Неиссякаемый источник

После объединения пенсионных активов в государственном пенсионном фонде государство получило возможность тратить деньги будущих пенсионеров по своему усмотрению

Неиссякаемый источник

Вряд ли наши госчиновники, принимая решение о пенсионной реформе, вспоминали известную фразу из «Кавказской пленницы» Гайдая: «А ты не путай свою личную шерсть с государственной…». Но возникает впечатление, что манипуляции правительства с системой пенсионного обеспечения в Казахстане вызваны именно подобным желанием и нацелены на то, чтобы попросту перевести пенсионные накопления частных лиц в разряд государственных средств.

Назад, в СССР?

Упразднение частных НПФ и слияние пенсионных активов в едином госфонде (ЕНПФ) принято называть модернизацией накопительной пенсионной системы (НПС). Но никакого ноу-хау правительство нам не предложило. Скорее, это возврат к советскому прошлому, но с одним принципиальным отличием: ЕНПФ формируют обязательные пенсионные взносы работников. Пенсионный же фонд СССР пополнялся за счет социального налога.

Еще одно отличие, на наш взгляд, более весомое, нежели источники пополнения активов пенсионных фондов. Из советского ПФ гарантированно выплачивали пенсии всем гражданам — в зависимости от трудового стажа. Ключевое слово здесь — «гарантированно». Пенсию, назначаемую из НПС, формирует сам будущий пенсионер: сколько накопил, столько и получил. Но в эту достаточно простую формулу нужно включить инвестиционный доход, полученный на сумму взносов, и потом вычесть все убытки от неблагоприятных факторов — ошибок в инвестировании, девальваций, экономических кризисов, обесценения ценных бумаг и так далее.

На протяжении 16 лет существования НПС (до прошлогодней реформы) усилиями государства, регулятора, самих игроков и при содействии СМИ в людях удалось вызвать интерес к своим деньгам, убедить их в том, что это их личные накопления, как если бы это был этакий долгосрочный банковский депозит. Накопительная система развивалась в направлении большего вовлечения вкладчиков в управление своими пенсионными активами (ПА): были введены два инвестиционных плана — консервативный и умеренный, со временем планировалось добавить еще и агрессивный план, предполагающий вложения в более рисковые бумаги с большей же доходностью.

После реформы стало понятно, что влияние клиентов ЕНПФ на инвестиционную стратегию фонда равно нулю. Государство действует по принципу рачительных родителей: я лучше знаю, что нужно моим детям.

Но, возможно, мы переоцениваем большую свободу вкладчиков при прежней системе. Вот, например, мнение по этому вопросу директора Центра макроэкономических исследований Олжаса Худайбергенова: «На самом деле абсолютное большинство вкладчиков и раньше никак не влияло на управление своими накоплениями. Лишь единицы пытались изучать портфель ценных бумаг, куда вложены активы НПФ. Зато было большое количество переманиваний вкладчиков из одного фонда в другой за счет неофициальной выплаты определенной суммы из накоплений. Если бы ничего не изменилось, то через некоторое время мы наблюдали бы проблемы у некоторых НПФ». Экономист привел в пример опыт Сингапура, где вкладчику дают самостоятельно поуправлять небольшой частью (до 4%) его пенсионных накоплений, а потом сравнить полученный доход с финрезультатом профессиональных управляющих. «В итоге абсолютное большинство предпочитает не управлять активами. Собственно, это и понятно: у простых людей нет ни знаний в сфере финансов и экономики, ни времени, ни должных обстоятельств, не говоря уже о том, что даже профессиональные аналитики прогорели на кризисе. Зачастую инициативы о том, что вкладчик должен влиять на управление активами, предполагают на самом деле перекладывание юридической ответственности за конечные последствия: вкладчик де сам виноват»,— уверен г-н Худайбергенов.

При новой системе государство полностью определяет, какой быть пенсионной системе и куда вкладывать деньги ЕНПФ, значит, и ответственность за ошибки в инвестировании пенсионных активов полностью берет на себя. В конце концов, закон о пенсионном обеспечении декларирует государственную гарантию выплаты гражданам суммы пенсионных взносов с индексацией уровня инфляции на момент выхода на пенсию. Значит, все убытки опять же лягут на госбюджет.

Вкладчики пенсионных фондов уже поплатились за неправильное управление пенсионными активами при существовавшей ранее системе НПС: осенью прошлого года Национальный банк, единственный управляющий пенсионными активами, списал на 100 млрд тенге обесценившихся бумаг. В результате даже при принятой ценовой политике ЕНПФ — размещать деньги по ставке не ниже инфляции — инвестдоходность в 2014 году сложилась на уровне 6,31% при годовом уровне инфляции 7,4. Если бы списаний не было, то доходность была бы выше. Это прямые потери пенсионных денег. Сможет ли их перекрыть ЕНПФ в будущем, большой вопрос.

Решение же Нацбанка вложить 80 млрд тенге из средств ЕНПФ в облигации национального управляющего холдинга «КазАгро» для финансирования АПК актуализировало тему эффективного использования пенсионных денег.

Дорогая болезнь АПК

Расскажем подробнее о программе финоздоровления субъектов АПК, которая частично будет профинансирована за счет пенсионных денег. Стартовала она в конце 2013 года. Тогда необходимая сумма для полноценного финансового оздоровления сельскохозяйственной отрасли, включая оздоровление субъектов, входящих в крупные агрохолдинги, экспертами приблизительно оценивалась на уровне 600–700 млрд тенге.

Под финансовым оздоровлением подразумевались реструктуризация и рефинансирование кредитных/кредиторских обязательств субъектов АПК при поддержке со стороны государства в виде субсидирования ставки вознаграждения за счет фондирования фининститутов средствами национального управляющего холдинга «КазАгро». Программа «Агробизнес-2020» предусматривала привлечение средств «КазАгро» в объеме 300 млрд тенге сроком на девять лет. Но заявок от аграриев было подано где-то на 500 млрд тенге. В связи с явным дефицитом средств вопрос выделения дополнительной суммы обсуждался на всех уровнях. На расширенном заседании правительства президент Нурсултан Назарбаев поручил продолжить работу по финансовому оздоровлению субъектов АПК, расширив объем поддержки до 500 млрд тенге. Частично необходимая сумма была покрыта за счет размещения «КазАгро» евробондов. В 2013 году холдинг привлек 1 млрд долларов на 10 лет, в прошлом году — еще 600 млн евро на пять лет.

Можно было бы и дальше занимать деньги за рубежом, но на международных рынках капитала существуют строгие требования по соотношению привлеченных займов к собственному капиталу. Наращивание заимствований могло повлиять на снижение кредитного рейтинга «КазАгро», а значит, и на увеличение ставок вознаграждения по займам. Поэтому дополнительное фондирование имело смысл при увеличении собственного капитала за счет бюджетных средств. Еще один довод в пользу размещения тенговых облигаций — риск девальвации для заемщика. Прошлогоднее обрушение тенге повысило стоимость обслуживания долга «КазАгро» на 20%. Отсюда и возникла идея по использованию средств ЕНПФ.

«КазАгро» справедливо критиковали: зачем госкомпании, тем более в низкорентабельной сфере, получать внешний заем и брать на себя валютные риски? Правильнее привлекаться в национальной валюте. Но кроме ЕНПФ, источников «длинных» тенге пока нет, объясняет Олжас Худайбергенов.

Кто в холдинге живет

За счет пенсионных денег с начала кризиса финансируется и дефицит республиканского бюджета. И эти инвестиции, хотя и низкодоходные, считаются наиболее надежными, поэтому не вызывают возражений ни у профессиональных экономистов, ни у самих вкладчиков. Но решение о покупке квазигосударственных облигаций «КазАгро» вызвало волну публикаций в СМИ, направленную против этого решения. Даже сам холдинг «КазАгро» был вынужден вмешаться в полемику, выступив с заявлением по этому вопросу, в котором разъясняет, что заставило компанию обратиться в Нацбанк с просьбой о предоставлении финансирования из ЕНПФ. «Беря во внимание значительные потребности агропромышленного сектора в финресурсах, вопрос баланса тенговых и валютных источников финансирования является актуальной задачей для “КазАгро”. При этом ЕНПФ — крупнейший инвестор в Казахстане, обладающий долгосрочными тенговыми ресурсами, поэтому обращение в пенсионный фонд достаточно очевидно»,— говорится в заявлении нацхолдинга.

Неоднозначную реакцию общественности можно объяснить сомнениями в эффективности использования пенсионных средств в данном конкретном случае. И сомнения эти идут из знания высоких рисков агросектора. В Казахстане программы финансового оздоровления рассматриваются как меры, направленные на улучшение финансового состояния предприятий-должников. С 2011 года в республике действует программа оздоровления конкурентоспособных предприятий, а с 2013‑го — еще и подобная программа для АПК. В соседней России под оздоровлением прежде всего понимают процедуру банкротства, «применяемую к должнику в целях восстановления его платежеспособности и погашения задолженности в соответствии с графиком погашения задолженности». Там исполнение обязательств может быть обеспечено залогом, банковской, государственной или муниципальной гарантией, поручительством третьих лиц. А срок финоздоровления не может превышать два года. Кроме того, административный управляющий контролирует выполнение плана финансового оздоровления и графика погашения долгов.

У нас такой жесткости нет. В рамках программы финоздоровления в Казахстане продлеваются до девяти лет сроки возврата кредитов, списываются штрафы и пени. Рефинансирование кредитных и лизинговых обязательств рассматривается как «предоставление заемщикам новых целевых кредитов либо замещение ранее выданных кредитов путем заключения дополнительных соглашений с долгосрочными сроками возврата, низкой процентной ставкой вознаграждения и льготным периодом на погашение задолженности».

Главная же сложность и опасность неэффективного использования средств в случае с АПК заключается в том, что основные субъекты, ради которых, по большому счету, и писалась эта программа,— это крупные агрохолдинги, которые из-за особенностей законодательства в свое время раздробились на множество мелких предприятий. При этом у них остается строгая вертикаль власти с единым руководством, происходят перетоки финансов между географически удаленными подразделениями. Но свою аффилированность они скрывают, поэтому нет четкого представления о том, сколько компаний входят в тот или иной неявный холдинг. Очень сложно отследить, куда и на что пойдут деньги внутри группы компаний, значит, есть риски неэффективного использования бюджетных средств.

Между тем именно такие холдинги и являются сегодня ключевыми претендентами на помощь. На их долю приходится около четверти посевных площадей страны, огромный парк сельхозтехники, зерновые терминалы в портах, десятки тысяч работающих. Закредитованность оценивается в среднем около 1 тыс. долларов на гектар, при среднем доходе в 100 долларов. Причины такой задолженности кроются во многих факторах. В частности, в «нулевые» годы основатели холдингов активно вкладывались в покупку сельхозтехники, строительство элеваторов и инфраструктуры. Причем брали короткие и дорогие кредиты на долгосрочные проекты, поэтому им и приходилось все время перекредитовываться. Нужно также учитывать, что за это время произошел кризис, были проведены две девальвации, что еще больше усугубило ситуацию по кредитам. Есть и вина менеджмента этих компаний в излишнем риске, надежде на благоприятную конъюнктуру, на помощь государства. Ведь рядом развивались компании, которые не так интенсивно наращивали активы, вели взвешенную, сбалансированную политику, а потому сегодня они не испытывают острой необходимости в финоздоровлении. Но вина также лежит и на банках, которые проявляли необоснованную лояльность по отношению к таким заемщикам. Аналитики также говорят об отсутствии серьезного мониторинга кредитного риска. 

Из двух зол

По мнению некоторых экспертов, если предприятие проблемное, его нужно банкротить. Но в таком случае есть опасность, что за время проведения этих процедур, при отсутствии управления и финансирования, люди начнут уезжать из сел, техника — разворовываться, а поля зарастать. Исправить все это и вернуть дефицитных специалистов крайне трудно.

«КазАгро» также упирает на это: «Действительно, кардинальные меры нужно принимать к предприятиям, ставшим финансово нежизнеспособными. Однако в числе компаний, испытывающих сегодня проблемы, есть и такие, для которых процедура финансового оздоровления даст возможность возобновить или расширить производственную деятельность». Поэтому и было принято «непростое» решение, как подчеркивают в «КазАгро», о поддержке субъектов агробизнеса путем предоставления банкам долгосрочного фондирования от «КазАгро». А банки, в свою очередь, продлевают сроки по кредитам компаниям. При этом финансовое оздоровление проводится «на паритетных началах совместными и соизмеримыми по объемам оказываемой поддержки мерами со стороны собственников субъекта АПК, кредиторов и государства».

Закредитованность оценивается в среднем около 1 тыс. долларов на гектар при среднем доходе в 100 долларов 

По данным «КазАгро», по итогам 2013–2014 годов было оздоровлено 292 субъекта АПК на общую сумму 313 млрд тенге (из которых 245 млрд тенге, или 78%, было с фондированием от «КазАгро») и совокупной площадью земельных угодий в 5 млн гектаров.

К слову сказать, доля сельского хозяйства в кредитных портфелях БВУ — одна из самых низких. Во время кредитного бума 2007 года займы АПК составляли 4,1%, после кризиса, в 2012‑м, на сельхоз приходилось 3,2%, в прошлом году доля увеличилась до 4% (скорее всего, за счет фондирования банков по программе «Агробизнес-2020» на субсидирование ставки). В абсолютных цифрах задолженность перед банками второго уровня всей сельскохозяйственной отрасли, по данным Национального банка, на 1 января 2015 года составляла 483,9 млрд тенге, увеличившись с 1 декабря 2014 года на 160 млрд. Просроченная задолженность отрасли перед БВУ с июля 2014 года снизилась вдвое (см. график 1). Так что сумма задолженности АПК в 500 млрд тенге то ли не отражена в статистике Нацбанка, то ли аграрии должны не только банкам.

Вероятно, часть компаний сможет использовать финансовую помощь за счет пенсионных денег эффективно, но, по мнению ряда экспертов, проводимое финоздоровление лишь отсрочит финансовый крах таких корпораций. Для более четкого прогноза необходим всесторонний анализ деятельности этих групп, рациональный подход, способность к компромиссу кредиторов. Если все же придется прибегнуть к банкротству холдингов, то надо разработать дорожную карту по выводу из групп компаний полноценных производственных подразделений, которые могут быть объединены в кластеры или кооперативы, с эффективным взаимодействием внутри.

И еще: на наш взгляд, финоздоровление сельскохозяйственных компаний надо проводить при условии полного раскрытия всех финансовых показателей и информации об аффилированных лицах. Иначе спекуляции на том, что без вливаний из бюджета рухнет половина отрасли, будут продолжаться бесконечно.

Все деньги государству

В ЕНПФ на 1 марта 2015 года накоплено 4,6 трлн тенге. Как они распределены, можно увидеть на графике 2. Большая часть ПА вложена в ГЦБ. Банковские инструменты — акции и облигации, а также депозиты — на втором месте (см. график 3).

В привлечении пенсионных денег на долгосрочные проекты государственной важности нет ничего экстраординарного. В начале и середине «нулевых» финансирование экономического роста обеспечивали внешние заимствования банков: как мы видим на графике 4, внешний долг БВУ к 2007 году превысил 45 млрд долларов (5,6 трлн тенге). Но в кризис международные лимиты на казахстанских эмитентов были сокращены, стоимость заимствований выросла, а после объявления дефолта по обязательствам сразу несколькими банками зарубежные рынки капитала для казахстанских БВУ практически закрылись.

Тогда на смену банковскому и пришло государственное финансирование. И вспомнили о пенсионных активах. Пока бюджет был профицитным, правительство старалось не наращивать внутренний долг, выпуская небольшие объемы ГЦБ специально для пенсионных фондов. После относительного благоденствия, обеспеченного внешними займами банков и растущими ценами на нефть, 2007‑й стал первым годом, когда государственный бюджет был исполнен с дефицитом (–1,7% ВВП). Начиная с кризиса 2008 года внутренний государственный долг вырос с 700 млрд тенге до 3,7 трлн тенге. Согласно планам Минфина, в 2015 году объем ГЦБ в обращении увеличится еще на 928 млрд тенге.

Кроме внутреннего долга, после кризиса для покрытия ненефтяного дефицита используются и трансферты из Национального фонда. Причем в первый раз деньги из НФ поступили в бюджет в том же 2007 году. В 2009‑м антикризисная программа правительства обошлась в 10 млрд долларов. С того времени рос и дефицит бюджета, и сумма поступлений из Национального фонда. По данным Минфина, в бюджете 2015 года заложены 2,5 трлн тенге из НФ (доходы бюджета — 5,9 трлн, расходы — 6,9 трлн тенге, дефицит 1,3 трлн). Как мы видим, более трети госрасходов покрывается трансфертами из НФ. При этом правительство с завидным постоянством ставит перед собой задачу снижения ненефтяного дефицита. Но сейчас эта цель снова отодвигается. С падением цен на нефть снизятся поступления в Национальный фонд. По прогнозам директора департамента исследований Halyk Finance Сабита Хакимжанова, в 2015 году денежные потоки сократятся вдвое — с 20 млрд долларов в год до 10 млрд. С начала года активы НФ уменьшились на 5,2%. Правительству придется изыскивать альтернативные источники финансирования дефицита бюджета и роста экономики. Будут, конечно, привлекаться займы международных фининститутов, межправительственные займы… Однако, как ни крути, пенсионные активы в этом смысле лежат ближе других источников.

С учетом вышесказанного слияние пенсионных активов в государственном фонде и передача их в управление Нацбанку стало очень грамотным шагом властей: теперь государство может использовать эти деньги по своему усмотрению. В совместном заявлении правительства и Национального банка об основных направлениях экономической политики на 2015 год сказано, что «основными подходами формирования бюджетной политики являются определение расходов бюджета в пределах фискальных ограничений по дефициту, поэтапный рост государственных обязательств, недопущение замещения инвестиций частного сектора бюджетными инвестициями».

В то, что государство ограничит вливания в экономику, верится с трудом. Нельзя же считать фактически частными инвестиции, сделанные за счет банковских кредитов, которые в свою очередь профинансированы государством. А других полноценных источников фондирования предприятий на сегодня не существует. Банки превратились в посредников между госбюджетом и экономикой, выдавая кредиты по указанной ставке плюс банковская маржа, с того и живут. Фондовый рынок в отсутствие таких мощных институциональных инвесторов, как частные пенсионные фонды, сник. Конечно, торги бумагами продолжаются, но в основном это гособлигации и долги банков. При множестве НПФ договорные сделки по покупке ЦБ не были редкостью, но сегодня не может быть и речи о конкуренции вообще и о ценовой конкуренции в частности. ЕНПФ покупает облигации по заранее обговоренной цене, не отступая от заявленной в его инвестиционной декларации доходности выше инфляции.

Но вернемся к теме финоздоровления АПК за счет пенсионных денег. Смогут ли аграрии обслуживать заявленные ставки? Национальные холдинги предлагают доходность выше, чем по государственным ценным бумагам, и приблизительно на одном уровне с банками. Вот итоги последних размещений пенсионных активов: «КазАгро» занял на 10 лет под 8,13%, Минфин — на 15 лет под 7,67%, Народный банк — на 10 лет под 8,3%, Казком — на 7 лет под 8,75%. Прибавим к ставке привлечения денег «КазАгро» маржу банка, хотя бы 4% (на таких условиях банки фондируются за счет средств НФ), значит, заемщик получит кредит под 12–14% годовых. «Сельское хозяйство сейчас кредитуется под семь процентов, не считая потенциальную коррупционную ренту, которая может иметь место при выделении денег на местах. Поэтому для сельского хозяйства ситуация не сильно поменяется с точки зрения нагрузки. Но в целом это совершенно неправильно, и возможно, от такой нагрузки сельское хозяйство никак не сможет подняться. По идее для отрасли нужны низкопроцентные кредиты под один-два процента, не говоря уже о необходимости вычистить коррупцию при выделении денег»,— это мнение Олжаса Худайбергенова.

Посредничество БВУ, а у нас все деньги в экономику попадают через банки, увеличивает стоимость кредитов экономике. К примеру, вот схема ценообразования займов МСБ за счет средств НФ: управляющий холдинг «Байтерек» занял у Нацфонда 100 млрд тенге на 20 лет под свои облигации по ставке вознаграждения 0,1% годовых. Из этих денег по 50 млрд получают «Даму» и Банк развития Казахстана, но уже по 0,15% годовых. Дальше средства размещаются в БВУ под 2%, маржа банка ограничена 4%, заемщику деньги обходятся под 6% годовых. Таким образом, больше всех в этой цепочке посредников выигрывают банки. Банкиры могут возразить, что и все затраты, в том числе трудовые, расходы на рекламу, привлечение клиентов, а самое главное риски по возврату ложатся на них. Национальный фонд, а он считается достоянием всего народа, за свои деньги получает весьма условное вознаграждение.

С ЕНПФ дело обстоит несколько лучше. Пенсионные деньги дороже, а потому возможность аграриев вернуть эти долги в полном объеме выглядит сомнительным экспериментом. Так что государство вновь живет проблемами сегодняшнего дня, а решение вопроса сохранности пенсионных накоплений оставляет будущим поколениям чиновников.

Читайте редакционную статью: Не воробей

Как нам обустроить село

Деньги, которые вкладываются в экономику через пенсионные фонды, где права инвесторов и кредиторов плохо защищены, фактически не возвращаются, уверен директор департамента исследований Halyk Finance Сабит Хакимжанов. 

— Пенсионные деньги должны способствовать развитию реального сектора экономики. Но зачастую средства расходуются не на создание новых производств, а на реструктуризацию старых долгов, то есть на исправление чьих-то ошибок. На ваш взгляд, какие риски для пенсионной системы таит  вложение пенсионных средств в сельское хозяйство?

— Поддержка сельского хозяйства, безусловно, нужна. Но финансирование — лишь один из способов этой поддержки. Механизмы финансирования, в том числе государственного субсидирования, нужно улучшать, они не должны быть направлены на поддержку  неэффективного производство. Государственная поддержка должна носить не столько  финансовый характер, сколько быть институциональной, попросту говоря, следует готовить кадры, улучшать условия жизни на селе, то есть провести Интернет, коммуникации, воду, электричество, построить дороги, что как раз ограничивает качественное развитие.

Проблемы нашего сельского хозяйства в основном связаны с контролем цен. Но еще более важными барьерами на пути развития аграрного сектора представляются мне низкая производительность труда, низкий уровень человеческого капитала и неспособность села накапливать этот капитал. Наиболее активные и трудоспособные сельчане перебираются в город, что связано с субсидированием потребления в городе в какой-то мере за счет условий жизни на селе.

— Аграрии жалуются, что львиная доля субсидий перепадает узкому кругу производителей — нескольким крупным агрохолдингам. В Минсельхозе заявляют, что агрохолдинги находятся на грани банкротства и только господдержка помогает им продолжать работу.  Что же тогда говорить о мелких компаниях?  Как вы оцениваете риски крупного аграрного бизнеса?

— В крупных агрохолдингах проблемы иного характера. Не столько финансовые, сколько связанные с корпоративным управлением, например, с выводом средств. Мы, в частности, сопровождали выход на рынок облигаций «Казэкспортастык», одной из четырех крупнейших агрокомпаний, которая сейчас находится на реструктуризации и ее убытки будут приняты пенсионным фондом и другими инвесторами, в том числе банками. Это проблема более широкая, чем просто проблема сельского хозяйства.

Что касается пенсионных денег, то я считаю, что это наши личные накопления. Мы, конечно, не можем напрямую управлять ими, но должны иметь право выбора управляющего, который будет оценивать эмитента и принимать решение: стоит ли вкладывать деньги в  то или иное предприятие. Если я вижу, что есть такой управляющий, и пенсионный фонд под его обслуживанием имеет соответствующую процедуру для анализа эмитента и его рисков, я готов перевести деньги в этот фонд и нести эти риски. Но в данный момент у меня нет возможности выбора управляющего и пенсионного фонда. Все активы сконцентрированы в ЕНПФ, и непонятно, каким образом там происходит принятие решений и оценка рисков. Думаю, надо дать людям возможность вновь выбирать пенсионный фонд, чтобы оценку рисков проводили профессионалы.

— Что должен представлять собой работающий инвестиционный механизм?

— Для начала следует вернуться к схеме, когда деньгами вкладчиков распоряжались частные пенсионные фонды. Должна быть конкуренция, при этом роль регулятора сводится к созданию условий для эффективной системы управления и прозрачной отчетности. Казалось бы, здесь все сравнительно просто. Но нужен еще и контроль над эмитентами — необходимо снижать уровень коррупции и повышать качество корпоративного управления. Это огромный объем мелкой рутинной работы, которую за год-два не выполнишь, и нужна государственная программа долгосрочного развития пенсионной системы с подготовкой кадров.

— Можно ли ожидать, что регулятор когда-нибудь  вернет управление пенсионными активами в конкурентную среду?

— Почему бы нет? Необратимости в объединении пенсионных фондов нет. У нас создан огромный задел в управлении активами, существует масса людей, готовых грамотно управлять активами, нужно лишь правильное регулирование. Не такое, как раньше, когда НПФ не давали возможности свободно вкладывать средства. Скорей всего, если мы вернем частные пенсионные фонды и дадим им мандат инвестировать по своему усмотрению, почти все активы вложат в долларовые и международные активы. Для вкладчика фонда было бы спокойней иметь вложения в долларах. Проблема в том, что деньги, которые вкладываются в экономику, особенно через пенсионные фонды, где права инвесторов и кредиторов плохо защищены, фактически не возвращаются.

— Как быть с государственными  гарантиями пенсионных средств, ведь, давая гарантию, правительство загоняло НПФ в узкие рамки инвестиционных решений?

— Гарантии никак не решают проблему качества использования пенсионных денег. Они просто  переносят ее на бюджет. Любо вы даете гарантии по проектам, и в этом случае проблема рисков решается на уровне пенсионных фондов, но на уровне бюджета риски остаются, так как из него должны выплачиваться гарантии. Либо проблемы остаются на уровне фондов, когда они зарабатывают низкую доходность, и пенсии субсидируют из бюджета.

Интервью взяла Татьяна Батищева

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом