Тенге устоял. А экономика?

Последние шесть кварталов Казахстан резко сбрасывает темпы роста ВВП, удерживаясь от очередной девальвации

Тенге устоял. А экономика?

В конце мая Национальный банк Казахстана (НБК) объявил о стратегии перехода к 2020 году к режиму таргетирования инфляции (ТИ), одним из важнейших элементов которого является свободное плавание национальной валюты. Такой переход станет для казахстанцев, вероятно, еще большим шоком, чем осенние экзерсисы с досрочным освобождением курса рубля руководством российского ЦБ. Последний взял на вооружение модную на развивающихся рынках концепцию ТИ еще до предпоследнего кризиса, в начале 2008 года, так что к прошлогодней двукратной уценке внешней стоимости рубля российский бизнес и граждане были подготовлены «рабочей» волатильностью курса все же лучше своих южных соседей.

С момента введения в обращение самостоятельной валюты, тенге, осенью 1993 года Казахстан до сих пор придерживался курсового режима, именуемого «грязным плаванием» (dirty float), допускающего колебания курса тенге к СКВ внутри весьма узкого коридора. Фактически это был квазификсированный курс, перемежаемый «ступеньками» разовых корректировок в апреле 1999‑го и в феврале 2009 года, когда резкие девальвации валюты РФ, на которую приходится до сих пор свыше трети казахстанского импорта, вынуждали денежные власти Казахстана выправлять внешнюю конкурентоспособность своего хозяйства путем «уценки» тенге.

В прошлом году руководство НБК пошло на нестандартный шаг — разовая девальвация тенге была проведена в феврале, когда российский рубль не демонстрировал еще каких-либо серьезных признаков обесценения. Понижательная корректировка тенге на 16% в течение нескольких месяцев выглядела избыточной. Хотя внимательный анализ показывает, что таким образом НБК лишь ликвидировал 30‑процентную переоценку валюты в реальном выражении, накопившуюся с конца 2001 года. «Курс тенге при сложившихся геополитических условиях вполне выдерживает обесценение рубля до 40–42 рублей за доллар», — признавался глава НБК Кайрат Келимбетов в одном из интервью в начале сентября прошлого года.

Однако эта отметка была преодолена российской валютой уже к концу октября, а после досрочного перевода рубля в режим свободного курсообразования в начале ноября она на три месяца фактически утратила какие бы то ни было, как фундаментальные, так и технические, уровни поддержки. 50, 60, 70 рублей за доллар? Все привычные курсовые ориентиры были сбиты, даже «процентная пощечина» 16 декабря (ночной подъем ключевой ставки ЦБ РФ на 6,5 процентных пункта) возымела лишь кратковременное действие.

Нервотрепка

Казалось, очередная девальвация тенге просто неизбежна. В ноябре-январе дешевый российский импорт продукции пищепрома, строительных материалов, медикаментов, ряда позиций машиностроительной продукции хлынул в Казахстан, а сами казахстанцы, особенно жители приграничных областей, устремились в Россию покупать на свои внезапно подорожавшие к рублю тенге не только привычные алкоголь и бензин, но и легковые автомобили и квартиры (к концу декабря, к примеру, были распроданы все запасы «первички» в Омске).

В январе-феврале текущего года Россия и Казахстан, оплоты только что обретшего законную силу Евразийского экономического союза (ЕАЭС), оказались на грани торговой войны. Казахстанский бизнес требовал от правительства ввести как тарифные барьеры, так и количественные ограничения на ввоз целого ряда товаров российского производства. Вряд ли это было рабочей альтернативой — только что созданный ЕАЭС получил бы колоссальный содержательный и репутационный удар.

Но и еще одна девальвация тенге тоже была бы крайне нежелательным выходом. Уценка тенге 2014 года уже привела к чувствительному снижению долларовой зарплаты казахстанцев, новый виток девальвации продолжил бы этот процесс и грозил остановкой достаточно устойчивой тенденции торможения цен, не говоря уже о новой волне плохих долгов в банковском секторе, по большому счету еще не оправившемся от кризиса 2007–2008 гг.

И все это накануне запланированных на конец апреля досрочных президентских выборов.

Несколько месяцев стабильный тенге поддерживался за счет международных резервов — с декабря по апрель они похудели почти на 7 млрд долларов (чуть более 6%), благо объем накопленных Казахстаном резервов, с поправкой на размер экономики, более чем вдвое превышает российский показатель.

Выход из тяжелого пата дала, сама того не подозревая, Россия. Стартовавший в феврале мощный повышательный реверс рубля остановил процесс утраты конкурентоспособности казахстанской экономикой.

Тем не менее это не более чем передышка. Фундаментальные факторы, прежде всего колеблющиеся на невысоком уровне цены на нефть, неминуемо уведут в текущем году в минус сальдо текущего счета платежного баланса . Прогнозные оценки разнятся от минус 2 до минус 4% ВВП.

Вообще Казахстан отличается весьма небольшим и хрупким сальдо текущего счета, что кажется на первый взгляд странным для страны, входящей в топ-15 крупнейших нефтеэкспортеров мира.

Объясняется этот феномен просто — значительная часть массивного положительного сальдо товарной внешней торговли «сжирается» дефицитом баланса услуг (прежде всего вследствие масштабного импорта образовательных, медицинских, туристических и транспортных услуг), а также отрицательным балансом доходов по оплате труда (страна не является трудодефицитной, но тем не менее привлекает значительное количество рабочей силы из Киргизии, Узбекистана и Турции) и значительной утечкой инвестиционных доходов (доходы от 15 СРП в нефтегазовом секторе, репатриация процентов и дивиденды по значительному накопленному объему иностранных инвестиций).

Очередная разовая девальвация тенге в текущем году представляется все же маловероятной. Скорее, текущий курсовой режим будет поддерживаться валютными интервенциями НБК за счет международных резервов. «Резервы Нацбанка позволяют нам уверенно проводить соответствующую политику. Сегодня мы находимся в коридоре 170–188 тенге за доллар, на наш взгляд, он вполне отвечает сегодняшним реалиям»,— заявил г-н Келимбетов на брифинге в Алматы 20 мая.

Рекордсмен по стимулам

При всем драматизме ситуации в валютно-финансовой сфере Казахстана реальный сектор страны чувствует себя пока не в пример лучше российского. Если российская экономика уже свалилась в открытую рецессию, то в Казахстане пока наблюдается лишь посадка, хотя мягкой ее и не назовешь. После «гроссмейстерских» 6% роста ВВП в 2013 году в прошлом году экономика показала лишь 4,3‑процентный прирост, а по итогам первого квартала текущего года рост затормозился до 2,2%. Согласно последним прогнозам Мирового банка, спада все же не будет — по итогам 2015 года ожидается небольшой рост в размере 1,3% (это примерно на уровне кризисного 2009 года), а плавное ускорение роста начнется в 2016 году, хотя и тогда динамика казахстанской экономики будет все еще заметно уступать среднемировой.

Казахстан провел в прошлом году не только упреждающую девальвацию. На опережение — до наступления открытой рецессии — был заявлен пакет антикризисных стимулирующих мер с акцентом на госинвестиции в инфраструктурные проекты (прежде всего расширение сети магистральных автомобильных и железных дорог) в размере 1 трлн тенге (2,6% ВВП). Это пока существенно скромнее предыдущих опытов кейнсианского стимулирования хозяйства, но инструменты по большому счету те же. Напомним, что по совокупному объему двух пакетов антикризисной поддержки экономики РК в 2007–2008 гг. (24 млрд долларов, 18% ВВП 2008 года) Казахстан сопоставим только с Китаем, потратившим на антикризисные стимулы в предыдущий кризис порядка 17% ВВП.

Фактически государственные ресурсы выступают единственным значимым источником роста в условиях слабого рыночного внутреннего спроса, неблагоприятной внешней конъюнктуры и торможения некогда мощного потока входящих иностранных инвестиций.

Хуже того, банковская система Казахстана последние пять лет находится фактически в неработоспособном состоянии: нерешенная проблема плохих долгов после кризиса 2007–2008 годов (балансовая доля просрочки до сих пор превышает 20%), стагнирующие, а в нынешнем году ушедшие в минус темпы кредитования экономики, почти наполовину долларизованная база фондирования. Государство так и не смогло пока реализовать крупные пакеты акций ряда крупнейших банков, в капитал которых оно вошло в разгар прошлого кризиса с целью предотвращения банкротства. Соотношение активов банков второго уровня к ВВП съежилось с 91% в «звездном» докризисном 2007 году до чуть более 40% по итогам прошлого года. Для сравнения: в России за этот период данный показатель вырос с 61 до 109% ВВП.

На Западе мода на Казахстан прошла — крупные европейские финансовые институты потянулись на выход из страны — в последние два года продали свои дочерние казахстанские банки итальянский Unicredit, а также британские HSBC и RBS.

Следует признать, что и России сейчас по большому счету не до Казахстана. Затяжной, запутанный конфликт с Украиной, обмен санкциями с Западом и не вполне продуманное сближение с Китаем, резкое ухудшение состояния дел в собственной экономике — все это снижает приоритет развития сотрудничества РФ с партнерами по ЕАЭС. События последних месяцев со всей остротой обнажили противоречие между сохраняющейся зависимостью экономики Казахстана от России и слабым уровнем координации макроэкономической и, в частности, валютной политики РФ и РК. Уже слышны голоса экономистов, рассматривающих в качестве единственной возможности сохранить дееспособный ЕАЭС более тесную связку национальных валют стран-участниц. Одна из дискуссионных опций — привязка той или иной степени гибкости казахстанского тенге к рублю.

Еще более радикальный вариант — форсированное движение к единой валюте ЕАЭС — выдвинул в конце марта президент России Владимир Путин. Однако и казахстанские, и белорусские официальные лица четко дали понять, что считают такой сценарий пока преждевременным.

При подготовке статьи использовались материалы Николая Федотовского

* заместитель главного редактора журнала «Эксперт» (Москва)

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики