Индустриализация 2.0

Программа индустриально-инновационного развития — нечто большее, чем инструмент промышленной политики

Индустриализация 2.0

Асет Исекешев в прошлые пять лет был одним из часто критикуемых министров в казахстанском правительстве. Причем доставалось первому всерьез взявшемуся за отечественную промышленную политику министру как от вечно недовольного обывателя, так и от президента Нурсултана Назарбаева. Газетные пасквили убеждали, что г-н Исекешев (руководящий реорганизованным трижды за последние шесть лет Мининдустрии и торговли, затем Мининдустрии и новых технологий, а ныне Министерством по инвестициям и развитию) тратит государственные деньги впустую и вместе с институтами развития и незадачливыми, а порой и корыстными бизнесменами, плодит мертворожденные проекты.

Вместе с тем глава государства в декабре, выступая на общенациональном телемосте, посвященном итогам пятилетки индустриализации, отметил, что диверсификация началась уже не на словах, а на деле, что темпы роста объемов обрабатывающей промышленности стали гораздо выше, чем в традиционных добывающих отраслях, что успешная реализация первой промышленной пятилетки потребовала решения задач нового уровня, в ходе чего нарабатывался опыт. «Не все получается. Я сам не раз критиковал министров, акимов, национальные компании. Но никто и не обещал “легкой прогулки”. Мировой опыт подсказывает, что успешная индустриализация — это тяжелый процесс, который занимает определенное время. Для этого нужны новые кадры, новые профессии», — сказал тогда президент.

Принимая всестороннюю критику, Асет Исекешев продолжал руководить министерством и управлять ГПФИИР, став на сегодня одним из старожилов кабмина, а также человеком, дольше всех задержавшимся (в этом мае исполняется шесть лет) в кресле управляющего промышленностью страны за последние 25 лет. Сегодня говорить о казахстанской индустриальной политике, не учитывая его мнение, как минимум несерьезно. Поэтому «Эксперт Казахстан» решил открыть свой спецвыпуск, посвященный инновационной индустриализации, беседой с г-ном Исекешевым. Мы попытались дать министру возможность выговориться, чтобы кристаллизовать его видение целей, задач и промежуточных результатов ГПФИИР. Забегая вперед, подчеркнем, что поле своих побед и неудач министр видит в совершенно иной системе координат, чем думает большинство его критиков.

Смотреть в одну сторону

— Асет Орентаевич, последний раз «Эксперт Казахстан» беседовал с вами чуть больше пяти лет назад, когда ГПФИИР была только сверстана и представлена аудитории. Тогда вы указывали серию проблем, которые мешали реализовать прежние индустриальные программы. Вы сетовали на несогласованность в действиях чиновников и дефицит финансирования. На наш взгляд, первая проблема — самая серьезная. Удалось ли устранить несогласованность в работе чиновников? Что сделано, чтобы госаппарат работал как единая машина?

— За последние пять лет координация и согласованность в принятии управленческих решений в рамках ГПФИИР не просто улучшилась! Могу сказать больше: здесь достигнут значительный прогресс. КПД механизма управления и контроля значительно повысился. За последние пять лет мы полностью переформатировали механизм управленческих решений. Координированность, согласованность, слаженность и главное эффективность государственного аппарата в рамках ГПФИИР и в целом работа госорганов вышли на новый уровень. Залогом или, можно даже сказать, катализатором этого стала предельная четкость, постоянный контроль и ясное видение проблемных точек ГПФИИР со стороны главы государства. Именно благодаря ему в процесс реализации и продвижения индустриально-инновационного развития был вовлечен весь государственный аппарат — сверху донизу.

Во-первых, в рамках первой пятилетки мы не только успешно выполнили большинство задач в области макро- и микроэкономики, но и произвели важные структурные изменения в области механизма принятия решений, а именно определили для всей системной иерархии государственных структур единые стандарты, правила игры и измеримые цели.

Какие это цели? Увеличение производительности и эффективности труда, снижение энергоемкости экономики и повышение энергоэффективности, создание квалифицированных и высококвалифицированных рабочих мест, общая (суммарная) занятость населения, привлечение частных инвестиций, в том числе иностранных, развитие инноваций и реализация инновационных проектов, рост несырьевого экспорта. Важно было перенастроить госаппарат на эти цели, а также полностью переналадить региональную и отраслевую политику в этих направлениях. И эти цели были достигнуты.

Второе: до начала ГПФИИР в Казахстане действовало одновременно несколько аналогичных программ с разными индикаторами и периодом выполнения. В рамках новой индустриальной политики мы предложили единые сроки исполнения, конкретные цели и универсальные индикаторы. В частности отраслевые программы на пять лет и региональные на пять. Все они принимались постановлением правительства.

И третья составляющая. Особое внимание уделено повышению эффективности государственного менеджмента в области управления и принятия решений в сфере развития индустриальных и постиндустриальных секторов экономики.

— Разве мы говорим об этом как о приоритете в индустриализации?

— Важно было настроить согласованную и эффективную работу государственных управленцев во всей иерархической цепочке управления, принятия решений и контроля за их исполнением: в акиматах, ведомствах, министерствах, госхолдингах и других государственных структурах.

Для такого направления административной работы, как привлечение инвестиций и профессиональный менеджмент в реализации государственных программ, необходимы чиновники и государственные служащие, которые обладают стратегическим и тактическим видением, у которых есть концептуальные представления об экономических процессах и финансовых механизмах, которые владеют иностранными языками и особенно английским. И которые имеют практический опыт работы в реальном секторе экономики. Таких специалистов до начала ГПФИИР было очень мало. В процессе реализации программы и усиленной работы по повышению эффективности и компетенций государственного аппарата этих людей — современно мыслящих и действующих государственных служащих, сотрудников госхолдингов — стало и становится все больше и больше…

В дополнение к этому для ГПФИИР жизненно важны институциональные изменения. Раньше институты развития работали разрозненно или, если так можно выразиться, асинхронно: БРК сам по себе, ИФК, нацкомпании, фонды сами по себе. Недаром говорят: «У семи нянек — дитя без глазу». Сейчас все знаковые институты и профильные ведущие компании интегрированы в три национальных холдинга. И их стратегические и тактические планы развития четко и предельно ясно коррелируют с политикой индустриализации. Соответственно, как показало время, эффективность выработки и принятия решений кардинально возросла.

Создана такая система, в которой каждый госслужащий, будь то министр или аким, или руководитель нацкомпании, мотивирован найти и эффективно реализовать инвестиционные проекты 

Четвертое — очень важный вопрос — законотворческое и законодательное обеспечение индустриально-инновационного процесса. Необходимо было перестроить всю экономическую политику, чтобы поддерживать МСБ: особенно тех предпринимателей, которые работают в обрабатывающей промышленности и высокотехнологичной индустрии. Например, предоставлять им соответствующие финансовые и нефинансовые инструменты для поддержки и развития бизнес-процессов. Для этого изменили и переформатировали более полусотни законов и законодательных актов. Включая такие важные программы и законодательные инструменты по поддержке бизнеса, как «Дорожная карта бизнеса-2020», «Агробизнес», «Производительность 2020».

Пятый пункт — он мне видится очень весомым — президент сам дважды в год собирает все министерства и нацкомпании для отчета по реализации ГПФИИР.

Все это — отработка единообразных отраслевых программ, качественное повышение эффективности государственного управления экономикой, создание системы поддержки инвесторов — и позволило сделать работу государственных структур гораздо более слаженной, сбалансированной и скоординированной. Причем это отмечают и иностранные инвесторы, которые работают в стране.

Сейчас для любой бизнес-инициативы — местных предпринимателей или иностранных инвесторов, или инноваторов — есть свои инструменты поддержки. Финансирование возможно через банки, «Даму» и другие финансовые институты. В этом плане хорошо и эффективно сработало Министерство экономики. Выстроено такое короткое плечо, благодаря которому государство максимально поддерживает бизнес, при условии его эффективности и конкурентоспособности. Например, если речь идет о региональном проекте — через региональную карту с НПП, с акиматами вместе. Здесь стоить отметить, что палата предпринимателей сейчас очень активно включилась в эту работу. Более того, мы с руководством НПП часто собираемся, чтобы обсудить проблемы, с которыми сталкиваются действующие промышленные предприятия. Это позволяет принимать оперативные меры по их поддержке.

Если это достаточно крупный и трудоемкий проект, то инвестор обращается за поддержкой в наше министерство по принципу «одного окна». Мы совместно рассматриваем и анализируем проект, отрабатываем все детали технологической цепочки вместе с нацкомпаниями и институтами развития. Они с инвестором выезжают в регионы. Там есть специальные заместители акимов, которые оказывают эффективную поддержку и консультации на местах. Словом, сейчас легче решать вопросы инвесторов, поскольку имеется слаженная работа государственных структур как в центре, так и в регионах. Пять-шесть лет назад все было несколько иначе.

Таким образом, создана такая система, в которой каждый госслужащий, будь то министр или аким, или руководитель нацкомпании, мотивирован найти и эффективно реализовать инвестиционные проекты. И не просто ради проекта, а для того чтобы достичь целей, поставленных перед ним в программе. Например, Минсельхозу — максимально снизить долю импортных продуктов питания, обеспечить экспорт мяса. МИР — обеспечить 50‑процентную локализацию в машиностроении через создание пояса поставщиков; обеспечить производство агрохимической продукции в стране или в целом повысить производительность труда в отрасли и так далее.

— С чиновничьим аппаратом понятно, а как обстоят дела с качеством менеджмента в частном секторе? Достаточен его уровень, чтобы адекватно встроиться в новые реалии индустриального развития?

— Признаюсь, у нас имеется определенный кризис в этой сфере, дефицит управленческих кадров. Не только в государственных органах, но и в бизнесе. У нас не развит институт CEO. Не хватает специалистов по управлению проектами. Наш индустриальный бизнес слаб в рознице, мечта любого бизнесмена плотно сесть на поставки нацкомпаниям и бюджетным организациям. До сих пор многие компании не научились работать с клиентами, азам маркетинга, продвижения своего товара или услуг.

В этом смысле большинство бизнесменов, прошедших через ГПФИИР, сегодня уже совершенно другие люди. На встречах с ними в регионах мы рассматриваем конкретные аспекты экспортной политики, трансферта технологий, переподготовки кадров, привлечения инвесторов. Мы стараемся поддерживать бизнес, изначально поставивший перед собой высокую планку — рост производительности, выход на экспорт, собственные конкурентоспособные разработки. Сейчас все понимают, что нужен не просто проект. А нужно создавать современные производства и технологии, нужны подготовленные специалисты, эффективные финансовые и бизнес-модели, для того чтобы конкурировать как внутри страны, так и выходить на внешние рынки.

Благодаря стабильности и экономической политике главы государства сегодня многие доверяют Казахстану. На территории постсоветского пространства мы являемся одним из самых привлекательных мест для инвестиций. ЕБРР, многие финансовые институты и фонды Ближнего Востока, Китая, Сингапура, Великобритании постоянно приходят в министерство и заявляют о готовности инвестировать в нашу экономику. Но, к сожалению, мало проектов, в которые они могут войти. Так как им нужны эффективные проекты, с понятной бизнес-моделью, прозрачной системой управления. И это в первую очередь задача бизнеса. Как сказал глава государства, серьезная трансформация произойдет и в госорганах, для того чтобы пришли современные управленцы, что будут приняты меры по обеспечению верховенства закона.

Контрольные точки и цель движения

— Насколько полезной оказалась систематизация всех инвестпроектов, предпринятая в Карте индустриализации?

— Это не только оказалось полезным, но и важным в структуре эффективного государственного управления и принятия решений. К сожалению, часто путают Карту индустриализации с самой ГПФИИР. Как я уже раньше сказал, программа индустриализации — она как часть экономической политики, более системная, включает в себя различные системные меры, в том числе законодательное обеспечение, обеспечение инфраструктуры, перестройку бюджетных программ, создание дополнительных преференций, финансовых и нефинансовых стимулов, упрощение процедур, улучшение бизнес-климата. То есть большой спектр невидимой работы, проводимой госорганами, депутатами. Это огромный труд, который на самом деле перестраивает всю экономическую политику, уже делая акцент на поддержку в обрабатывающей промышленности, инвесторов, инноваций. За пять лет эта экономическая политика изменилась.

Сейчас мы видим, что есть хорошее законодательство в сфере науки, инвестиций, энергетики, ГЧП. Повторюсь, уже есть больше возможностей для частных инвестиций, для развития обрабатывающей промышленности, инновационных секторов. И одним из инструментов (элементов) программы индустриализации в части поддержки бизнеса и инициатив является Карта индустриализации. Причем она играет очень важную управленческую, методологическую и информационно-аналитическую роль.

Карта показывает, какие есть проекты вообще, в каких отраслях, в каких регионах. И какие меры поддержки нужны каждому проекту. Это позволило нам постоянно улучшать индустриальную политику. Когда мы делали анализ тех полутора тысяч инициатив, после простейшего анализа в Карте осталось порядка тысячи проектов, из них 770 реализовано за первую пятилетку. Это в 12 приоритетных отраслях первой пятилетки.

Так как старт индустриализации пришелся на кризис и важно было поднять дух и настроение бизнес-сообщества, государство поддерживало все значимые бизнес-инициативы. Конечно, были какие-то ошибки: на войне как на войне, но подавляющая часть проектов успешно работает. Это был своего рода ликбез и для чиновников, и для бизнеса. Огромный пласт проблем, поднятый программой индустриализации, научил всех участников процесса работать по логике, определенной в ГПФИИР. Теперь все знают, что есть Карта индустриализации, что проект, соответствующий определенным требованиям, может получить поддержку по ДКБ-2020 или, скажем, по программе «Производительность-2020», либо по линии «Байтерека», «КазАгро». Но все это нужно было подготовить, этому надо было научить. По сути, мы выстраивали абсолютно новый механизм поддержки бизнеса — один проект рассматривался как точка применения нескольких инструментов — от предоставления инфраструктуры до выдачи лизинга — в зависимости от его значимости и реальных потребностей.

— У ГПФИИР были жесткие индикаторы. На что опирались, когда их рассчитывали в 2009‑м? Достигли ли мы успеха? Насколько поменялся подход к расчетам индикаторов при составлении программы второй пятилетки? В какие удалось уложиться, а в какие нет и с чем это было связано?

— Достоинства видны издали, а недостатки вблизи. Многие зарубежные эксперты и специалисты дали четкую и объективную оценку деятельности казахстанского госаппарата по реализации ГПФИИР. Например, такие признанные эксперты международного уровня, как бывший председатель Европейского банка реконструкции и развития Томас Миров, один из руководителей в сингапурском правительстве Филлип Йо, представитель UNIDO Мухаммед Дауи, оценили наш опыт как успешный и позитивный. Они не только дали положительную оценку итогам первой пятилетки, но и обозначили ключевые узлы, на которых следует сосредоточиться. Отметив при этом, что казахстанский пример является хорошим примером последовательной и принципиальной индустриальной политики и политики по поддержке и развитию бизнес-процессов и бизнес-сообщества. Что же касается недостатков — то о них мы и сами знаем.

Почему экспертное сообщество, в том числе зарубежные эксперты, так считает? Наверное, им проще сохранять беспристрастность при анализе ситуации и они менее подвержены болезни «завышенных ожиданий». Чтобы понять, успешной ли оказалась первая пятилетка, надо четко представлять основные задачи, которые перед нами ставились с учетом той сложной ситуации, которая была в то время в промышленности: низкий технологический уровень производства, отсутствие квалифицированных кадров, недоступность капитала для переработчиков, теневой импорт, растущие тарифы, недостроенные промышленные площадки, низкая энергоэффективность.

Самое главное мы смогли наладить эффективную положительную обратную связь с казахстанским бизнес-сообществом. И это проявилось не только в принятии и реализации различных государственных программ поддержки частного предпринимательства. Важно, что казахстанский бизнес получил четкий и ясный сигнал: наступает новое время — меняются приоритеты, государство готово в первую очередь поддерживать реальный сектор, обрабатывающую промышленность. Фундаментом для этого стало выстраивание практически нового законодательства в этой сфере, системы инструментов поддержки, а также снятие инфраструктурных ограничений для строительства новых производств. Сегодня уже нет ограничений по доступу к электроэнергии, по подаче вагонов, наконец-то завершено строительство коммуникаций на нескольких СЭЗ и индустриальных зонах.

И это долгосрочная политика, ориентированная на стратегическую перспективу, а не какая-то одноразовая кампания. Нам очень важно было, проявляя доверие бизнесу, показать, что эти инструменты не на год и не на два.

Накапливаем критическую массу

— Первая пятилетка стала безусловно индустриальной. Была ли она инновационной? Каких инноваций нам явно не хватило в прошлые пять лет?

— Первая пятилетка прошла под знаком индустриализации: то есть создания новых технологических циклов и производств. Включая и индустриальную методологию. Например, внедрение новых стандартов и системы сертификации. Но при этом и собственно инновации не остались в стороне. Был заложен фундамент инновационной инфраструктуры, создана обширная методологическая база для развития инноваций в различных секторах экономики.

В этом смысле вторая пятилетка теперь пройдет под знаком инноваций на базе теории и практики индустриального развития. Произошла смена приоритетов, но не произошло смены поступательного и динамичного развития, объединенного в рамках индустриально-инновационного развития. Если вы заметили, глава государства, наверное, единственный, кто постоянно поднимает вопрос инноваций. Характер его поручений показывает, что это очень важный вопрос для страны. Это такие задачи, как развитие собственной науки, связь с образованием, трансферт технологий и так далее.

Задачи непростые и требующие времени. Давайте вспомним, какую главную экономическую задачу поставил президент — войти в клуб 30 самых конкурентоспособных стран мира. Это подразумевает перестройку стандартов под те, которыми пользуются страны ОЭСР — те страны, которые мы привыкли называть развитыми. А что такое развитость экономики — это развитость одной какой-то отрасли или успех одной программы? Это прежде всего развитость бизнеса, госаппарата, науки, системы здравоохранения, транспорта, института конкуренции и так далее.

Как сказал Нурсултан Назарбаев в январе прошлого года, выступая с посланием, предстоящие 15–17 лет станут «окном возможностей», и мы должны использовать это время.

По опыту Китая, Кореи, Сингапура и Малайзии процесс индустриализации занимает от 20 до 30 лет. Приведу в пример мнение специалистов всемирно известного индустриального парка «Джуронг», которые как-то поделились: когда они строили этот нефтехимический парк, то даже после создания всей инфраструктуры первые семь лет не было инвесторов. И лишь потом они создали совместное предприятие по производству нефтепродуктов с американцами. Только после этого процесс пошел. То есть люди в мире должны узнать, привыкнуть, что есть такая индустриальная зона, что там все стабильно, поддерживают инвесторов.

Второй пример — СЭЗ «Джебель Али» в Эмиратах. Там сегодня работает пять тысяч компаний. Вот что рассказали ее основатели: «В первые десять лет после строительства зоны у нас там работали две международные компании из списка Forbes. Сейчас у нас пять тысяч компаний, в том числе 500 из списка Forbes. То есть нужно время, чтобы в стране накопилась критическая масса условий для изменений. Для начала — индустриализации, а позже — инновационно-инвестиционного бума.

Надо реально смотреть на ситуацию и оперировать прагматичными расчетами. Только во второй, третьей пятилетках в Казахстане появится сильный обрабатывающий сектор — потребитель инноваций, а также критическая масса специалистов: ученых, инженеров, сама культура инноваций, без которых инновационная экономика развиваться не может. Одно дело создать среду для инноваций (это технологические платформы), другое дело — создавать сами инновации.

Но вернемся на шаг назад. Если говорить простым языком, то есть собственные технологии, и те, что пришли через трансферт технологий и прорывные инновации. Собственные инновации — это наука. Наука у нас определенно есть, но потенциал ее, признаемся себе честно, еще не раскрыт. Научных школ мирового уровня у нас мало.

Nazarbayev University — главный научно-образовательный кластер — создал ряд совместных исследовательских центров мирового уровня с зарубежными партнерами. Там же готовятся и специалисты. Сейчас в университете уже работают над рядом серьезных научных проектов. Сейчас Минобр определил приоритеты для науки, финансирует ее и занимается коммерциализацией ряда проектов через научные центры, университеты.

Второе — трансфер технологий. Суть — найти самые передовые технологии, быстро внедрить в производство, чтобы получить эффект в виде производительности труда, конкурентоспособности продукции. Тут у нас несколько задач, одна из которых — преодолеть технологическое отставание наших традиционных отраслей. Это нефтегазовый сектор, сельское хозяйство, геология, горно-металлургический комплекс, химия и машиностроение.

Причем нам важно, чтобы этот трансфер технологий был востребован бизнесом. Поэтому мы сделали ставку на работу с бизнесом. Мы опросили 360 крупных и средних предприятий и определили технологические задачи на пять лет и вообще на долгосрочный период. Например, в нефтяном секторе главная задача — повышение нефтеотдачи пластов. Мы определили еще три-четыре ключевые задачи, подключили такие компании, как Shell, и другие, исследовательские институты, КБТУ. Задача, поставленная ученым, предельно ясна — повысить эффективность добычи. А эффективная добыча — это налоги, рабочие места и сохраненная экология. Такая же ситуация в АПК: нужно скорейшими темпами повысить урожайность зерновых, производство мяса и реализовать другие крупные агропроекты.

Еще одна важная задача, кроме традиционных секторов,— это, как сказал президент, заложить основу новых секторов экономики. Структура традиционных отраслей в ближайшие 15–20 лет изменится. И будут доминировать инновационные секторы. Это — наука о жизни, медицина, биотехнологии, робототехника, космические и инфокоммуникационные технологии, мобильный интернет. Это тоже наши приоритеты.

Во второй пятилетке мы концентрируемся на двух кластерах, куда стекаются таланты со всей страны. Первый — своего рода наукоград — Nazarbayev University, второй — алматинский инновационный кластер Tech Garden, создаваемый на базе Парка инновационных технологий и всего научного, инновационного потенциала Алматы, включая вузы. Астана и Алматы — два центра инноваций, где есть среда, специалисты, университеты. Пример: в ходе ГПФИИР за пять лет реализовано почти 800 проектов, в то же время в Алматы появилось более тысячи онлайн-бизнесов. Это уже небольшая часть новой экономики. У нас еще не совсем эффективно работает финансовая инфраструктура инноваций — венчурные фонды. Формируется система защиты интеллектуальной собственности. Мы стремимся, чтобы сама инновационная система стала эффективной по стандартам ОЭСР.

В итоге к концу второй пятилетки в стране должен появиться серьезный инновационный слой экономики. Не пять-шесть проектов, а сотни, если не тысячи проектов. Это выведет на конкретный результат — вклад высокотехнологичной продукции в ВВП на уровне 2,5 процента. В части инноваций цель первой пятилетки состояла в том, чтобы перезагрузить систему поддержки инноваторов, запустить реформы в сфере науки и продолжить работу в системе образования.

База данных как фундамент

— Что общего между двумя пятилетками — завершившейся и нынешней? И что в программе второй пятилетки можно назвать принципиально новым?

— Мы сфокусировались на узком перечне отраслей, определили приоритетные сектора в них. Но это не значит, что другие отрасли не будут поддерживаться государством. Акцент также будет сделан на развитие региональных кластеров и поддержку предприятий. В эту работу активно включились НПП и «Байтерек».

Будет также развиваться сфера услуг. Объясню почему. Мир меняется, мы не можем игнорировать факты. За последние 30 лет вследствие роста доли услуг доля товаров в мировой торговле сократилась с 71 до 57 процентов. Растут так называемые торгуемые (экспортируемые) профессиональные услуги: инвестиционный банкинг, инжиниринг, консалтинг, медицинские услуги, телекоммуникации, дистрибуция и маркетинг, дизайн, образование. В производстве товаров и услуг увеличивается доля добавленной стоимости, основанная на знаниях (исследования и разработки, креатив, бренд), а доля добавленной стоимости, получаемая от использования сырья и материалов, капитала и труда, сокращается.

Сегодня доля добавленной стоимости, создаваемая на основе знаний (knowledge-intensive) — более 50 процентов. Доля услуг в экономике и занятости растет по двум основным причинам. Первое — производительность труда в обрабатывающей промышленности растет более высокими темпами, вытесняя занятых в производстве посредством автоматизации и роботизации. Второе — изменились бизнес-модели производства. Современная обрабатывающая промышленность на 80 процентов состоит из профессиональных услуг: исследования и разработки, послепродажное обслуживание, маркетинг, сбыт, логистика, финансирование потребителей, консалтинг, инжиниринг. То, что можно назвать производством в классическом понимании этого слова — это только сборка и производство комплектующих. В результате одно рабочее место в промышленности создает пять-семь в услугах. Современная обрабатывающая промышленность является основным источником спроса для сектора профессиональных услуг. Поэтому страны, не обладающие современной промышленной базой, особенно не имеющие на своей территории сборочных производств, производящие финальные сложные продукты, лишены возможности создания рабочих мест в высокопроизводительных профессиональных услугах. Как следствие, ловушку «среднего дохода» смогли преодолеть только те страны, которые имели существенную долю современного промышленного производства в структуре своей экономики.

Вернемся к особенностям второй пятилетки. Немаловажный аспект — это организационные вопросы. Мы не стали делать серию отраслевых программ, сделали единую. Теперь есть одна госпрограмма, план, карта. Каждому определен свой участок работы, которым просто нужно заниматься и ничего не придумывать.

Мы сократили количество приоритетов, о чем я уже сказал; усилили работу Казахстанского института развития индустрии при нашем министерстве. Фактически КИРИ будет оператором мониторинга реализации программы второй пятилетки. Мы определили 90 ключевых задач и индикаторов. Раз в месяц рассматриваем ход работы на моем уровне в рамках своих компетенций, раз в квартал — на уровне премьер-министра, раз в полгода на уровне главы государства. Это позволяет оценивать то, как идет реализация программы по всем стратегическим направлениям.

Например, оценивать Минэнергетики не просто за добычу нефти, а за обеспечение качественными нефтепродуктами нашей экономики. Минсельхоз — не по тому, какие площади засеяны зернобобовыми культурами и какие удои молока получены, а насколько снижена импортозависимость по ключевым продуктам питания. И так будет происходить и по нашему министерству, и по другим госорганам, регионам. Все это будет заставлять работать всех нас для создания оптимальных условий для бизнеса, чтобы решать задачи не распыляясь.

— Получается, что, выполняя программу индустриализации, удалось структурировать деятельность всех госорганов?

— В программе много направлений, поэтому в плане правительства задачи были распределены между министерствами. Нужно скорректировать тарифную политику, развить эффективную конкуренцию — это к Минэку. Эффективность госзакупок, процедур банкротства, налогового стимулирования — Минфин. То есть успех программы зависит от эффективности всех госорганов. Это миф, что за программу индустриализации отвечает только один госорган.

Второй миф — на индустриализацию тратится много государственных денег, а на выходе мало положительных результатов. Впрочем, международные эксперты говорят, что у нас на промышленное развитие тратится денег меньше, чем в Корее и Китае. Но куда пошли огромные деньги, о которых говорят? Из четырех триллионов тенге три пошли на инфраструктуру — дороги, энергетику, мосты, субсидирование пассажирского транспорта, аэропорты, морпорт. Деньги пошли на мелиорацию и ветеринарию. Восстанавливали ЖКХ, строили ТЭЦ в нескольких городах, сооружали водоводы.

На поддержку непосредственно бизнеса, по уточненным данным, ушло около 600 миллиардов тенге. Большая часть ушла через коммерческие банки по программе ДКБ-2020. Второе направление — «КазАгро», который также финансирует предпринимателей через банки. То есть предприниматели вместе с банками принимали все решения по финансированию. Правительство определяло только приоритетные отрасли. Получали деньги у правительства и нацкомпании, и институты развития для реализации крупных инвестиционных проектов, но там отдельная категория ответственности.

Люди у нас думают: пришел в министерство человек, который хочет выстроить колбасный завод, просит миллион, а мы ему: «Миллион? На тебе миллион!» Нет, дает коммерческий банк по линии «Даму», и именно банк рискует и несет ответственность.

На уровне регионов акиматы оказывали поддержку частным проектам через социально-предпринимательские корпорации на первых этапах. Среди хороших проектов было и несколько неэффективных. У всех на устах актауские планшетники и карагандинские самолеты. Сейчас мы считаем, что будет лучше, если бизнес-решения будут принимать банки вместе с предпринимателями.

— ГПФИИР в экспертном сообществе воспринималась как дирижистская программа, а на самом деле государство больше заботилось о том, чтобы создавать условия. Вполне в либеральном стиле.

— Было два больших направления работы в рамках индустриализации и в целом всей экономической политики правительства. Первое — кардинальное улучшение делового и инвестиционного климата, улучшение системы подготовки кадров (человеческий капитал) и обеспечения инфраструктуры. Это классическая модель эффективного управления экономикой в развитых странах. Глава государства всегда придавал этому большое значение и сегодня можно видеть хорошие результаты и дальнейшие планы этой работы. В свою очередь премьер-министр Карим Масимов практически на всех заседаниях правительства детально рассматривает эти вопросы.

Второе направление — это проактивная индустриальная политика, которая с учетом кризисных явлений проводилась где-то в ручном режиме. Например, разработка мастер-планов по приоритетным отраслям, определение приоритетных секторов и их финансирование через банки и «Даму», привлечение инвесторов. Словом, в тот кризисный период госсектору пришлось очень активно поработать. В то же время не забывая о создании благоприятного бизнес-климата, развития инфраструктуры, подготовки кадров.

Пока мы еще не решили основную проблему нашей экономики — недостаточный уровень инвестиций. Напомню: мы привлекли в обрабатывающий сектор 16,6 миллиарда долларов за предыдущие пять лет. Но для выполнения новых поставленных показателей до 2020 года требуется значительно больше. Как вы сами понимаете, задачи масштабные. Борьба за инвестиции осложняется перетоком средств с развивающихся рынков на спокойные и менее рисковые развитые рынки. Для привлечения ТНК, которые являются основными донорами ПИИ, необходимо повысить уровень внутренних инвестиций. И тут мы сталкиваемся с рядом структурных проблем в экономике. Сейчас, по поручению президента, правительством во главе с премьер-министром ведется работа по структурным реформам совместно с международными финансовыми институтами и ОЭСР.

В целом одна из инициатив президента по созданию финансового центра в Казахстане позволит привлечь поток инвестиций. Мы понимаем, что еще многое нужно сделать для того, чтобы привлечь венчурный капитал, частные капиталовложения (рrivate еquity), чтобы международные институциональные агентства могли инвестировать в Казахстан.

Необходимо понимать, что интересует инвесторов при принятии инвестиционных решений. Для их привлечения необходимо наличие нескольких условий, так называемые врожденные преимущества — это рынок и наличие ресурсов (сырье, рабочая сила). И локальные, создаваемые государственными политиками и институтами — навыки и компетенции, инфраструктура мирового класса, наличие местных поставщиков. Наши сырьевые запасы остаются сильным фактором в привлечении инвестиций, а Таможенный союз и начало работы ЕАЭС, что бы ни говорили, открывает рыночные возможности. Стоит задача развития государственных политик и институтов для реального превращения Казахстана в инвестиционный хаб. Первая пятилетка позволила сократить отставание. Тем более важно для нас, чтобы инвесторы четко уловили сигнал, что государство будет дальше двигаться в этом направлении, и в обрабатывающую промышленность нашей страны им инвестировать не менее выгодно, чем в нашу нефтяную и строительную отрасль. То есть дисбаланс постепенно проходит. Это и в медийной сфере прослеживается: раньше вы слышали лишь несколько фамилий из торгового и финансового секторов. Сейчас по стране гремят сотни новых имен, представляющих промышленность.

С упованием на ЧК

— Как вам видится развитие казахстанской промышленности за горизонтом второй пятилетки?

— Президент акцентировал, что во второй пятилетке следует сделать ставку на развитие человеческого капитала. Это единственно правильный подход в эпоху, когда прорывные секторы мировой экономики стремительно сменяют один другой, а, казалось бы, мощнейшие промышленные гиганты исчезают.

Поэтому самое главное — создать деловой климат, развить человеческий капитал по самым высоким стандартам. Как в Сингапуре, Гонконге. Все стремятся именно туда, а не, скажем, на Филиппины и в Бангладеш. Если мы внедрим такие стандарты, если станем такими, как Сингапур и Гонконг, неважно, какие индустрии завтра будут в лидерах, наш климат будет для любой индустрии самым привлекательным. Для этого многое должно поменяться.

Надо понимать, что вторая пятилетка — это промежуточный шаг. Тем не менее мы ожидаем, что возрастет технологический уровень наших предприятий, будут закреплены устойчивые позиции на внешних рынках по определенным обработанным товарным группам. Мы ожидаем, что расширится продуктовая линейка наших экспортеров. А производительность труда достигнет значения среднего уровня ОЭСР, свидетельствующего о конкурентоспособности наших предприятий. Появятся новые знания, позволяющие идти дальше. В целом обрабатывающая промышленность должна стать заметным драйвером экономического роста.

— Где место инноваций?

— Нам нужны не просто инновационная инфраструктура, инновационные чиновники или инновационный массовый тип мышления. Нам нужно создать, если так можно выразиться, инновационное общество. Общество, в котором эффективно реализуются технологические, креативные и социальные инновации. Технологические инновации через модернизацию производства и создание новых высокотехнологических отраслей и сфер экономики. Креативные инновации как абсолютные инновации, о которых говорил наш президент. И социальные инновации, через которые происходит улучшение жизненных сфер, условий жизни и труда, качественное повышение человеческого капитала и оптимизация экономических, социальных и общественных процессов в Казахстане.

В этом смысле наше видение в построении экономики знаний на переходном этапе (во второй пятилетке) состоит в следующем. Последовательно и активно развивая человеческий капитал, создавать лучшие конкурентные условия для привлечения инвестиций и технологий в экономику страны для более полной реализации инновационно-инвестиционного цикла развития каждого предприятия, развития предприятий в новых для нашей страны секторах экономики. В развитии человеческого капитала во второй пятилетке мы уделяем большое внимание созданию критической массы специалистов. А это требует концентрации с использованием потенциала больших городов.

Nazarbayev University - главный научно-образовательный кластер - создал ряд совместных исследовательских центров мирового уровня с зарубежными партнерами. Там же готовятся и специалисты

Условием привлечения иностранных инвестиций и транснациональных компаний является создание высокого уровня комфорта для человека и его семьи, его работы. И мы будем создавать благоприятные условия работы для инвесторов. Любая инновация рано или поздно становится обычным товаром. Все современные товары и технологии когда-то были инновационными. Поэтому задача на перспективу ставится такая: создать такие технологические платформы по отраслям, чтобы успевать запускать инновации в инновационно-инвестиционный цикл развития наших предприятий для извлечения максимального эффекта, максимальной прибыли.

Во второй пятилетке и за ее горизонтом мы сделаем главной целью коммерциализацию, трансферт технологий и создание производств, на которые согласно лучшей мировой практике затрачивается до 70 процентов средств поддержки против 10 и 20 на фундаментальные и прикладные исследования соответственно. В настоящее время в Казахстане это соотношение 10 (3–5 миллиардов тенге) против 20 и 70 (50–60 миллиардов тенге) соответственно. Основой реализации движения технологии от состояния в виде научной идеи до упакованного для бизнеса состояния является создаваемая национальная инновационная экосистема. Примером развития предприятий или направлений в рамках новых для нашей страны секторов экономики будет в ближайшие пять лет запуск сборочно-испытательного комплекса спутниковых аппаратов в секторе космических технологий, начинающие компании по созданию программных симуляторов, экспертных систем, социальных интернет-сервисов, игровых, облачных и мобильных приложений, технологий дополненной реальности в ИКТ-секторе. Все то, без чего невозможно создание высокотехнологичной и информационной инфраструктуры экономики знаний. Резюмируя скажу, что на вторую пятилетку у нас есть детальный план, который будет реализовываться в рамках новой экономической политики «Нурлы жол», а также с учетом пяти институциональных реформ, объявленных главой государства.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики