014 года резко начал падать курс драма. По данным на 3 июля, курс армянской валюты к доллару составил уже почти 473 драма за доллар. С учетом падения курса рубля и общего ухудшения экономической ситуации в России, можно предположить, что реальные доходы жителей Армении, которые не росли в течение нескольких последних лет после кризиса 2008 года, еще более сократились. Можно предположить, что именно эти факторы стали той экономической базой, которая и привела к массовым протестам.

После переговоров с российской стороной 27 июня президент Армении Серж Саргсян заявил, что правительство возьмет на себя расходы по увеличению тарифа на электроэнергию до получения результатов аудита компании «Электросети Армении» (дочерней компании «ИНТЕР РАО ЕЭС»).

Еще одним фактором стали сомнения в эффективности управления «Электрическими системами Армении», накопившими долги. Правительство РА пообещало провести в компании международный аудит, по итогам которого будет принято решение относительно дальнейшей политики в отношении компании. По словам главы аппарата правительства Давида Арутюняна, аудит займет 3–6 месяцев. Также была опровергнута информация о возможной национализации компании, о которой 29 июня заявил глава аппарата правительства РА Давид Арутюнян. 1 июля премьер-министр Армении Овик Абрамян заявил, что в повестке правительства нет вопроса о национализации ЭСА.

Однако по информации российского «Коммерсанта», действующий собственник уже начал переговоры с потенциальными покупателями — бизнесменами армянского происхождения, в частности Самвелом Карапетяном.

Влияние на ЕАЭС

Один из важных вопросов, который встает в связи с ситуацией в Ереване — то, каким образом решаются такие конфликты между Россией и другими участниками ЕАЭС и как на них реагирует общество.

Как оказалось, они решаются на самом высоком уровне: переговоры с сопредседателем армяно-российской межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству со стороны РФ Максимом Соколовым вел президент Армении Серж Саргсян.

Кроме того, Россия готова деньгами поддерживать правительства государств, входящих в ЕАЭС: именно во время протестов в Ереване появилась информация о том, что Россия выделяет Армении кредит на 200 млн долларов для покупки со скидкой российского вооружения в 2015–2017 годах.

«Протесты в Ереване с выгодой использованы руководством Армении, которое обязало российских инвесторов более внимательно относиться к социальным обязательствам. Кроме того, это вынудило Москву ускорить переговоры по предоставлению российского кредита для перевооружения ВС Армении, очевидно, это должно еще раз показать армянам, кто является их главным гарантом безопасности. Но платить за устойчивость деятельности ЕАЭС в подобных ситуациях придется России, как, по существу, единственной заинтересованной в членстве Армении стране», — уверен политолог Аркадий Дубнов.

В самой Армении к России и российскому участию в армянской экономике отношение неоднозначное, но в нем нет полярности оценок. Так, Артур Атанесян считает, что антироссийские настроения в Армении «представлены политиками-неудачниками, истериками, политическими аферистами, а также периодически вспыхивают в ответ на антиармянские действия и решения, принимаемые в РФ (например, в качестве реакции на поставки Россией наступательных вооружений Азербайджану, выступающему с антиармянской истерией). Необходимость стратегических взаимоотношений с РФ, причем в качестве обоюдовыгодного формата, является одним из немногих объединяющих проправительственные политические и оппозиционные силы факторов».

Одновременно он считает, что нынешняя ситуация в ЭСА — «следствие постсоветской культуры коррупции и ее дисфункциональности в условиях рыночной экономики. В частности в энергетической сфере экономики Армении доминируют российские предприятия, управление которыми основано на принципах авторитаризма, соответственно всей системе политического управления в РФ. Проецирование данных принципов и их прямое применение в других странах чревато рисками, связанными с демократизованностью общественных отношений и восприятий».

В целом же эксперты сходятся во мнениях, что украинский сценарий в Армении реализован не будет: «Украинский сценарий имеет крайне жесткий формат и соответствующее развитие событий возможно только при наличии целого комплекса совпадающих факторов. Отмечу только некоторые из них. Первое — наличие раскола между государственными институтами и населением, приводящее к тому, что государственный аппарат начинает восприниматься не как те или иные институты, а как форма режима. Второе — наличие идентификационного раскола в обществе. Третье — достаточно сильное внешнее вмешательство. В случае с Арменией как минимум наличие первого и второго факторов вызывает сомнения. Показательно в данном случае поведение силовых структур и депутатов парламента, поддержавших в той или иной степени протестные выступления. Поэтому оснований предполагать развитие ситуации по украинскому сценарию в настоящее время нет», — считает политолог Рустам Бурнашев. С ним согласен и Артур Атанесян: «Власти Армении принципиально не допустят любого развития событий по украинскому сценарию. Такого развития не желает и само общество. Общество Армении строило и строит свою государственность на принципах позитивной идентичности, т.е. не против кого-то, а на основе собственных достижений, возможностей и ценностей».

«Не стоит в каждом выражении социального протеста в той или иной постсоветской стране видеть опасность украинского развития событий. Только в Москве считают, что протесты против действий власти сами по себе невозможны и возникают лишь в результате провокаций со стороны американцев либо инспирируемых ими структур. Отсюда и опасения относительно устойчивости ЕАЭС, когда возникают подобные события», — считает и Аркадий Дубнов.

«Выделить “оптимальный” сценарий я не могу. Тем не менее, как мне представляется, в имеющемся режиме постановки проблемы и поиска ее решений какого-либо влияния на ЕАЭС происходящие в Армении события оказывать не будут», — подытожил г-н Бурнашев.

Читайте редакционную статью: Протест, отраженный в майдане

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики