Как бы доктор не залечил

Меры, предлагаемые государством для улучшения качества оценки, будут иметь обратный результат

Как бы доктор не залечил

В феврале мажилис парламента одобрил в первом чтении новый вариант закона «Об оценочной деятельности в Республике Казахстан», разработанный Министерством юстиции. Документ получился смелым и резонансным. Он пересматривает основы развития оценочной деятельности и передает регулирование оценщиков от государства в лице одного из комитетов Министерства юстиции субъектам рынка через механизм саморегулируемых организаций (СРО). Представляя депутатам законопроект, министр юстиции Берик Имашев посетовал на слабое качество оценки и на отсутствие у регулятора достаточных рычагов влияния на оценщиков. Он отметил, что на практике трудовые договора заключаются с людьми, имеющими лицензию, но не практикующими оценочную деятельность, и что оценкой занимаются люди, вообще не владеющие соответствующей лицензией. Теоретически наказать их можно лишь подав на них в суд, с требованием запретить им заниматься подобной деятельностью. Учитывая нерасторопность судов и коррупционный характер множества решений, судиться с лжеоценщиками можно годами.

Низкое качество оценки, на которое указывал в выступлении министр, не единственное зло. Повсеместно процветает «заказная оценка», что дает повод говорить о деградации института независимой оценки, предотвратить которую министерство явно не в силах.

Дело в том, что государство обеспечило оценщиков огромным фронтом работы: оценка необходима при получении ипотеки, при возмещении ущерба от ДТП по полису обязательного страхования ответственности автовладельца, при изъятии имущества в пользу государственных нужд, приватизации и др.

Спрос на оценку спровоцировал появление целой армии оценщиков: по данным Министерства юстиции речь идет о 3,5 тыс. субъектов — компаниях и физических лицах, причем последние составляют почти 60% рынка. Имея статус индивидуального предпринимателя, они занимают нишу массовых услуг, оценивая гражданам земельные участки, недвижимость, автомобили.

Жесточайшая конкуренция в профессиональной среде привела к появлению недобросовестных игроков. Независимая оценка перестала являться профессиональным суждением, основанным на объективных расчетах: при желании заказчик всегда может найти оценщика, с которым легко договориться о нужной оценке. «Лояльность» к клиенту превратилась в доходный бизнес: при тарифе в 40–60 тыс. тенге за отчет клиентоориентированный оценщик может зарабатывать гораздо больше.

Из-за проблем с достоверностью оценки уже отказались от внешних услуг банки, сформировав штат собственных оценщиков. По сути, это внутренняя оценка, которую с натяжкой можно назвать независимой, так как кредитные учреждения склонны более консервативно оценивать залоги. По словам топ-менеджера крупного банка, во избежание рисков они работают лишь с проверенными оценочными компаниями, чей компетенции вполне доверяют, однако все равно проводят экспертизу их оценки, после которой могут установить клиенту-заемщику понижающие коэффициенты.

Итог таков, что сложилась парадоксальная ситуация, когда закон требует независимой и качественной оценки, однако на практике она давно превратилась в предмет купли-продажи. Расписавшись в бессилии контролировать природу недобросовестного и малоквалифицированного оценщика, регулятор предпочел переложить риски регулирования и надзора на плечи самих участников рынка.

Упор — на профессию

Вопрос качества и независимости оценки разработчики законопроекта хотят решить через новую парадигму субъектов оценки, при которой регулирование участников будет строиться по «принципу репки»: оценщика контролирует компания, компанию — территориальное СРО, которое в свою очередь будет подотчетно республиканской палате, отчитывающейся перед профильным министерством. Жесткая иерархия в формате пионерских дружин упростит управление оценочным рынком: государству всегда проще работать с единым контрагентом, потому что в этом случае есть с кого спросить.

Новый документ, имеющий все шансы быть утвержденным в том виде, в котором его представил разработчик, содержит в этом направлении несколько принципиальных моментов. Прежде всего, оценщик перестает являться основным субъектом оценочной деятельности. Ключевым субъектом признается оценочная организация и, собственно, ее деятельность, как субъекта правоотношений, и регулируется законом. Однако именно оценщик, а не кто-либо другой, выносит свое профессиональное мнение о стоимости объекта оценки и именно оценщик лично подписывает отчет об оценке.

Смещение акцентов с оценщика на компанию ломает природу оценочной деятельности, когда компания несет ответственность за предпринимательскую деятельность, а профессионализм оценщика-исполнителя обеспечивает качество работы. Замена оценщику-физику государственной лицензии на сертификат, выдавать который будут СРО, понизит статус оценщика и увеличит коррупционную составляющую. Увеличится риск того, что в профессию попадут случайные люди и качество оценки ухудшится.

По словам экспертов, рынок к полному саморегулированию сегодня не готов из-за отсутствия ресурсов и технической базы. Необходимо понимать, что если с принятием закона на СРО возложат сертификацию, то ее просто негде будет проводить. СРО не имеет собственных помещений, соответствующего программного обеспечения и специально обученного технического персонала. Следовательно СРО должна будет взимать плату за экзамены, для того чтобы кому-то оплачивать услуги по электронному тестированию. Здесь очень велика вероятность, что тот, кто будет «заказывать музыку», тот и будет получать результат.

«Сегодняшний пропуск в профессию, когда претендент проходит электронное тестирование, не позволяет понять глубину знаний претендента. Молодому человеку, только что окончившему вуз, тем более зарубежный, достаточно легко сдать тест из ста вопросов. Насколько глубоко он знает профессию, вот вопрос. Поскольку лицензия есть не что иное, как разрешение на работу, а квалификационный экзамен — проверка знаний, следует ужесточать требования именно к уровню знаний претендентов. Например, в международной практике сертификация проходит в несколько этапов: тестирование, письменная работа, написание отчета, экспертиза чужого отчета, собеседование.Такой порядок позволяет понять, насколько претендент владеет профессиональной практикой,— говорит сертифицированный оценщик, директор Института профессиональных оценщиков Казахстана Хадижат Увайсова. — Необходимо предусмотреть обязательную двухгодичную стажировку, следующим этапом прохождение многоуровнего квалификационного экзамена, после чего специалист должен вступить в члены СРО, которое бы далее контролировало качество выполняемых работ, обязать ежегодно проходить повышение квалификации, вот в этом случае проблемы качества можно будет решать».

По мнению г-жи Увайсовой, следует обратиться к международной практике, в которой особое место уделяется оценщику — физическому лицу. Международный опыт говорит, что общественные организации оценщиков объединяют исключительно физических лиц. В таком случае у СРО есть прямое общение со специалистами, есть возможность заниматься их обучением и повышением квалификации, контролировать качество. Каким образом палата сможет контролировать качество оценщика-физика? Никак, напрямую она с ним работать не будет.

Экспертиза качества не обеспечит

Не спасет качество оценки и задекларированная законопроектом экспертиза отчетов оценщика экспертными советами палат оценщиков. «Проблема новым законом решена не будет. В его рамках любую оценку можно признать “заказной”, если вы «закажете» экспертизу отчета в региональной палате,— полагает партнер департамента корпоративных финансов компании «Делойт» Дина Тасбулатова. — Если оценки одного и того же актива различаются в разы, это свидетельствует либо о непрофессионализме, либо об аффилированности оценщика с заинтересованной стороной. Любые сомнительные заключения «именитых» оценщиков палаты оценщиков могут быть беспрепятственно одобрены любым экспертным советом палаты, если они инициируются или поддерживаются узким кругом лиц, наделенных властью и административным ресурсом. К сожалению, именно этого мы опасаемся, когда видим, кто продвигает новый проект закона».

Как отмечает партнер, руководитель направления консультационных услуг по сделкам, компании EY Тимур Пулатов, возможной причиной некачественной оценки может быть низкий профессиональный уровень подготовки оценщика. Ситуации с некачественными отчетами также могут возникать, когда главной целью заказчика является лишь получение оценочного отчета, независимо от качества проведенной независимой оценки. В таких случаях заказчики не обращают внимания на профессиональные качества и опыт оценщика и выбирают оценщика по принципу наименьшей стоимости услуг.

«Если заказчиком выступает организация, регулируемая законом о государственных закупках, то целесообразно более широкое применение двухступенчатой процедуры проведения тендеров. Это позволило бы определить и исключить недостаточно квалифицированных оценщиков на первом этапе проверки соответствия профессиональным требованиям. На втором этапе заказчик может выбирать по наиболее конкурентоспособной цене из числа квалифицированных участников тендера»,— рассуждает Тимур Пулатов.

