Почему буксуют СЭЗ в Казахстане?

Свободным экономическим зонам в Казахстане необходим единый центр управления, а также большее включение в эти процессы самих резидентов

Почему буксуют СЭЗ в Казахстане?

Только по официальным отчетам Министерства инвестиций и развития РК (далее — МИР РК) на конец 2014 года объем вложений в развитие специальных экономических зон (СЭЗ) в Казахстане превысил 227,5 млрд тенге. Однако полемика в обществе и бизнес-среде об эффективности деятельности СЭЗ не прекращается. Общество все еще ждет качественного, а не количественного развития зон. А бизнес рассчитывает, что их деятельность станет более эффективной.

Новый виток дискуссий закрутился с начала этого года, когда стало известно о разработке изменений в законодательство, направленных на создание Единого координационного центра (ЕКЦ) для управления СЭЗ. По словам вице-министра инвестиций и развития РК Ерлана Сагадиева, такой центр решено создать на базе АО «Национальное агентство по инвестициям и экспорту Kaznex Invest» при консультационной поддержке компании Jurong Consultants (Сингапур). В доверительное управление центру передадут государственные пакеты акций управляющих компаний каждой СЭЗ (по 49%). Согласно озвученным планам, ЕКЦ займется и поиском инвесторов, и координацией предоставления государственных услуг участникам СЭЗ.

Не надо искать инвесторов, нужно реализовать механизм долгосрочного заказа в каждой СЭЗ. Инвесторы на реальные заказы придут сами, налоговые и таможенные преференции для них станут только дополнительными стимулами 

Создание единого центра управления — перезревшее и долгожданное решение. Но насколько продуман проект его создания и оправдан ли выбор оператора? И способна ли вообще квазигосударственная подведомственная структура развить отраслевые локомотивы, если уже в озвученных установках к действию нового оператора очевидны застарелые ошибки?

Для чего созданы СЭЗ?

Немного истории. Напомним, что СЭЗ в Казахстане развиваются с середины 1990‑х годов, когда в законодательство республики было введено само понятие «специальная экономическая зона». Законом РК от 21 июля 2011 года «О специальных экономических зонах в Республике Казахстан» определено, что СЭЗ — это часть территории страны с точно обозначенными границами, на которой действует специальный правовой режим для осуществления приоритетных видов деятельности (нулевой НДС, предоставление земли и строительство инфраструктуры за счет бюджетных средств, освобождение от уплаты за пользование земельными участками и от уплаты налога на имущество, льготы по КПН, а также отсутствие таможенных пошлин). Решение о создании СЭЗ принимается президентом по представлению правительства в форме соответствующего указа, к которому дополнительно разрабатывается положение. Срок действия СЭЗ обычно не превышает 25 лет.

В современный период в Казахстане функционируют 10 специальных экономических зон.

Важно не путать СЭЗы с индустриальными зонами (ИЗ), которых в РК также 10. Первые имеют право предоставлять своим резидентам различные налоговые и таможенные преференции, но страдают от медленного развития инфраструктуры. Последние не имеют преференций, но быстрее обеспечиваются инженерными сетями. При этом ни те, ни другие стабильно не заполняются действующими компаниями и «якорными» инвесторами, не создают единых цепочек поставок и добавленной стоимости и остаются катастрофически далекими от государственных заказов.

По логике законодательства Казахстана в сфере предпринимательства и инновационно-индустриального развития ИЗ создаются и развиваются как точки регионального роста, главным инструментом государственной поддержки в которых является выделение на возмездной основе земли на территориях, обеспечиваемых необходимой инженерной и транспортной инфраструктурой. Такие парки многофункциональны, а выделяемые площади для производственных предприятий унифицированы. Развитие ИЗ осуществляется из средств местного бюджета, а их управлением занимаются социально-предпринимательские корпорации, 100% акций которых принадлежат соответствующим областным или городским акиматам.

А вот создание и регулирование деятельности СЭЗ вынесено в отдельный блок законодательства — с указанием их отраслевого общереспубликанского значения. Уполномоченным органом по СЭЗ является МИР РК, а внутри ведомства работу курирует комитет по инвестициям. В Казахстане действуют две торговые СЭЗ («Хоргос» и «Морпорт Актау»), призванные обеспечить свободную беспошлинную торговлю для стимулирования экспорта казахстанской продукции. Имеется технико-внедренческая СЭЗ «Парк инновационных технологий» в Алматы, приоритетные виды деятельности которой расширены в 2012 году на все высокотехнологичные отрасли (альтернативная и ядерная энергетика, инфокоммуникационные технологии, биотехнологии, машиностроение и приборостроение, образовательная и научная деятельность). СЭЗ «Астана Новый город» является многофункциональной, ее главное предназначение — строительство и инфраструктурное обеспечение столицы страны. Прочие СЭЗ имеют узкоотраслевую специализацию: нефтехимический парк «Атырау», «Тараз» и «Павлодар» — химическая отрасль; СЭЗ «Бурабай» — развитие туризма; а СЭЗ «Онтустик» — текстильная промышленность.

«Говорят — инвесторов нет, потому СЭЗ и не развивается. Но инвесторы есть. Мы ессть. Но зачем мне переносить мой завод в СЭЗ, если мне даже на один год не  гарантирует заказа ни одна нацкомпания, притом, что нужда у них в этой продукции огромная?»

Разделение целевого функционала между СЭЗ и ИЗ, закрепленное в законодательстве, вроде бы очевидно. Однако на деле грань между ними истончается с каждым днем. Анализ систем управления 10 отечественных СЭЗ демонстрирует приоритет коммунального подхода — что для специальных, что для индустриальных зон. По сути, наши СЭЗ ничем не отличаются от стандартных индустриальных парков, находящихся в ведении акиматов. Более того, кое-где индустриальные зоны поглощают неуспешные СЭЗ или же невнятные ИЗ преобразуются в новоиспеченные СЭЗ. К примеру, индустриальная зона на Кордае в Жамбылской области, не достигнув своих целей, в 2012 году была преобразована в СЭЗ с химической специализацией. На руинах слаборазвитого индустриального парка «Сары-Арка» была создана металлургическая СЭЗ в Карагандинской области — в тех же границах и с тем же успехом. Индустриальная зона Астаны плавно срослась с СЭЗ «Астана Новый город». А СЭЗ «Морпорт Актау» из зоны свободной торговли вдруг превратилась в индустриальный парк широкого назначения.

Местами ИЗ вообще «конкурируют» с СЭЗ. Так, акимат Алматы ведет малопонятную политику переманивания участников СЭЗ «Парк инновационных технологий» в новую индустриальную зону, созданную за Северным кольцом южной столицы. И несколько лет тянет со строительством инфраструктуры для второй очереди СЭЗ — и это при выделенных республиканским бюджетом средствах в достаточном объеме!

Функции СЭЗ остаются на уровне facility management с инвестициями государства исключительно в инфраструктуру, преференции резидентам практически не используются, а кластерный подход в отраслевом развитии и долгосрочное планирование отметаются «за ненадобностью». Что вполне понятно, ведь в управлении реально действующих отраслевых предприятий находятся только четыре СЭЗ: Хоргос — в управлении KazLogistics (АО «НК “КТЖ”), а три химических СЭЗ — в управлении Объединенной химической компании.

Эффективность СЭЗ на фактах

Для оценки эффективности деятельности отечественных СЭЗ достоверной информации явно недостаточно — отчеты на официальных сайтах управляющих компаний не публикуются. Крайне мало данных и на сайте единственного уполномоченного органа по регулированию деятельности СЭЗ — МИР РК. Доступ к ТЭО и градостроительным проектам имеется у узкого круга разношерстных консультантов, но никак не у участников СЭЗ, кровно заинтересованных в этой информации. Однако даже по таким отрывочным сведениям картина получается достаточно выпуклая и пригодная к оценке.

Согласно указам президента РК, в 10 регионах страны под территории СЭЗ выделено около 23,8 тыс. га. Согласно официальным отчетам МИР РК, объем вложенных инвестиций на конец 2014 года составил около 227,5 млрд тенге, или около 9,5 млн тенге на 1 га. То есть частных инвестиций вложено лишь 40%. При этом любопытно, что полное или максимальное обеспечение инфраструктурой за счет бюджетных средств (по данным того же МИР РК) имеется сегодня лишь у СЭЗ «Онтустик» (Южно-Казахстанская область, легкая промышленность), СЭЗ «Бурабай» (Акмолинская область, туризм), СЭЗ «Морпорт Актау» (Мангистауская область, промышленность и логистика), СЭЗ «Астана Новый Город» (Астана, промышленность и стройиндустрия) и СЭЗ «Сары-Арка» (Карагандинская область, металлургия). Прочие СЭЗ такой роскошью похвастаться не могут. Вопрос, куда же ушли государственные инвестиции, как обычно, виснет в воздухе.

Совокупный объем производства в 10 СЭЗ достиг чуть более 296 млрд тенге — на 502 зарегистрированных, внесенных в Единый реестр участников СЭЗ. В среднем на каждого резидента приходится 24,4 млрд тенге в год. Анализ совокупного оборота и налоговой нагрузки с учетом имеющихся налоговых преференций демонстрирует, что «здоровыми» СЭЗ являются только «Астана — Новый город» и «Морпорт Актау». По СЭЗ «Павлодар» есть сомнения в связи с тем, что зона создана на базе давно действующего завода «Каустик», показатели работы которого вряд ли можно рассматривать в качестве показателей целой СЭЗ. Низкоприбыльными являются СЭЗ «Онтустик» (лишь три активных налогоплательщика) и СЭЗ «Парк инновационных технологий» (51 активный налогоплательщик). Примечательно, что за 2012 год льгота по КПН применена лишь пятью участниками из 150 зарегистрированных в СЭЗ «Парк инновационных технологий», одна из которых была получена с боем через суд.

Какие меры господдержки действуют на территориях СЭЗ и как они влияют на их эффективное развитие? Рассмотрим следующие меры, единые для всех СЭЗ.

Первое: нулевая ставка по КПН. По закону уполномоченным органом по выдаче справок-подтверждений о признании доходов участников СЭЗ от приоритетных видов деятельности, на основе которых и применяется льгота по КПН, являются местные исполнительные власти. В областных или городских акиматах данным вопросом занимаются отделы предпринимательства. Выдача такой справки — государственная услуга, процедура которой вроде бы четко регламентирована. Но на деле процесс становится настолько тяжелым, что участникам СЭЗ легче скрыть обороты, чем доказать свое право на льготы. Думается, в перспективе единственным полномочным органом по выдаче таких справок должен стать ЕКЦ (сегодня такое право возвращено только фонду «Инновационный кластер СЭЗ “Парк инновационных технологий”», однако регламент применения льготы предельно ясен, а потому иметь для каждой СЭЗ отдельное подразделение необязательно — услугу надо максимально автоматизировать и предоставлять через единое окно ЕКЦ).

Второе: нулевая ставка земельного налога. Это прекрасная преференция, однако распределение земельных участков под строительство объектов для участников СЭЗ сталкивается сразу с тремя существенными проблемами. Во-первых, генеральные планы и градостроительные проекты зон разрабатываются в полном отрыве от заявок непосредственных резидентов. В итоге возникают следующие перекосы: инфраструктура либо просто отсутствует, либо подводится без учета требований участников СЭЗ. Во-вторых, акты на землепользование участникам не выдаются без согласования градостроительного проекта СЭЗ либо отзываются при выявлении расхождений. В-третьих, непрозрачен и вопрос последующего выкупа земли в собственность по истечении срока действия СЭЗ (не определена фиксированная ставка или кадастровая стоимость земли).

Третье: доля участия иностранного капитала — 100%. Такая преференция введена для привлечения прямых иностранных инвесторов. Однако такие резиденты зарегистрированы только в СЭЗ «Морпорт Актау» и в СЭЗ «Астана Новый город». Очевидно, прочие зоны таким инвесторам не интересны. Почему? Потому что в Актау выгодно работать в сфере международной логистики, а в Астане — строить объекты на госзаказе.

Четвертое. Нулевая ставка по НДС на реализацию товаров и услуг на территории СЭЗ. Но при этом освобождения оборотов от НДС при реализации товаров и услуг производства СЭЗ за пределы СЭЗ не предусмотрено. Малопонятная мера без какого-либо эффекта.

Пятое. Некие льготы по привлечению иностранных специалистов и налогообложению фонда оплаты труда имеют смысл только для научной и образовательной сфер и совершенно не применимы для производственного сектора, на который ориентируются все 10 СЭЗ РК.

Поразительно, но в стимулировании деятельности участников СЭЗ ни одним нормативно-правовым документом не предусмотрены ни долгосрочные государственные заказы на производство импортозамещающей продукции (производственные заказы), ни программы разработки и коммерциализации технологий (научно-технические заказы), ни создание кластерных и смежных производств (отраслевые заказы), ни даже принцип управления «одного окна». Единственной попыткой сдвинуться в этом направлении стал Закон Республики Казахстан от 10 июня 2014 года № 207‑V ЗРК «Об инновационном кластере “Парк инновационных технологий”» с прописанным 1,5% роялти с доходов недропользователей на развитие НИОКР, разделяемых непропорционально между АОО «Назарбаев Университет» и СЭЗ «Парк инновационных технологий». Однако за истекшие 10 месяцев с момента вступления в силу этого закона в СЭЗ «Парк инновационных технологий» не было замечено никаких признаков позитивных изменений, а нефть упала в цене настолько, что инноваторы и сами понимают, что придется «закатать губу».

Задачи для управляющего

Что действительно необходимо для развития СЭЗ и на чем должен сконцентрировать внимание будущий единый оператор? Мы считаем, что в исключительной компетенции ЕКЦ должны быть сосредоточены усилия для решения четырех задач.

Задача № 1. Долгосрочный заказ

Как уже описано выше, прямых иностранных инвесторов Kaznex удавалось привлекать в обрабатывающий сектор только под масштабный заказ с государственными гарантиями. Почему же иностранным инвесторам такие заказы доступны, а отечественным нет? Процитируем участника одной из СЭЗ: «Говорят — инвесторов нет, потому СЭЗ и не развивается. Но инвесторы есть. Мы есть. Но зачем мне переносить мой завод в СЭЗ, если мне даже на один год не гарантирует заказа ни одна нацкомпания, притом что нужда у них в этой продукции огромная? Вообще кто сомневается, что я завод? У меня все ресурсы есть. Территория, оборудование, люди, сырье. Я готов его перевезти в СЭЗ, построить здание и расширить производство. Я за свой счет сделаю прототипы импортных аналогов, только дайте мне договор на НИОКР, гарантируйте мне, что при удовлетворении всех требований к продукции вы точно купите у меня плановый объем. Где он, ваш разрекламированный off-take контракт? Да в любой нацкомпании говорят, офтэйк — это коррупция. Позиция нацкомпании или госоргана закупщика одна — лучше куплю дешевый импорт, чем меня заподозрят в лоббировании интересов отечественного поставщика. Я им в ответ — так ведь в правилах закупок написано про технологический контракт. А им что? Через зарубежного поставщика легче свои интересы учесть, до таких поставщиков проверка не дотянется».

То есть не надо искать инвесторов, нужно реализовать механизм долгосрочного заказа в каждой СЭЗ. Инвесторы на реальные заказы придут сами, налоговые и таможенные преференции для них станут только дополнительными стимулами. Сразу решится несколько задач — увеличение доли обрабатывающей отрасли в экономике страны даже за счет сборочных производств, импортозамещение, восстановление хозяйственных связей по отраслям, быстрое увеличение оборотов участников СЭЗ, снижение инвестиционной нагрузки государства, быстрое развитие технологий. Направления работы по обеспечению долгосрочным заказом должны включать:

Долгосрочный государственный научно-технический заказ для нужд отраслей от министерств и ведомств РК;

Технологические контракты с системообразующими национальными компаниями и недропользователями;

Сквозные заказы между СЭЗ и внутри между участниками СЭЗ на материалы, работы и услуги;

Консолидированные заказы отраслей в СЭЗ, например для предприятий — участников программ развития в Казахстане — целевой аудитории институтов развития.

Важно также консолидировать заявки в СЭЗ на долгосрочный заказ от уполномоченных органов по стимулированию экспорта Kaznex и увеличению местного содержания NADLoc.

Первые попытки обеспечить долгосрочный заказ уже предпринимались. Весной 2014 года ОЮЛ «Ассоциация инновационных компаний СЭЗ ПИТ» создала контрактный офис. Члены ассоциации осуществили целевой взнос на старт деятельности контрактного офиса и обязались оплачивать комиссию от стоимости размещенного долгосрочного заказа от 0,5 до 3% без НДС своей ассоциации. Осенью того же года ассоциация провела первое мероприятие в СЭЗ ПИТ — диалоговую площадку под председательством NADLoc. Но многообещающий проект до получения запланированных результатов быстро просел под рядом обстоятельств. Прежде всего из-за недостаточного финансирования (стартового взноса хватило только на полгода операционных затрат на трех специалистов) и невозможности размещения заказа в СЭЗ ПИТ (все без исключения попытки картельного выхода на тендеры в госорганах и национальных компаниях были безуспешными из-за яростного сопротивления закупщиков).

Крайне важно сделать правильный вывод и реализовать механизм долгосрочного заказа в СЭЗах по унифицированной схеме с максимальной защитой на государственном уровне от саботажа на местах. Постоянные нарушения правил государственных закупок со стороны закупщиков уже привели к тому, что на сегодняшний день НПП добивается надзорной функции по закупкам. Модель off-take контрактов, предложенная NADLoc, очень вдохновляет, но нужна четкая нормативно-правовая основа и жесткая административная ответственность закупщиков при нарушении норм долгосрочного заказа. И, конечно же, ЕКЦ должен иметь достаточный административный ресурс для давления на корпорации, нацкомпании и госорганы в вопросе технологических и долгосрочных закупок.

Задача № 2. Управление поставками

Необходимо подвергнуть отраслевой оценке текущие результаты работы СЭЗ и выработать четкий план мероприятий по организации отраслевых кластеров на базе каждой из зон. Все прочие меры (налоговое, таможенное, земельное администрирование) должны быть подчинены такому кластерному плану отраслевого развития. А это профессиональное решение вопросов по сырьевому, кадровому, технологическому, инфраструктурному и транспортно-логистическому обеспечению каждой СЭЗ, а также по созданию цепочек поставок и сбыта, здоровой финансовой инфраструктуры и внедрению матриц локализации. Ни одна СЭЗ не эффективна до тех пор, пока ее влияние на отрасль не является осязаемым — создание смежных производств, сети поставщиков, каналов поставок потребителям конечной продукции СЭЗ.

Но сегодня даже в официальных отчетах о проблемах в деятельности СЭЗ четко указывается отсутствие кластеризации. Так, СЭЗ «Онтустик» жалуется на вывоз всего сырья из Казахстана за рубеж и вынужденный импорт хлопковой продукции для своего производства. СЭЗ «Парк инновационных технологий» оторван от процессов научно-технического развития и государственных заказов на разработку технологий, не имеет доступа к сбыту своей продукции национальным компаниям. А зона «Сары-Арка» не может обеспечить металлопрокатом своих участников-переработчиков — опять же из-за сырьевого экспорта отраслевыми монополистами.

При размещении вышеописанного долгосрочного заказа нужно избегать каннибализма участников СЭЗ — для этого нужна открытая работа ЕКЦ с резидентами для создания консорциумов с точным самоопределением участников в supply chain. Миф о том, что отечественные компании не станут объединяться, давно развеян инициативой создания контрактного офиса СЭЗ ПИТ. Ресурсы внутри СЭЗ могут быть распределены для получения конкурентной продукции, а ресурсы вне (сырье, материалы, кадры, транспорт, прочие составляющие конечной продукции) должны быть организованы в четкую систему поставок. Кстати, применение таможенных преференций необходимо именно в этой снабженческой задаче. Мультипликативный эффект СЭЗ наибольшим образом будет заметен в закупочной активности участников СЭЗ для производства своей продукции у казахстанских поставщиков.

Задача № 3. Рыночная и финансовая инфраструктура СЭЗ

Интеграция в рынки сбыта продукции СЭЗ необходима, поскольку долгосрочные заказы не обеспечат полную загрузку плановых мощностей. Поэтому ЕКЦ обязан заниматься как созданием качественных торговых площадок, так и стимулированием каналов сбыта продукции — в первую очередь на внутреннем рынке. Прямое денежное вознаграждение дистрибьюторов и дилеров за реализацию товаров и услуг — задача исключительно каждого отдельно взятого участника СЭЗ. Но вот привлечение к работе с СЭЗ каналов сбыта — задача ЕКЦ, включая лоббирование специальных мер государственной поддержки сбытовиков за увеличение доли отечественной продукции в своем торговом ассортименте.

Опыт в стране уже есть: подобную акцию начали проводить в Казахстане для стимулирования ретейлеров к реализации продуктов питания казахстанского производства. Такая практика удачно работает в ЕС, где государство платит рибейт торговым сетям за продажу европейской, а не импортной продукции. И компетенции Kaznex для продвижения на внешних рынках здесь будут очень кстати с их мерами по возмещению затрат казахстанских экспортеров. Но сопровождать деятельность по стимулированию каналов сбыта обязательно должна финансовая обеспеченность — наверное, стоит подумать о льготных инструментах торгового финансирования. Бессмысленно для этих целей надеяться на стандартные финансовые продукты — условия финансирования торговых сделок съедают львиную долю прибыли производителя. Было бы лучше во всех СЭЗ (экспериментировать так экспериментировать!) дать зеленый свет исламскому финансированию.

Задача № 4. Регулирование мер государственной поддержки

Уже сегодня очевидно, что пора пересмотреть преференции в СЭЗах и подчинить их стадийности в соответствии с уровнем зрелости предприятий-участников СЭЗ. Нужны карты роста участников СЭЗ — от start-up до уровня отраслевого инвестора. Соответственно, для четырех типов участников СЭЗ должен быть предусмотрен свой ряд мер поддержки: «проектов на стадии НИОКР и опытного производства», «субъектов смежного производства», «ключевых игроков кластера» и «отраслевых локомотивов». Так, для стартовых проектов ключевыми вопросами является грантовая поддержка, венчурное финансирование, доступ к коммерциализации. Для субъектов смежного производства важны матрицы локализации технологий и долгосрочные заказы от якорных отраслевых гигантов. Для ключевых игроков кластера нужны меры возмещения при закупках материалов и комплектующих у субъектов смежного производства. А для зрелых отраслевых локомотивов — меры стимулирования их реинвестиций в отрасль. Тогда в развитии каждой СЭЗ появятся логика и стабильная последовательность.

Кому же управлять СЭЗ?

Возможно, что проект ЕКЦ — это намерение перенять опыт России, имеющей систему «одного окна» для отраслевого развития СЭЗ с последующей их передачей в коммунальное управление по регионам. Унифицировать систему управления СЭЗ после 13 лет разнобойного подхода в управлении и запутанности хозяйственной принадлежности объектов, как построенных на государственные средства на территории этих СЭЗ, так и включивших активы системообразующих самостоятельных предприятий при вхождении в территорию СЭЗ, представляется задачей непростой, но выполнимой. Стоит подчеркнуть, что все казахстанские СЭЗ уже прошли предынвестиционную стадию — надо не планировать, а действовать.

В данном случае ставка на квазигосударственную организацию, подведомственную МИР РК, да еще и аналитического направления Kaznex Invest является, на наш взгляд, неверным выбором. Эта организация не обладает отраслевыми компетенциями и не имеет отношения к управлению государственным имуществом, а также никак не связана с регулированием государственного заказа. Но самое главное — это квазигосударственная структура, не намеренная допускать в управление СЭЗ непосредственных участников.

Однако строить работу в СЭЗах нужно не только в открытом диалоге государства с бизнесом, но и максимально используя потенциал самих резидентов. Ведь участники СЭЗ — это юридические и физические лица с частной формой собственности, а не государственный сектор. Управление СЭЗ должно учитывать интересы резидентов, иначе управлять скоро будет нечем. Каким бы высоким ни был ранг ЕКЦ, будучи государственной или квазигосударственной организацией, он не обеспечит эффективное межведомственное взаимодействие для нужд отраслевых СЭЗ, не реализует механизм государственного и корпоративного долгосрочного заказа, не отладит цепочки поставок и не привлечет инвесторов на долгосрочной основе. Для всего этого нужна мотивация предпринимателя — владельца бизнеса, а не бонусы и карьерный рост для наемных управленцев из чиновников. Задача государства — обеспечить участников СЭЗ государственными услугами, для ее выполнения нужны государственные служащие, а не окологосударственный буфер.

Практика показывает, что главный принцип работы чиновника — это уход от ответственности, создание прожектов с максимально высоким бюджетным финансированием и построение карманных цепочек поставок с личным интересом конкретных персон. Меры государственной поддержки давно разделены между институтами развития, процедуры по ним отработаны так же, как и получение государственных услуг. Так что же нового будет делать Kaznex? Искать инвесторов? Продвигать экспорт? Анализировать рынки? Но он и так все это делает — так же как NADLoc контролирует закупки недропользователей, госорганов и нацкомпаний на предмет местного содержания, а «ДАМУ» обеспечивает финансовую и консультационную поддержку бизнеса.

С другой стороны, просто опереться на частные компании, даже локомотивы заинтересованных отраслей, и на их базе создать ЕКЦ также немыслимо — это обернется другим перекосом и приведет к войнам за сферы влияния уже в бизнес-среде. Мы уже видели такой конфликт при попытке Национального банка создать единый процессинговый центр на базе пяти системообразующих банков. Нельзя возлагать управление СЭЗ и на региональные социально-предпринимательские корпорации или органы местной власти — их задача региональное развитие, потому в их управлении и сконцентрированы индустриальные парки. ЕКЦ же должен взаимодействовать с регионами так же, как и с институтами государственного развития.

Поэтому, на наш взгляд, ЕКЦ следует создавать на базе организации, соблюдающей интересы бизнеса и имеющей необходимые ресурсы и опыт взаимодействия с государством. При этом она не должна быть узкоотраслевой или локальной, но обязана иметь сильное представительство во всех регионах и отраслях. Таковой организацией является Национальная палата предпринимателей (НПП), за короткий период своей истории сделавшая для развития бизнеса в Казахстане больше, чем все ведомства за несколько лет. В палату входят ассоциации всех отраслей экономики, а ее финансовые и человеческие ресурсы соразмерны ресурсам правительства РК. Даже в утвержденной новой программе инновационного и индустриального развития на 2015–2019 годы одним из ключевых сдерживающих факторов развития промышленности названо «чрезмерное присутствие квазигосударственного сектора в экономике». Государству надо сотрудничать с бизнесом, а не конкурировать с ним.

 * Директор ТОО «EXIMAR».

Реальная картина зон

Химические отраслевые СЭЗ

Отраслевое назначение трех химических СЭЗ в апробации программ системного развития химической отрасли со всеми конкурентоспособными секторами для Казахстана — неорганическая химия, агрохимия, нефтехимия. Все три СЭЗ переданы в управление ТОО «Объединенная химическая компания». Результаты по ним пока незаметны, а вопрос, почему из 10 СЭЗ в Казахстане три являются независимыми химическими парками, не находит логического объяснения. Не легче ли было создать одну СЭЗ для химической отрасли с дислокацией на трех площадках, коль скоро такие СЭЗ создаются на основе действующих химических предприятий с привязкой к собственным сырьевым базам?

Потенциал химической отрасли Казахстана огромен — углубление переработки нефти и продукции горнорудной отрасли стало бы гигантским прорывом в экономике страны на фоне падения мировых цен на сырье. Но колосс стоит на трех глиняных ногах — Министерство энергетики ведает сырьевой базой, уполномоченным органом СЭЗ является МИР РК, а национальная компания в группе «Самрук-Казына» владеет акциями управляющих компаний. Взаимодействия нет ни на отраслевом, ни на ведомственном уровне. Бизнес (сами предприятия) от управления, как всегда, отстранены.

Торговые СЭЗ

В мировой практике такие зоны создаются для стимулирования экспорта и эффективного использования транзитного потенциала той или иной страны. «Хоргос» и «Актау» должны были снять торговые и логистические барьеры для казахстанской продукции сырьевого и обрабатывающего секторов, востребованных на внешних рынках. Однако несмотря на свое внешнеторговое значение, СЭЗ «Морпорт Актау» после новшеств в 2012 году стал многоцелевым парком с малопонятной специализацией. Цитируем указ о создании этой СЭЗ: «СЭЗ “Морпорт Актау” создается в целях ускоренного развития региона для активизации вхождения экономики республики в систему мировых хозяйственных связей, создания высокоэффективных, в том числе высокотехнологичных и конкурентоспособных производств, освоения выпуска новых видов продукции, привлечения инвестиций, совершенствования правовых норм рыночных отношений, внедрения современных методов управления и хозяйствования, а также решения социальных проблем». Управлением данной СЭЗ занимается акимат Мангистауской области. Валовый региональный продукт на 53% состоит из сырьевых секторов, а транзитно-торговый потенциал с 8% текущей доли ВРП региона может возрасти вдвое при активизации развития экспортной инфраструктуры обработанной продукции всей страны. Напомним, что Актау, как и Алматы, является республиканским донором. Экономические показатели региона сразу отражаются на экономике всей страны.

В целевом назначении СЭЗ «Хоргос» торгово-транспортное назначение указано предельно четко: «СЭЗ “Хоргос” создается в целях создания эффективного транспортно-логистического и индустриального центра, обеспечивающего интересы торгово-экспортной деятельности и реализации транзитного потенциала Республики Казахстан, а также способствующего развитию экономического и культурного обмена с сопредельными государствами; осуществления интеграции казахстанской продукции в общемировую систему производства и сбыта, создания инновационной, конкурентоспособной отечественной продукции в соответствии с международными стандартами». Управлением СЭЗ «Хоргос» занимается национальная компания KazLogistics (в структуре АО «НК “КТЖ”»), кровно заинтересованная в целевом развитии как минимум транзитного логистического потенциала СЭЗ. Как и в случае с химическими СЭЗ, унификация управления обеих СЭЗ однозначно необходима для реализации транзитно-транспортного и экспортного потенциала РК. Здесь не столько нужны инвесторы, сколько участники внешней торговли для обеспечения максимального исходящего товарооборота, а об инфраструктуре вполне в состоянии позаботиться КТЖ со своим огромным инвестиционным потенциалом и широкими партнерскими связями.

Технико-внедренческие и промышленные СЭЗ

СЭЗ «Парк инновационных технологий» претерпел самое большое число трансформаций на законодательном уровне из всех СЭЗ Казахстана. Задуманный как ИТ-парк, ПИТ сразу пострадал от раздела сфер влияния между МТК и МИНТ. Разрабатывал его как раз Jurong Consultants. Многослойная схема управления парком зиждилась на НАТР, преобразованном из НИФ. Аналогичная квазигосударственная подведомственная структура с тем же акционером, что и Kaznex. Как и положено, дитя при семи няньках оказалось без глаза — парк стал развиваться самостийно. В 2012 году его отраслевую специализацию расширили до инноваций в целом, а в закупках национальных компаний появились небольшие преференции для «питовцев». В 2014 году он получил высокое звание «Инновационный кластер СЭЗ “Парк инновационных технологий”». А «якорные» инвесторы в лице мировых вендоров как строем вошли в него в 2007 году, так строем и вышли в 2008 году и более носа туда не кажут. Почему? Очевидно, действующие преференции неинтересны, а система управления непрозрачна — рисков много и перспективы развития неясны.

Из практики привлечения иностранных инвесторов в Казахстане видно, что они вкладывают в Казахстан с расчетом полного возврата вложенных инвестиций в первые два-три года под готовый масштабный заказ с государственными гарантиями зачастую по схеме DBOOT. Сам же Kaznex признается в своих докладах, что в сырьевой сектор вкладывается 75% всех иностранных инвестиций, а в обрабатывающий сектор — лишь 25%. Создание смежных производств или привлечение местных поставщиков такими инвесторами идет только под давлением NADLoc, уполномоченным агентством по развитию местного содержания.

СЭЗ «Сары-Арка» согласно указу должна нести миссию развития отрасли металлообработки и машиностроения: «СЭЗ “Сары-Арка” создается с целью развития металлургической промышленности и отрасли металлообработки, в частности производства готовых изделий путем привлечения производителей мировых торговых марок, а также разработки и реализации прорывных инвестиционных проектов по созданию и развитию металлургической промышленности и отрасли металлообработки мирового уровня по глубокой переработке сырья и выпуску широкой конкурентоспособной продукции с высокой добавленной стоимостью». Металлообрабатывающий сектор тесно связан с новыми технологиями и металлоемким машиностроением как для добывающей, сельскохозяйственной и оборонной отраслей страны, так и экспорта широкой номенклатуры на ближние рынки. Очевидно, что компетенции инноваторов из СЭЗ «ПИТ» полезны СЭЗ «Сары-Арка», а хозяйственные связи с крупнейшими машиностроителями из других регионов Казахстана позволили бы создать ядро отрасли.

Однако ни взаимодействия, ни сквозных льгот или преференций между зонами не создано. Двусторонних цепочек поставок нет, механизма интеграции НИОКР в промышленность тоже нет. А НАТР усердно продолжает поддерживать грантами импорт устаревших технологий, не заботясь о размещении заказа на НИОКР с теми же грантами в ПИТ для других СЭЗ. Почему никто не задает вопрос, может ли «Сары-Арка» поставлять сплавы и готовые изделия из редкоземельных металлов и композитных материалов для высокотехнологичной продукции ПИТ? Может ли ПИТ разработать прототипы и наладить серийное производство на территории «Сары-Арки» металлоемких агрегатов? Могут ли ПИТу или «Сары-Арке» заказать отечественные агрегаты химические СЭЗы или СЭЗ «Онтустик»? Могут ли «Бурабай» и торговые СЭЗы строиться из материалов, производимых СЭЗ «Астана Новый город»? Может ли «Сары-Арка» дать стране нужные рельсы или КТЖ выгоднее их импортировать из России?

СЭЗ «Онтустик» единственная из 10 СЭЗ, прямо влияющая на развитие агросектора и страдающая от отсутствия межведомственного взаимодействия МИР РК и МСХ РК. Минсельхоз поддерживает практически все стратегические отрасли растениеводства и животноводства, за исключением жизненно необходимого для СЭЗ «Онтустик» хлопкового сектора. Потому что вклад хлопковой отрасли в агросектор страны мизерный по сравнению с Узбекистаном? Тогда почему бы при отраслевой специализации на легкой промышленности этой СЭЗ не вовлечь и поставщиков их сектора животноводства и птицеводства? «Онстустик» способен стать стратегическим потребителем сельхозсырья непродовольственного назначения, но МСХ РК он безынтересен, а местным властям, похоже, уже обременителен. Ведь не секрет, что в Казахстане нет ни нательного белья, ни верхней одежды, ни обуви собственного производства в ощутимом количестве. И хлопок, и овечья шерсть, и кожевенное сырье вет-блю уходят из Казахстана по фьючерсам за рубеж за гроши.

Девелоперские СЭЗ

Если принять во внимание высокий уровень зависимости СЭЗ «Астана Новый город» и «Бурабай» от девелоперской деятельности и строительной индустрии, то можно данные СЭЗ сгруппировать в «девелоперские». Вот здесь как раз и важна роль иностранных инвесторов и «мировых марок» в отраслевом развитии. «Бурабай» не единственный объект туризма международного значения в Казахстане, и вовлечение в сферу его деятельности других регионов в рамках развития туристической отрасли крайне необходимый процесс. Повышается интерес мировых операторов гостиничного и туристического бизнеса с упором на экологический и лечебный туризм для создания на территории Казахстана сетей отелей, курортов и санаториев. Однако закон о СЭЗ жестко обрубает все без исключения СЭЗ по территориальному расположению. Участники СЭЗ не должны иметь структурных подразделений за пределами территории СЭЗ.

Для СЭЗ «Астана Новый город» это не проблема — весь левый берег входит в зону, заказы государственные на масштабное строительство как минимум предопределены до 2017 года. На примере этих двух СЭЗ мы ясно видим, что они являются в текущем формате исключительно региональными точками роста. Это оправданно для столичного СЭЗ, но недопустимо для туристического отраслевого СЭЗ. До сих пор в «Бурабае» прижился только один проект из-за очевидной небольшой проходимости туристической зоны. Нужна ли СЭЗ ради одной компании?

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?