Элитные перебранки

После выборов в Казахстане резко выросло количество информационных конфликтов

Элитные перебранки

Акорда стала единственным источником политической субъектности в стране. Однако устойчивость такой модели поддержания политической стабильности необходимо оценивать критически в свете предстоящих выборов и возможных угроз социальной нестабильности, связанных с ухудшением ситуации в экономике.

Первое полугодие текущего года оказалось богатым на знаковые политические события. Главным драйвером изменений выступила власть, а не оппозиционные силы и симпатизирующие им гражданские структуры.

Из всего массива событий за первое полугодие логично выделить четыре блока процессов, которые в наибольшей степени оказали влияние на формирование политической повестки.

Первый — проведение внеочередных выборов президента.

Второй — всплеск внутриэлитной борьбы.

Третий — анонсирование масштабных реформ.

Четвертый — поддержание социальной стабильности в «ручном режиме».

Проведение внеочередных выборов президента

Нельзя сказать, что инициатива досрочных выборов стала неожиданной — за последние 10 лет ни одни выборы общереспубликанского масштаба не проходили в конституционные сроки. А поскольку следующие выборы президента должны были состояться уже в 2016 году, то у Акорды для проведения досрочных выборов оставался только 2015 год.

Президентская кампания 2011 года, также проходившая раньше срока, показала, что проведение досрочного голосования требует существенного подготовительного периода. В 2011 году идеологические структуры власти не справились с намеченным объемом работ в сжатые сроки, и, что важнее, резко снизилось качество принимаемых управленческих решений. В частности, преобладал упор на одномоментные административные действия вне контекста повышения транспарентности и конкурентности политических процессов после выборов.

Повторение сценария 2011 года в 2015 году подкрепило негативные внутриполитические тенденции.

Во-первых, идеологи власти не проконсультировались с оппозицией, поэтому не были подготовлены возможные оппозиционные кандидаты. В предвыборную борьбу не были включены даже просто перспективные молодые политики. Фигуры, выступавшие спарринг-партнерами действующего президента, по своим личностным и профессиональным качествам, общественному статусу и влиянию не воспринимались избирателями как реальные конкуренты в борьбе за власть. Выбор кандидатов в спарринг-партнеры стал исключительно слабым, о чем свидетельствуют низкие уровни электоральной поддержки (в пределах от 1 до 2% избирателей).

Второй момент: большинство провластных политических партий второго эшелона не участвовали в предвыборной кампании. В результате были упущены возможности оценить потенциал этих партий накануне возможного начала парламентской избирательной кампании. Относительно успешной можно признать разве что организационную и информационную работу КНПК, заложившую неплохие предпосылки для участия в выборах в мажилис. Слабой следует признать стратегию ДПК «Ак жол», ранее претендовавшей на статус «второй» партии. Отказ «Ак жола» от выдвижения своего кандидата усиливает восприятие партии исключительно как лоббистской группы.

Наконец, идеологические дискуссии в предвыборный период не отличались разнообразием в содержательном плане. Главным обоснованием для проведения внеочередной президентской избирательной кампании была заявлена необходимость консолидации общества перед лицом внешнеэкономических и геополитических вызовов. В то же время характер проведения президентской избирательной кампании в виде фактически референдума о продлении полномочий Нурсултана Назарбаева не способствовал расширению круга сторонников политического курса власти. Напротив, можно говорить о снижении интереса населения к выборам. А потому заявленная цель — консолидация общества — может быть кратковременной и потребовать новой электоральной «встряски». В качестве таковой гипотетически могут стать парламентские выборы как более конкурентная процедура по своей сути.

Таким образом, проведение досрочных президентских выборов решило тактическую задачу подкрепления политической стабильности, но не смогло вывести политическую повестку страны на качественно новый уровень. Еще одним эффектом досрочных выборов стала интенсификация внутриэлитной борьбы.

Всплеск внутриэлитной борьбы

Проведение внеочередных выборов президента породило в элите ожидания масштабного перераспределения сфер влияния, административных и экономических активов. Ранее эти процессы всегда фиксировались после проведения знаковых избирательных кампаний. Поэтому ключевые игроки попытались и в этот раз максимально обострить отношения в борьбе за статус основного модератора президентской избирательной кампании, с тем чтобы по ее завершении «подчистить» конкурентов.

Расширение масштабов внутриэлитной борьбы фиксировалось по двум основным направлениям. Первое — интенсификация антикоррупционных расследований. Второе — увеличение количества информационных атак.

Антикоррупционная кампания уже больше трех лет активно используется в рамках внутриэлитной борьбы для устранения наиболее неосторожных игроков. Особую привлекательность коррупционные дела стали получать после попытки ввести ответственность для первых руководителей ведомств за коррупционные действия их подчиненных. Появился инструмент непрямого воздействия на политических соперников. Однако по мере усиления борьбы за бюрократическое влияние и экономические ресурсы негласная неприкосновенность первых лиц ведомств и акиматов девальвировалась.

Более мягким инструментом внутриэлитной борьбы по-прежнему остаются информационные вбросы в отношении конкурирующих элитных групп. В первом полугодии практически все ключевые игроки оказались в фокусе информационных атак. Большой спектр атак указывает на наличие значительного количества их инициаторов. По сути, в элите развернулась своеобразная «война всех против всех».

После подведения итогов президентских выборов в эпицентре информационных вбросов оказались премьер-министр Карим Масимов и аким Алматы Ахметжан Есимов. Столь «пристальное» внимание конкурентов к этим фигурам обусловлено их публичностью, значимостью занимаемых ими постов, а также доступом к экономическим активам.

В целом наблюдаемый всплеск внутриэлитной борьбы может рассматриваться в качестве индикатора недовольства в элите тем, что президент не произвел масштабных кадровых перестановок по итогам выборов. Ожидания многих игроков упрочить свое положение не оправдались. В настоящий момент накал взаимных атак несколько спал, но борьба может активизироваться с началом осеннего политического сезона.

Анонсирование масштабных реформ

Необходимость идеологически подкрепить саму идею досрочных президентских выборов, а также стремление смягчить накал внутриэлитной борьбы заставили Акорду вывести политические дискуссии в новый контекст. На XVI съезде партии «Нур Отан» Нурсултан Назарбаев выступил с предвыборной речью, в рамках которой был озвучен набор институциональных реформ.

Первая — формирование современного государственного аппарата.

Вторая — обеспечение верховенства закона.

Третья — диверсификация, индустриализация и экономический рост.

Четвертая — нация единого будущего.

Пятая — транспарентное и подотчетное государство.

Важным пунктом выступления стал анонс политической реформы после достижения целей институциональных реформ. Однако конкретные сроки и параметры ее указаны не были.

Анонс масштабных реформ придал определенную интригу поствыборному периоду.

Наиболее простая версия относительно поствыборной политики — точка зрения, что заявленные реформы — лишь элемент предвыборной риторики. Они были ориентированы на «внешнего потребителя», чтобы смягчить оценки стран Запада относительно недемократического характера прошедшей избирательной кампании. Реально эти реформы никто проводить не собирается, а работа госорганов будет нацелена на достижение формальных результатов, что называется «для галочки».

Вторую версию предложило провластное экспертное сообщество. Суть ее в том, что реформы станут предпосылкой для перераспределения полномочий между президентом и парламентом и переходом от суперпрезидентской к президентско-парламентской форме правления. К слову, Нурсултан Назарбаев попытался подкрепить эту версию тезисами о предпочтительности президентско-парламентской модели. Тем не менее эта версия пока не выходит за рамки теоретических дискуссий.

Третья версия акцентирует внимание на словах президента о том, что перспективы политического реформирования целесообразно обсуждать после подведения итогов пяти институциональных реформ. В таком случае тезис о неизбежности политической реформы ставится под вопрос. Оценка итогов пяти институциональных реформ может быть и негативной, а кроме того, появляется проблема сроков их реализации. Очевидно, что некоторые инициативы могут быть реализованы в краткосрочной перспективе, другие же ориентированы на годы вперед. Это обстоятельство позволяет Акорде откладывать политическое реформирование практически бесконечно.

Провластное экспертное сообщество и СМИ спозиционировали повестку политического реформирования как уже решенный вопрос. Тем самым в общественное мнение вкладываются завышенные ожидания о скором начале нового цикла политических реформ, которые могут спровоцировать волну общественного разочарования, если они будут происходить медленно или раз за разом откладываться. Кроме того, такие же завышенные ожидания порождаются и у элиты: они связаны с неизбежным изменением «правил игры» в случае политического реформирования, повышением транспарентности и конкурентности политического процесса. А значит, повышается внимание ключевых игроков к предстоящим выборам в мажилис.

Поддержание социальной стабильности в «ручном режиме»

Анонс реформ, помимо решения текущих политических задач, призван переломить ситуацию, складывающуюся в социально-экономической сфере. С ухудшением ситуации на мировых рынках сырья осложнились и возможности по поддержанию социального равновесия. На период внеочередной предвыборной кампании власти были вынуждены обозначить целый ряд популистских инициатив, связанных с улучшением социального самочувствия населения: снижение цен на бензин, расширение программы строительства доступного арендного жилья, введение социальных карт в некоторых регионах, программа трудоустройства неквалифицированной рабочей силы на строительстве инфраструктурных проектов и т.п.

Все это сформировало завышенные социальные ожидания. Поствыборный переход государства в режим жесткой экономии бюджетных средств приведет к сокращению части этих социальных программ. А это в свою очередь будет выступать фактором роста социальной напряженности.

Кроме того, на период избирательной кампании Министерство здравоохранения и социального развития заключило договоры с работодателями о профилактике трудовых конфликтов и отказе от массовых сокращений работников. После завершения выборов необходимости в сохранении прежнего режима профилактики трудовых конфликтов нет. Особенно на крупных металлургических предприятиях (например, «АрселорМиттал Темиртау», «Казахмыс»), которые еще в начале года анонсировали масштабные сокращения рабочих из-за негативной ситуации на мировых рынках металлов. Соответственно, риски роста социальной протестности могут быть спровоцированы в том числе и процессами в корпоративном секторе.

Работа по купированию социального напряжения поставлена Акордой в зависимость от текущей политической конъюнктуры, опирается преимущественно на административные рычаги и репрессивные органы. Фактически в складывающейся ситуации социальная стабильность поддерживается все возрастающим объемом социальных обещаний со стороны власти.

Ключевой вопрос в этой ситуации, который будет определять экономическую состоятельность и политическое спокойствие — что будет, если реализация положений антикризисной программы «Нурлы жол» не приведет к желаемым результатам и она не сможет компенсировать гражданам снижение уровня благосостояния.

Слабость существующих оппозиционных структур ставит под вопрос возможности какого-либо управления социальной протестностью, поиска социальных компромиссов между обществом и властью.

Ответом на этот вызов могло бы быть повышение конкурентности политического процесса — через механизм рекрутирования новой элиты во власть. В том числе и через предстоящие парламентские выборы.

Новый предвыборный виток

Акорда уверенно выходит на следующий этап избирательного цикла — проведение выборов в мажилис парламента. Велика вероятность, что выборы в парламент не пройдут в конституционно установленные сроки — это не в стиле политтехнологов власти. Но говорить о конкретной дате парламентских выборов еще рано.

Индикатором подготовки к внеочередным парламентским выборам во втором полугодии 2015 года будут шаги в социально-экономической сфере. Если текущий курс на максимальное смягчение социальной напряженности будет продолжен — значит, вероятность досрочных парламентских выборов высока. Если власти начнут сворачивать работу по профилактике социальных и трудовых конфликтов — то выборы будут проводиться только в 2016 году. В целом Акорда сохраняет пространство для маневра и может выбирать наиболее оптимальный для себя алгоритм проведения парламентской избирательной кампании.

Сейчас у власти нет каких-либо внутренних политических ограничителей — оппозиционных партий, НПО, СМИ. Единственный источник внутриполитических рисков — стихийные социальные и трудовые протесты. Они по своей природе не связаны с периодичностью избирательных циклов, но чувствительны к общей социально-экономической динамике, конъюнктуре на внешних рынках.

А потому пока Акорда в состоянии выполнять взятые на себя социальные обязательства, протестность будет сохраняться в управляемых границах. И было бы рационально использовать «окно возможностей», предоставляемое стабилизацией цен на нефть, для решения вопросов текущего избирательного цикла. Не факт, что в 2016 году ситуация будет лучше.

Читайте редакционную статью: В ожидании политических перемен

Элитные побоища

  • Информационные атаки на заместителя председателя комитета таможенного контроля Минфина Госмана Амрина (январь, апрель);
  • Вброс материалов о вероятной аффилированности ряда казахстанских СМИ и аналитических структур с председателем НПП «Атамекен» Тимуром Кулибаевым (февраль);
  • Информационная атака на председателя правления НУХ «Байтерек» Куандыка Бишимбаева (апрель);
  • Информационная атака на акима Алматы Ахметжана Есимова (май);
  • Информационная атака на первого вице-премьера Бакытжана Сагинтаева (май);
  • Информационная атака на акима Павлодарской области Каната Бозумбаева (май);
  • Информационная атака на председателя Высшего судебного совета Рашида Тусупбекова (май);
  • Вброс материалов о вероятной аффилированности ряда казахстанских общественных деятелей с премьер-министром Каримом Масимовым (июнь).
Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?