Также при обсуждении вопроса недобросовестных или некачественных оценок важно отметить механизм оплаты за услуги по проведению независимой оценки. Влияние заказчика на оценщика возможно через условия договора в части оплаты за выполненную работу. Широко применяемая практика оплаты за выполненные работы через 30 дней после подготовки отчета может создать условия для недобросовестного заказчика не платить за подготовленный независимым оценщиком отчет и требовать пересмотра расчетов и выводов. Целесообразно ввести предоплату, что позволит оценщику быть независимым в профессиональных суждениях и в то же время будет стимулировать заказчика к выбору профессионального оценщика с надежной репутацией.

Кроме того, участники рынка считают, что экспертиза отчета должна проводиться исключительно территориальной СРО. При наделении республиканской палаты оценщиков (РПО) функциями повторной экспертизы отчета сложится ситуация обязательной двойной экспертизы с непредсказуемыми последствиями, т.к. одна из сторон всегда будет несогласна с результатом, каким бы он ни был. Если законодательно не ограничить возможность проведения экспертизы, то каждый отчет об оценке будет подвергаться сомнению, так как всегда находятся лица, недовольные мнением оценщика относительно стоимости имущества.

Четыре года с конфискацией

Если говорить о других принципиальных моментах, то следует упомянуть вводимую законопроектом неограниченную ответственность оценочных организаций за возможный ущерб от ошибочной оценки перед заказчиком и перед неограниченным кругом третьих лиц, которые могут воспользоваться результатом оценки. Убытки будут возмещаться за счет средств компенсационного фонда, который создадут при каждой СРО — палате оценщиков. Его средства разместятся на специальном счете палаты, а если их в фонде окажется недостаточно, организация, причинившая убытки заказчику, будет нести ответственность всем принадлежащим ей имуществом, о чем сообщает статья 251 УК.

«Инициатива выглядит разумной с точки зрения борьбы с таким пороком рынка, как недобросовестная оценка. Однако есть и обратная сторона медали, которую нельзя игнорировать. Оценочные организации, занимающиеся крупными активами в Казахстане, откажутся работать на условиях неограниченности ответственности, поскольку оцениваемые объекты могут стоить в сотни и тысячи раз больше, чем имущество оценщика. В сложившейся ситуации неизбежен отток из профессии наиболее крупных, профессиональных и ответственных оценщиков, дорожащих своей свободой и имуществом»,— считает Дина Тасбулатова.

Полная ответственность оценочной организации, заложенная в законопроекте, появилась от непонимания природы оценочных услуг, которые являются формой выражения профессионального мнения оценщика, к которому заказчик (в случае с добровольными видами оценки) может прислушаться или нет. «Оценка основывается на сведениях и информации об оцениваемом объекте, за достоверность которых несет ответственность заказчик. Оценщик не может и не должен нести полную ответственность за возможный ущерб заказчика, учитывая, что именно заказчик принимает решение, использовать или нет профессиональное суждение оценщика о стоимости объекта оценки,— рассказывает Тимур Пулатов.— Более того, императивная норма о полной ответственности оценщика противоречит основам гражданского законодательства и в частности положениям статьи 350 Гражданского кодекса. Оценщик оказывает услуги по проведению качественной и независимой оценки в соответствии с установленными стандартами, при этом ответственность оценщика должна быть ограничена условиями, предусмотренными в контракте на оказание оценочных услуг».

По мнению г-на Пулатова, нововведение не решит проблему качества отчетов, а лишь уменьшит число добросовестных оценщиков, так как не все они будут готовы принять на себя неограниченные риски. К тому же неограниченная ответственность повлечет удорожание оценочных услуг, что в конечном итоге отразится на потребителях.

Если обратиться к международной практике, то, например, после введения неограниченной ответственности оценщиков в России некоторые крупные международные компании перестали оказывать услуги по оценке, а другие повысили стоимость таких услуг на 50–100%. Вероятно, в Казахстане получится так же. Конечная стоимость услуг для клиентов поднимется в 1,5–2 раза, а количество крупных международных профессиональных участников сократится.

Стоит упомянуть еще один «подводный камень» неограниченной ответственности оценочных компаний — ухудшение инвестиционного климата. Иностранные инвесторы, как правило, обращаются к оценщикам, работающим с крупными активами и получившим признание за качество и надежность своих услуг. В условиях действия нового закона инвесторы не станут обращаться к местным оценщикам без соответствующей репутации и опыта оценки крупных объектов. В итоге инвесторы либо изначально откажутся от инвестиций в Казахстане, либо будут вынуждены заказывать услуги оценки у иностранных компаний, что повысит себестоимость проектов.

Законопроект также предусматривает такое нововведение, как компенсационный фонд, являющийся по задумке разработчиков законопроекта гарантией возмещения убытков потребителям оценочных услуг. Осталось неясным, в каких целях вводится новый инструмент защиты интересов потребителей, при уже имеющемся и положительно апробированном институте страхования. Достаточным было бы введение обязательного страхования профессиональной ответственности оценщиков, как это уже принято в отношении аудиторов, нотариусов и других участников рынка профессиональных услуг.

Земля — крестьянам, контроль — палатам

Большое нарекание вызывают нормы законопроекта, регламентирующие деятельность оценочных палат. К примеру, норма о том, чтобы компании являлись членами СРО именно по месту регистрации, тогда как сейчас они имеют право выбора территориальной СРО. Некоторые выступают за то, чтобы СРО образовывались не по территориальному принципу, а по количественному составу. Когда выкристаллизовалось бы определенное число палат, затем на добровольной основе они могли бы создать национальную палату.

«На наш взгляд, членство в палате оценщиков не должно ограничиваться территориальным признаком. Не во всех палатах оценщиков проводится работа по повышению квалификации и защите прав оценщиков на должном уровне. Поэтому оценочные организации должны иметь право выбора, в какую палату оценщиков вступать»,— отмечает Тимур Пулатов.

Остается открытым вопрос своевременности перехода отрасли к саморегулированию, поскольку неясен механизм взаимодействия оценочных компаний, территориальных палат оценщиков и РПО. «Принятие законопроекта “Об оценочной деятельности в Республике Казахстан” мы считаем преждевременным, как по процедурным основаниям, так и по существу. Законопроект целесообразнее будет рассматривать не ранее, чем будут приняты такие законодательные акты, как «О саморегулировании» и «Предпринимательский кодекс Республики Казахстан», устанавливающие и консолидирующие базовые положения о саморегулировании и в целом о предпринимательской деятельности в Казахстане»,— резюмирует г-н Пулатов.

Большой реверанс законопроект делает в сторону республиканской палаты оценщиков. Она вообще получает головокружительные полномочия: от лицензирования членов до разработки стандартов их деятельности. Такое положение дел не может не волновать участников рынка.

«На сегодняшний день, мы, к сожалению, не смогли создать достаточную нормативно-методологическую базу, построить систему обучения и контроля оценщиков. Сложно представить, что передача полномочий в РПО, которая ранее за шесть лет не смогла построить стройную прочную систему регулирования, с принятием закона решит все вопросы. На сегодня РПО не смогла даже решить вопросы внутреннего взаимодействия между региональными палатами. Представляется, что передача значительных функций в РПО, которое еще само не готово взять на себя эти функции, может привести к непоправимым последствиям», — отмечает Хадижат Увайсова.

В сухом остатке получается так, что новый закон, плодом которого должно стать улучшение качества оценочной деятельности, в итоге может принести совсем не те результаты, которых от него ждут.

Читайте редакционную статью: Закон джунглей

Кто возьмет на себя риски?

Деятельность компенсационного фонда, созданного в формате общества взаимного страхования (ОВС), не будет иметь успеха, поскольку в стране сейчас не созданы предпосылки для развития института СРО, альтернативой может выступать страхование, однако страховой рынок пока не готов страховать отраслевые риски, полагает независимый эксперт Талгат Усенов.

— Один из ключевых пунктов законопроекта «Об оценочной деятельности» предполагает создание компенсационного фонда, который выплачивал бы клиентам оценочной компании компенсацию за ее ошибки. На ваш взгляд, насколько удачна такая идея?

— Оценщики порой оценивают достаточно серьезные объекты, и создание компенсационного фонда не покроет их профессиональных рисков: чтобы денег было достаточно, придется платить огромные взносы. Учитывая, что крупных и хорошо капитализированных компаний, за исключением «большой четверки», очень мало, может получиться так, что фонд будет недокапитализирован, а это уже минус для всего оценочного рынка.

Я также полагаю, что форма компенсационного фонда недостаточно продумана. По сути, это общество взаимного страхования (ОВС), которое формирует некий денежный пул и возмещает ущерб пострадавшему участнику. В Казахстане, на мой взгляд, пока нет серьезных условий для развития ОВС: им не хватает взносов, имеет место неграмотное управление средствами, проводится формальная оценка рисков участников, опять же возникает проблема мошенничества. Поэтому при ОВС создается орган по урегулированию убытков, но это дополнительная инфраструктура, дополнительные расходы и дополнительный внутренний контроль. Поэтому серьезной основы для развития ОВС в Казахстане пока нет.

Это эффективный способ страхования, но в международной практике обозначилась тенденция, что ОВС переходят в формат страховых компаний, что свидетельствует о том, что качество защиты в страховой компании выше. Считаю правильным страховать профессиональную деятельность оценщиков.

— Будет ли страховщикам интересно страховать такой вид гражданско-правовой ответственности (ГПО)? Опыт показывает, что страхование ГПО аудиторов, нотариусов и туроператоров не пошло на пользу ни страховым организациям, ни страхователям: объемы премий и выплат невелики…

— Страховые компании готовы страховать риски оценщиков, но при выполнении определенных условий. В страховании ГПО всегда много нюансов, связанных с несовершенством страховой практики, например, мелкие лимиты ответственности страховщика — суммы, которую он обязан выплатить по договору страхования.

Что касается перечисленных видов страхования ГПО, то в нынешнем виде они себя изжили и речь идет о том, чтобы такое страхование стало добровольным.

— Что надо пересмотреть в страховании ГПО, чтобы оно стало рабочим?

— Первым делом следует изменить механизм лицензирования бизнеса, профессиональная ответственность которого подлежит обязательному страхованию. К примеру, аудиторы и нотариусы щепетильно относятся к своему бизнесу, так как получение соответствующей лицензии — сложный процесс, зато многие туроператоры не дорожат своей лицензией, поскольку имеют возможность легко открыть новую компанию. Понятно, что с такой позицией они не уделяют должного внимания работе, а некоторые и вовсе занимаются мошенничеством. И пока такие предприниматели остаются в бизнесе, страховать их риски бесполезно.

По этой причине страховщики прохладно относятся к страхованию ГПО, и прежде всего туроператоров. Если раньше боролись за таких клиентов, то сейчас их почти избегают из-за возросших рисков: неприятные истории с ними случаются все чаще. Дополнительно надо пересмотреть условия и лимиты покрытия профессиональных рисков. Должна быть взвешенная оценка этих рисков с определением справедливой стоимости страхования и создания адекватного резерва с учетом статистики. В этом случае можно страховать в принципе любую ГПО.

За основу можно взять международную практику, когда страховые компании тщательно подходят к оценке рисков. Зарубежные страховщики составляют для клиентов подробный опросник, который раскрывает историю и опыт клиента: есть ли у него профессиональные промахи, каковы их причины и т.д. Только после анализа ответов принимают решение о том, страховать компанию или нет, и если да, то на каких условиях и какие лимиты дать. И, как правило, тариф клиенту начисляют, принимая во внимание объем оборота его услуг.

У нас же практика такова, что клиент, желающий застраховать профессиональную деятельность, обозначает сумму, которую с него требует контрагент, и страхует себя на этот объем. К примеру, аудитор, получив контракт на триста тысяч тенге, называет ее страховщику и тот считает премию от этих денег.

По сути же страхование по такой схеме не отражает реальных рисков. У каждого аудитора, нотариуса, туроператора, оценщика риски разные и объем ответственности разный. Допустим, у одного оценщика может быть три тысячи клиентов, а у другого — всего десять. Но тариф при этом нередко применяется одинаковый, так как страховая сумма одинаковая.

У наших страховых компаний подход пока сырой при страховании ГПО, можно сказать, они берут «кота в мешке». Такая практика приводит к тому, что при наступлении серьезного страхового случая резервов на покрытие убытка по этой линии бизнеса может быть недостаточно.

Давайте называть вещи своими именами

Страховой омбудсмен Виталий Веревкин поделился с «Экспертом Казахстан» своим мнением о том, нужны ли оценщики при оценке ущерба ДТП, и о том, каким должен быть правильный порядок урегулирования страхового случая.

— Как часто по результатам ДТП вы сталкиваетесь с недобросовестной работой оценщиков?

— К сожалению, достаточно часто. В последнее время количество жалоб на оценку выросло и составляет больше половины споров. Однако мы считаем жалобу обоснованной, лишь когда сталкиваемся с недостоверным отчетом об оценке. Например, когда оценщик составляет отчет, используя цены неизвестных поставщиков деталей, которые разнятся с ценами тех же официальных дилеров в несколько раз, также используются другие приемы и способы, чтобы конечная сумма была такая, какая нужна заказчику оценки.

— То есть несправедливая оценка идет в сторону увеличения стоимости?

— По-разному, бывает и в сторону занижения. Бывает, что оценщик элементарно спешит и по этой причине проводит осмотр машины только снаружи и не разъясняет заказчику, что возможны скрытые повреждения и для их обнаружения нужно разобрать автомобиль, также редко объясняют порядок действия в случае обнаружения таких повреждений. Очень часто я сталкиваюсь с плохим знанием технологии ремонта и конструкции автомобиля, когда по нормативам ВАЗа рассчитывают деталь на машину немецкого производства, которая требует других методов и подходов ремонта.

— Есть ли статистика, какую часть денег теряют страховые компании из-за неправильной оценки?

— Если случай не связан с преднамеренным мошенничеством и криминалом, можно смело говорить о накрутках в 20–30 процентов, причем сделанных так мастерски, что не сразу понятно, где сидят эти накрутки. Но мы сталкивались с накрутками и в несколько сотен процентов. Все зависит от конкретного случая, например, могу вспомнить ситуацию, когда оценщик насчитал ремонт автомобиля на полтора миллиона тенге, притом что сам автомобиль стоил четыреста тысяч. Так происходит потому, что оценщик задался единственным вопросом «сколько стоит ремонт» и определяет сумму, не анализируя, является ли ремонт экономически целесообразным. Оценщику ведь все равно, а отвечать деньгами за его расчеты приходится страховой компании. Тут, конечно, можно найти оценщику оправдание, мол, как заказали, так и считал, но в этом случае результат оценки не может быть обязательным для страховщика, так как страховщик возмещает вред. А если автомобиль стоит четыреста тысяч, это и есть причиненный вред, а не та сумма, которую определил оценщик.

— Как, на ваш взгляд, исправить ситуацию?

— Формальные отчеты и несправедливая оценка возможны потому, что законодательная система на сегодняшний день через «дырки» дает возможность их делать. В частности, закон «Об обязательном страховании ГПО ВТС» несовершенен и не раскрывает вопросы, связанные с ответственностью оценщика, его обязанностями, правами и прочими моментами. Главное же, чего нет в нашем законодательстве — логики урегулирования страхового случая. Именно от этого все проблемы.

Как сейчас происходит процесс оценки ущерба? Закон обязывает пострадавшего автомобилиста воспользоваться услугами оценщика. Благодаря чему пострадавший идет к оценщику и говорит: оцени мне, пожалуйста, машину. Оценщику по большому счету все равно, какие были повреждения, и он в отчете указывает все неисправности. Пострадавший приносит страховщику готовый документ на оплату. Страховщик даже не видел поврежденное имущество, и закон обязывает страховщика платить за то, что сторона договора (страховщик) даже не видела, это справедливо?

Таким образом, необходимо менять логику. Логика заключается в том, чтобы четко определить порядок действий потерпевшего и страховщика от момента, когда происходит страховой случай, и до момента, когда потерпевший получает страховую выплату. Процесс урегулирования должен быть максимально справедливым и прозрачным для потерпевшего (выгодоприобретателя) и для страховщика.

Страх недобросовестной оценки, если бы страховщики сами считали ущерб, необоснован, поскольку потерпевший (выгодоприобретатель) непосредственно может и, я считаю, должен принимать в этом участие.

— Как должен выглядеть правильный процесс?

— Логика процесса урегулирования страхового случая должна быть такой. Первое: человек, который предъявляет требование об исполнении договора страховой организацией, извещает страховщика о страховом случае. Второе: он письменно предъявляет требование об осмотре поврежденного имущества. Третье: страховщик и потерпевший определяют ущерб в натурально-вещевом выражении (делают описание повреждений, которые имущество получило в результате ДТП), о чем составляют акт. Четвертое: страховщик совместно с выгодоприобретателем составляют смету (калькуляцию) на ремонт. Если выгодоприобретатель не согласен с суммой, которую согласен выплатить страховщик, он вправе доказывать другой размер убытка.

Согласитесь, данная схема проста и справедлива, если страховщик обязан платить за убыток, первое, что нужно сделать — показать ему этот убыток. Ведь когда вы приходите в магазин, то за свои деньги имеете полное право запросить о товаре всю информацию. Здесь то же самое. Страховщик должен получить информацию, за что же он платит.

Кстати, никто не ограничивает страховщика и выгодоприобретателя составить смету (калькуляцию) при помощи станции технического обслуживания. Никто не ограничивает выгодоприобретателя предоставить информацию о стоимости заменяемых деталей, а также другую информацию, которая поможет определить размер убытка быстрее и справедливее.

— Насколько описанная вами схема соотносится с существующим законодательством?

— Если мы говорим об оценке восстановительного ремонта транспортных средств, то в этом случае мы неправильно понимаем суть оценки. Если посмотреть на дефиницию в законе РК «Об оценочной стоимости», то оценка — это определение возможной рыночной или иной стоимости объекта. Мы же не претендуем на оценку! Существует такая вещь, как составление калькуляции или сметы на ремонт. Если известна стоимость деталей, стоимость материалов, определен объем ремонтных работ и технологии ремонта, что в данном случае оценивать? Любой работник СТО, принимающий машину в ремонт, занимается тем же самым, составлением калькуляций на ремонт. Есть договор подряда, где одна сторона — заказчик (потерпевший владелец машины), другая — подрядчик, СТО, которые между собой и договариваются о том, что подрядчик за сумму, определенную в калькуляции, выполнит ремонт автомобиля. Нужна ли здесь оценка и для чего? Чем в этой ситуации оценщик лучше мастера-приемщика на станции технического обслуживания?

Оценщики твердят, что надо оставить обязательную оценку у оценщика, но давайте называть вещи своими именами. Оценщики настаивают, мол, мы заботимся о правах потребителей. Но защита прав потребителей услуг страхования — не компетенция оценщиков, закон «Об оценочной деятельности» не содержит ни одного слова о том, что оценщики должны заботиться о защите прав потребителей финансовых услуг. Защита прав потребителей финансовых услуг предусмотрена отраслевым законодательством и относится к компетенции Национального банка Республики Казахстан, честности департамента по защите прав потребителей, а также компетенции страхового омбудсмена. Также и право на судебную защиту своих имущественных интересов никто не отменял. Такая «забота» оценщиков объясняется только их заинтересованностью в постоянном денежном потоке от страхового рынка и ничем другим.

Другой вопрос, почему страховщики так стремятся избавиться от диктата оценщиков? За семь лет работы закона «Об обязательном страховании ГПО ВТС» в части, когда оценку делают только оценщики, мало кто из оценщиков продвинулся к тому, чтобы их отчеты об оценке были достоверными и обоснованными. Никто и ничего не мешает им делать свою работу грамотно и профессионально. Мешает лишь собственная алчность. Извините, но когда ко мне от оценщика, работающего более пятнадцати лет, приходит отчет об оценке, к которому прилагается фотография разбитого автомобиля без госномера и вин-номера, то есть имущество вообще никак не идентифицировано, это неграмотность или мошенничество?

— Значит, оценщик в этой схеме не нужен?

— Я не говорю, что оценщики не нужны, они нужны, но в определенных случаях, когда на самом деле требуется получить именно отчет об оценке. Например, если необходимо определить стоимость деталей, цена которых неизвестна: допустим, их нет в магазинах. Либо определить рыночную стоимость машины, которая была просто уничтожена, или же оценить личные вещи, испорченные в ходе ДТП. В этих случаях оценка необходима.

Предоставление страховщикам возможности по согласованию с выгодоприобретателем определять сумму страховой выплаты — не самоцель. Еще раз хочу подчеркнуть, должна быть нормальная единая логическая последовательность действий. Впоследствии такой логически правильный и справедливый принцип урегулирования страховых случаев распространится с автогражданки на другие классы страхования и, поверьте, люди по-другому начнут относиться к страхованию и к страховым организациям.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики