Пришли в движение

Страховые компании взяли на себя ответственность за решение собственных проблем

Пришли в движение

За последний год страховые компании заметно активизировались, тем не менее рисков и вызовов, стоящих перед страховым рынком, еще предостаточно. Стабильный рост ВВП никак не сказывается на росте страхования, его позиции в экономике остаются крайне слабыми: отношение страховых премий к ВВП на начало 2015 года составило 0,69%. Но если бы доля страховых услуг в структуре внутреннего производства достигла хотя бы 2–3%, рост премий увеличился бы на 500–600%. Поэтому в повестке дня — обсуждение нескольких законов, увеличивающих страховые поступления. В частности речь идет о катастрофических рисках и обязательном медицинском страховании, новых тарифах по приграничному страхованию.

Однако одним законотворчеством ситуацию не изменишь. Низкая страховая культура тормозит развитие добровольных видов страхования, без которых страховой рынок не может быть полноценным. Последующая стратегическая задача страховых компаний — убедить население пользоваться страховыми продуктами.

Разговоры о развитии розницы идут давно, но если раньше компании шли к ней собственными путями, теперь дорога станет общей. Председатель совета ОЮЛ «Ассоциация страховщиков Казахстана», председатель совета директоров АО «Фонд гарантирования страховых выплат» Тлек Альжанов в интервью «Эксперту Казахстан» рассказал, почему не следует повышать страховые тарифы для автовладельцев, нужно ли страховщикам собственное рейтинговое агентство и как личная финансовая культура меняет менталитет, улучшает здоровье нации и влияет на экономику.

— На прошедшей IX конференции «Страхование в Центральной Азии» ваше выступление было посвящено структурным реформам страхового рынка в ответ на экономические и политические вызовы. Почему назрела необходимость такой реформы?

— До появления Ассоциации страховщиков Казахстана (АСК) страховой рынок представлял собой, условно говоря, лебедя, рака и щуку, каждая компания преследовала лишь собственные интересы. Хотя для полноценного развития рынка и страхового бизнеса во главу угла должны ставиться общие цели. В 2013 году была создана АСК. Первое, что мы сделали — проанализировали сильные и слабые стороны нашего рынка на основании составленного SWOT-анализа и уже после этого выработали стратегию развития страхового рынка. В частности, мы назвали слабой стороной присутствие на рынке квазигосударственных и государственных компаний, потому что идеальный рынок — это свободная конкуренция, а конкурировать с государством на самом деле бесполезно.

Также мы подняли вопрос кэптивных компаний, входящих в банковские холдинги. Кэптивные компании абсолютно нормальное явление, однако кэптивы или связанные компании следует обозначать — это практика развитого рынка. Например, к таким системообразующим компаниям, как AIG или Alliance, стандарты Solvency II предъявляют особые требования. Потому что связанные компании предполагают субординированные риски, их капитал должен быть выше и для оценки его достаточности должны использоваться другие коэффициенты.

На нашем рынке структурные реформы идут полным ходом: в 2014 году правительство передало в конкурентную среду БТА Банк. Другие банки, капитализированные государственными средствами в далеком 2009 году, либо вернули деньги обратно, возвратив контроль над собственным бизнесом, либо были проданы частным инвесторам. Квазигосударственных банков в финансовой системе у нас сейчас нет. Вместе с банками ушли в частные руки и страховые компании группы БТА. Остались стопроцентные государственные компании — «Государственная аннуитетная компания» (ГАК) и «Экспортно-кредитная страховая корпорация “КазЭкспортГарант”». Реформы продолжаются, на сегодня рассматривается вопрос о приватизации ГАКа. Что касается «КазЭкспортГаранта», то бизнес там неоднозначный. Сама компания вполне прибыльная. Но за счет чего? За счет того, что размещает госсредства на депозитах банков, получает доход от управления активами и неплохо живет. Доходы от основной деятельности — копеечные, потому что в нашей сырьевой экономике доля несырьевого экспорта крайне мала и сырьевые компании никогда не страховались.

Мы не ставим под сомнение важность создания страховой компании по страхованию экспортных кредитов и инвестиций, но структура нашей экономики делает невостребованным такое страхование. Чтобы использовать ресурсы более эффективно, на ее базе лучше сделать фонд катастрофических рисков или перестраховочную компанию. Резюмируя сказанное, отмечу, что на внутреннем рынке страхования мы хотели бы видеть равное конкурентное поле, и такое поле теперь создано.

— А что с вызовами?

— Вызовы есть всегда. Перманентно Казахстан находится в кризисе с 2007 года и АСК ставит для себя задачу систематизации страновых и внутренних рисков. Взять, к примеру, локальные риски, где отдельной строкой стоит страхование работников от несчастного случая, так называемая ОСНС. Из-за того что закон не определяет границу конечных выплат страховой компании пострадавшему работнику, на деле страховщик платит не за травмы на производстве, а за заработанные годами профессиональные заболевания. Согласитесь, это совсем не то, что первоначально закладывалось в идею закона ОСНС. Мы разработали предложения по изменениям в законодательство об ОСНС, нас поддержал Национальный банк и совместными усилиями мы двигали эти изменения в рамках законопроекта по исламскому страхованию. Закон уже принят мажилисом и сенатом и направлен на подпись главе государства.

Конечно, все существующие вопросы отрегулировать сразу не удалось, но начало положено. Хочу отметить, что за последние пять лет решение вопроса по ОСНС стало чуть ли не единственным примером четкого, слаженного и эффективного сотрудничества регулятора и страхового рынка. За это мы очень благодарны руководству Национального банка.

Еще один важный вопрос, к решению которого мы подошли — это разделение отраслевых рисков аннуитетного страхования и обязательного страхования. На сегодняшний день Фонд гарантирования страховых выплат (ФГСВ) гарантирует классы обязательного страхования, по которым договора заключаются сроком на один год, и договора аннуитета, по которым срок действия может составить до 30 лет. Нигде в мире такой практики нет, поскольку обязательства по «длинным рискам» в случае дефолта одного страховщика жизни могут «потопить» весь рынок, ведь в системе гарантирования ответственность рынка солидарная. Сейчас принято решение о разделении систем гарантирования «длинных» и «коротких» обязательств. Кроме того, инициированы изменения, которые направлены на унификацию процесса оценки ущерба при ДТП.

Следующая наша задача — поднять объем страховых премий, чтобы емкость местного страхового рынка выросла. Также мы заинтересованы увеличивать казахстанское содержание и больше оставлять рисков на собственном удержании. Когда речь заходит о росте объема ответственности, почему-то сразу говорят про увеличение капитала. Однако объем капитала по тем рискам, которые у нас на сегодняшний день есть, вполне достаточный. Можно даже сказать, что казахстанский страховой рынок перекапитализирован в несколько раз по отношению к той емкости, которую мы можем оставлять на собственном удержании. Поэтому следует увеличить объем собираемых премий, в таком случае будет расти доходность на капитал.

Говоря об инвестициях страховых активов в экономику страны, нужно помнить, что еще одним источником являются компании по страхованию жизни. Не нужно забывать, что они напрямую связаны и с пенсионной системой, поэтому еще одним приоритетом АСК является разработка стратегии участия компаний по страхованию жизни в развитии страхового рынка. Национальный банк уже работает с экспертами Всемирного банка по вопросу развития рынка страхования жизни и life-компаний. Однако в практике нашей страны было множество случаев приглашения иностранных консультантов, но мало кто из них смог имплементировать передовой опыт без участия резидентов.

— Каким образом сказалось на страховом рынке снижение странового рейтинга?

— Снижение рейтингов привело к удорожанию тарифов перестрахования. Национальный банк пошел нам навстречу, когда мы обратились по снижению требований к страновым рейтингам России, чтобы понизить наши тарифы. Но это решение запоздало, поскольку России еще раз снизили рейтинги.

Суверенные рейтинги все больше включают в себя политическую, а значит, субъективную составляющую. Мы предлагаем разработать собственную систему и методику оценки кредитного риска страховщиков. Более того, нам нужны собственные системы оценки платежеспособности и финансовой надежности, которые бы позволили на временной, а может быть, и постоянной основе уходить от снижения суверенных рейтингов.

— А в чем вы видите проблемы, которые могут возникнуть при интеграции в рамках ЕЭП?

— Основной риск — снижение традиционных объемов премий отечественных страховщиков как по имущественному, так и по личному страхованию. К нам пришли новые члены: киргизский и армянский страховые рынки. Но в этих государствах существенная по сравнению с нами разница в регуляторных нормах, например, в степени концентрации госсобственности на рынке. В Белоруссии 90 процентов рынка — государственный сектор. Как мы будем с ними интегрироваться, я не представляю. В наших странах у руководства совершенно разное политическое видение по проникновению частного страхования.

Кроме того, у некоторых «новичков» отсутствует страховое законодательство в привычном для нас формате. Например, Киргизия — член ВТО, но у них нет обязательных видов страхования и нет ограничений для деятельности иностранных страховых организаций. Любые компании в Киргизии могут работать без лицензии. Вполне может случиться так, что американская компания зарегистрируется на рынке Киргизии, а работать придет в Казахстан. Проблемы с белорусскими компаниями в том, что их автомобильный транзит доходит и до нас. Как будет работать автотранзит, когда в Белоруссии 90 процентов рынка — государственный сектор, непонятно.

— На конференции вы также говорили, что капитал страховых компаний «лежит мертвым грузом». Текущий уровень активов превышает уровень премий почти в 2,5 раза, однако доход от инвестиционной деятельности в 4,5 раза ниже дохода от страховой деятельности. Что следует делать для решения этой проблемы?

— Низкие инвестиционные результаты — итог девальвации и традиционной слабости отечественного рынка ценных бумаг. Нас также ужимают лимиты и ограничения по финансовым инструментам. Сегодняшние стандартные инвестиции — депозиты банков и госбумаги. Реформы заморозили пенсионную систему, и наши ожидания по росту доходности сократились. Все-таки мы надеялись, что несколько сопредельных рынков — банковский, страховой и пенсионный — сообща разработают программу развития рынка ценных бумаг, которая позволит нам улучшить управление активами.

Страховой рынок мог бы выступить в качестве институционального инвестора с возможностью приобретения ценных бумаг на первичном рынке. Также нас интересует расширение инструментария и пересмотр требований к инвестпортфелю с учетом длины обязательств.

Все помнят предновогоднее ожидание девальвации, которое сохраняется и сейчас. На этих ожиданиях большинство страховых компаний увеличило долю резервов в валюте. Однако перевести все резервы в валюту компании не могут, поскольку существуют регулятивные ограничения. Если произойдет девальвация, то на тенговом портфеле страховщики будут нести определенные потери. Поэтому снижение долларовой зависимости — общая задача сырьевых стран.

— Как решается вопрос использования страховой инфраструктуры? Компании часто жаловались на то, что созданные институты никак не улучшают их работу…

— Объединившись в ассоциацию, мы сразу же поставили вопрос об эффективности работы Фонда гарантирования страховых выплат, так как до определенного момента страховые компании и ФГСВ практически не взаимодействовали, хотя страховщики являются акционерами фонда и регулярно уплачивают взносы. После того как был выбран новый состав совета директоров, была разработана стратегия развития, которая предполагает создание страхового инфраструктурного хаба на базе фонда.

В частности, в конце марта прошла рабочая встреча по обмену опытом представителей Банка России, Российского союза автостраховщиков с сотрудниками АСК и ФГСВ при участии Национального банка. Российские коллеги признали, что страховой рынок Казахстана по автогражданке развивается более эффективно. У нас убыточность по этому классу страхования гораздо ниже, чем в России, а мошенничество практически сведено к нулю.

Высокая убыточность ОСАГО в России стала причиной увеличения страховых тарифов, которые и без того значительно выше, чем в Казахстане при аналогичном уровне лимитов. Как мне кажется, нужно не повышать стоимость услуги для конечного потребителя, а сокращать мошенничество и делать страхование более эффективным, чтобы рост издержек не перекладывать на плечи клиента. В Казахстане мы не наращиваем тарифы, а вносим изменения в законодательство с целью модернизации или постановки на утрату неработающих законов, которые мешают развитию страхового бизнеса.

Казахстанский страховой рынок перекапитализирован в несколько раз по отношению к той емкости, которую мы можем оставлять на собственном удержании 

Возьмем, к примеру, резонансный случай банкротства в прошлом году крупного казахстанского туроператора, когда правительству пришлось тратить деньги, чтобы вывести с зарубежных курортов тысячи казахстанцев. На мой взгляд, страхование ответственности туроператора — нонсенс. Что мы страхуем? Мы страхуем импорт туристических услуг, то есть оплачиваем банкротство иностранных компаний. Российские страховщики платят по долгам недобросовестных туроператоров сполна. Казахстанские страховщики тоже платят пострадавшим, но это в корне неверно.

Мы должны страховать стопроцентную ответственность операторов, которые занимаются внутренним туризмом. Зачем нам страховать гостиничные емкости Турции или Таиланда? В мировой практике есть примеры обществ взаимного страхования (ОВС), когда туроператоры объединяются и создают гарантийные фонды. В этом случае они друг друга не кинут, потому что возникает коллективная финансовая ответственность, которая серьезно дисциплинирует. А сейчас оператору проще хапнуть деньги туристов, потому что за все заплатит страховая компания.

Другое дело, когда мы страхуем конкретного туриста от несчастного случая, например, падения с велосипеда или укуса животного. А ответственность турагентства перед гостиницей — не наш страховой случай.

— Наши люди, как правило, не имеют привычки добровольно страховаться или покупать иные финансовые продукты. Как же быть?

— Думаю, здесь можно поспорить. Наше общество становится значительно разборчивей и более подкованным в потреблении услуг. Например, мы одними из первых перешли на международные стандарты финансовой отчетности. Что это нам дало? Теперь каждый гражданин может оценить качество любой компании на основе анализа баланса. Мы готовы и дальше перенимать мировые стандарты, например в медицинском обслуживании. По моему мнению, медицинское обслуживание должно иметь рыночные основы с использованием страховых технологий. Если я вместе с государством софинансирую себя в медицине, т.е. приобретаю страховой медицинский полис, то уже интересуюсь, как расходуется бюджет на здравоохранение.

Конечная цель внедрения международных стандартов потребления — научить потребителя управлять своими активами. Все построено по принципу от простого к сложному: сначала человек учится управлять страховыми полисами, затем пенсионными накоплениями, потом — медицинскими расходами. Постепенно он научится размещать собственные активы на рынке ценных бумаг. Когда каждый гражданин научится управлять собственными активами, можно будет говорить о стабилизации финансового рынка. Сейчас граждане полномочия по управлению своими активами делегируют кому угодно, например подпольным финансовым пирамидам. Это происходит от финансовой неграмотности населения и от неправильной политики государства, которое пытается закрутить гайки на финансовом рынке, чтобы чего плохого не случилось.

Когда преобладает частный сектор, государство отвечает за развитие инфраструктуры, за развитие институтов рынка, в том числе регулирования. А регулировать действия потребителей финансовых услуг — не функция государства. Из-за финансовой безграмотности у нас и личное страхование слабо развито, поэтому его популяризация является стратегической задачей АСК.

— И как вы намерены воспитывать клиента?

— Наша задача — донести до каждого гражданина, что его полис — его защита. Почему на улице много мелкой преступности? Потому что никто не несет ответственность за здоровье граждан. Если человек застрахован и ему причинили вред, то страховой инспектор найдет нападавшего и заставит через суд заплатить за потерянное здоровье. Потому что страховая компания, пользуясь своим правом регресса, попытается отыскать виновного. Получается, что спокойствие граждан защищает не только полиция, но и банки через вклады, и страховые компании через полисы. Имея добровольный медицинский полис, люди будут меньше курить и больше спортом заниматься.

— Но ведь сегодня медицинские полисы в основном покупают своим сотрудникам работодатели в качестве социального пакета…

— Посыл правильный, однако мало кто делает из этого корпоративный культ. Покупая работнику медицинский полис, компания сигнализирует, что хочет видеть работника здоровым и приучить его следить за своим здоровьем, в том числе вовремя проходить медосмотр. Такая практика пришла с Запада, где временный простой работника оплачивается работодателем полностью. Если работник имеет хронические заболевания, работодатель теряет деньги. Поэтому корпоративное медицинское страхование — дополнительный кадровый контроль. В крупных международных компаниях департамент по кадрам изучает медицинские отчеты и делает выводы о трудоспособности работника. Наши работодатели, оплачивая медицинскую страховку, скорее всего не используют полученную от страховщика информацию для управления собственным персоналом.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности