Бессмысленное занятие

Свой резон в проведении выборов заранее есть

На очередном съезде партии «Нур Отан» 11 марта академик Кенжегали Сагадиев предложил выдвинуть Назарбаева в качестве кандидата в президенты Казахстана. Глава государства дал свое согласие, участники съезда единогласно проголосовали за его выдвижение. Собственно, последняя вялая интрига была исчерпана. Больше ничего интересного тут не будет.

Нельзя сказать, говорит политолог Максим Казначеев, что инициатива досрочных выборов стала неожиданной — за последние 10 лет ни одни выборы общереспубликанского масштаба не проходили в конституционные сроки. «А поскольку следующие выборы президента должны были состояться уже в 2016 году, то у Акорды для проведения досрочных выборов оставался только 2015 год. Выбор времени проведения избирательной кампании обусловлен стремлением властей упредить рост социальной протестности из-за ухудшающейся экономической ситуации — они опасаются, что через год социальная напряженность будет значительно выше текущего уровня»,— прогнозирует политолог.

Гендиректор Центральноазиатского фонда развития демократии Толганай Умбеталиева считает, во-первых, это подтверждением легитимного статуса в очень короткий период, без достаточно сильной политизации ситуации и предоставления больших возможностей для оппонентов власти. Во-вторых, снимается на определенный период вопрос о возможной смене власти. «Ведь, если бы выборы состоялись “по расписанию”, дискуссия вновь обострилась вокруг этого вопроса — будет ли выдвигать свою кандидатуру действующий президент или будет уже преемник? В предыдущие годы эта интрига играла в пользу политической элиты и главы государства, но сейчас это может обострить ситуацию, что не входит в планы действующей элиты. Сегодня мы тоже наблюдаем попытку «поиграть», хотя и по другим причинам. Ясно, что президент якобы не может «так быстро согласиться» на предложение остаться у власти. Но организовать другую «интригу» власть не может, а создать приятную «напряженность» и привлечь внимание к самим выборам необходимо. Соответственно, используется традиционный набор инструментов и идей»,— отмечает Толганай Умбеталиева.

Строго говоря, досрочные выборы обычно требуют тогда, когда возникают серьезные проблемы и сомнения в дееспособности действующей, выбранной в ходе предыдущих выборов, власти. То есть по сути АНК усомнилось в том, что Нурсултан Назарбаев — хороший президент 

Аналогичное мнение у руководителя отдела Средней Азии Института стран СНГ Андрея Грозина. Досрочные выборы, по его словам, откладывают на некоторое время вопрос о транзите высшей власти. «Элиты могут “выдохнуть”, снизить уровень взаимного интриганства и сосредоточиться на текущей работе и своих прямых обязанностях. В первую очередь на спасении экономики от медленно надвигающегося кризиса. А уже по итогам выборов, а также того, как и кому с задачами сохранения социальной и экономической стабильности удастся справиться, вторая половина 2015 года может стать временем смены лиц в казахстанской политике,— предполагает г-н Грозин. — В республике, на мой субъективный взгляд, есть фигуры и в правительстве, и в регионах, и в нацкомпаниях, выглядящие как явно засидевшиеся и потерявшие вследствие этого былую эффективность».

Очевидное невероятное

Г-н Грозин предлагает не увлекаться поисками тайных смыслов — то, что озвучила АНК и «Нур Отан», вполне тянет на объяснение. Просто в силу определенных особенностей прозвучавшие объяснения получились не слишком «развернутыми». Граждан решили не пугать перед выборами предметными разговорами об ожидаемых властью экономических проблемах страны. «Они, скорее всего, могут быть настолько масштабными, что президенту лучше переизбраться сейчас, а не в следующем году»,— считает аналитик. Ухудшающаяся геополитическая ситуация, продолжает собеседник, якобы требующая подтверждения «мандата доверия от народа», также может оказаться настолько непростой, что населению до поры до времени лучше не забивать себе голову размышлениями на эту тему. Как говорится, «во многом знании — много печали, и кто умножает свое знание, умножает свою скорбь».

Гендиректор Центральноазиатского фонда развития демократии считает, что власти решили провести досрочные выборы по экономическим и политическим причинам. Нестабильность, которая может стать следствием экономического кризиса, на ее взгляд, стала определяющей. Экономическая ситуация усугубляется в стране — здесь есть и влияние внутренних факторов, и внешних. «К примеру, конфликт на Украине не решается, сроки окончательного регулирования этого вопроса неясны. Санкции Запада против России негативно начинают влиять на ситуацию в Казахстане, сдерживать отрицательное влияние их будет все сложнее и сложнее так, чтобы это не сказалось на социальном самочувствии населения и на росте уровня протестности»,— поясняет Толганай Умбеталиева. По ее словам, ключевой задачей для власти является недопущение протестов и выхода ситуации из-под контроля. «Пока ситуация не так критична, политической элите необходимо “убедительно” подтвердить свой легитимный статус, конечно, не перед казахстанским обществом, а перед крупными мировыми игроками»,— считает она.

Объяснения, по мнению профессора университета КИМЭП Адиля Нурмакова, которые были предъявлены обществу официально, довольно откровенны. «По сути, впервые власти признались: досрочные выборы объявляются, поскольку режим не уверен, что на момент планового проведения президентских выборов ситуация будет для него выигрышна. Впрочем, такое объяснение выглядит столь же прямолинейным, сколь и беспомощным».

На всякий пожарный

Выборы в последнее время активно используются как повод для расшатывания ситуации внутри стран внешними силами. Появилась версия, что Казахстан, опасаясь такого рода действий, ведет контригру, предельно ужимая электоральный период.

Г-н Грозин считает, что выборы безусловно продемонстрируют ведущим мировым центрам силы, играющим в Центральной Азии в увлекательную геополитическую игру, и без того известный факт, что абсолютное большинство казахстанцев считает действующего президента совершенно безальтернативной фигурой. И все мировые игроки должны еще раз убедиться в том, что у Нурсултана Абишевича все в порядке и под контролем, «рука тверда» и т.д. Сейчас не существует ни одной страны, серьезно намеревающейся угрожать суверенитету Казахстана, считает он. «Профессиональные казахские патриоты и ультралибералы (этого добра в РК маловато, но оно очень крикливое в Казнете), по его словам, конечно, обвиняют Москву в выдуманном намерении “захватить русскоязычный север” республики. Но любому неангажированному наблюдателю ясно, что получить 10 российских регионов, превратившихся в одночасье в прифронтовые, став еще одной «черной дырой» для российского бюджета — страшный сон российской элиты, причем любой идеологической окраски. Пекину также нужен спокойный, стабильный Казахстан, поскольку без этого условия всю стратегию «Экономический пояс Великого шелкового пути» можно выбрасывать в мусорную корзину и готовиться к еще более серьезной и кровавой войне с террористами и сепаратистами в Синьцзяне»,— рассуждает г-н Грозин.

От того, какой из двух подходов победит в "вашингтонском обкоме" и зависит, будут ли  предприняты какие -то практические шаги по дестабилицации обстановки в Центальной Азии вообще и в Казахстане, в частности 

С позицией Запада, а точнее говоря США, поскольку Европа не имеет в Центральной Азии ни внятной политики, ни серьезных позиций, по словам эксперта, картина сложнее: с одной стороны, велик соблазн открыть против «русского медведя» «южный фронт» и заодно насолить «китайскому дракону». «С другой –там понимают, что, раскачав ситуацию в ЦА, можно легко получить не только потерю денег ТНК и утратить контроль над региональной ресурсной базой, но и получить совершенно неконтролируемый процесс с совсем неожиданными результатами. От того, какой из двух подходов победит в “вашингтонском обкоме” и зависит, будут ли предприняты какие-то практические шаги по дестабилизации обстановки в Центральной Азии вообще и в Казахстане в частности»,— считает Андрей Грозин.

Адиль Нурмаков полагает, что существует устойчивая фобия нашего режима мифической угрозы импорта цветных революций — то есть упреждение здесь может идти не в адрес потенциальных оппонентов «дома», а в адрес страшного госдепа. «Кто-то может сказать, что легитимизация нужна режиму из-за российского фактора, агрессивности РФ в отношении соседей — это тоже возможно, хотя ни от чего не страхует,— отмечает г-н Нурмаков. — Больше оснований задать вопрос “Какие причины вынудили власти пойти на этот шаг?” у меня лично было бы, если бы режим решил провести выборы в положенный срок».

Народная нелюбовь

Итак, если резюмировать, выборы перенесены для того, чтобы не происходило заморозки тех же, например, инвестиций из-за того, что в 2016 году у страны может смениться президент. Это действительно несвоевременно. Однако если содержательно все более-менее понятно, то форма, конечно, вызывает много вопросов. Например, инициатива о досрочных президентских выборах исходила от Ассамблеи народа Казахстана (АНК). По меньшей мере странно, что казахстанцы якобы пишут письма с просьбой о проведении досрочных выборов именно в этот орган. Г-жа Умбеталиева напоминает, что этот год юбилейный для АНК, и, видимо, решили эту дату использовать, как показалось власти, должным образом. «К тому же другие возможности были уже использованы, повторяться было бы неоригинально. Вот выбор и остановился на АНК. Конечно, это и странно, и удивительно, что казахстанцы пишут в АНК. Это как бы такой старый советский принцип, писать письма в редакции газет, в партию и так далее, то есть такой “проверенный” способ обратной связи. Ведь в действительности никто проверять не будет и тем более требовать, чтобы предоставили эти письма. Но звучит очень «красиво» — смысл такого посыла ясен: власть учитывает мнение народа, более того, следует ему»,— высказывает она свое мнение «Эксперту Казахстан».

По словам политолога Максима Казначеева, АНК рассматривается властями в качестве консолидирующего общественного института, работающего непосредственно с населением, условно говоря, «надпартийного». «Поэтому Ассамблея на протяжении всего периода своего существования используется властями для инициирования различного рода общегосударственных инициатив. В противном случае инициатива досрочных президентских выборов рассматривалась бы в качестве шага, отвечающего интересам лишь отдельных политических партий»,— говорит он «Эксперту Казахстан».

Правда, строго говоря, досрочных выборов обычно требуют тогда, когда возникают серьезные проблемы и сомнения в дееспособности действующей, выбранной в ходе предыдущих выборов, власти. То есть по сути АНК усомнилась в том, что Нурсултан Назарбаев — хороший президент.

Кто о чем, а мы о преемнике

Некоторые наблюдатели выдвинули версию, что на внеочередных выборах «обкатают» преемника, но опрошенные нами эксперты не верят в такой сценарий.

«Победитель и выступать, и побеждать должен в сиятельном одиночестве,— комментирует Андрей Грозин. — Иначе это будет не победа и очередной шаг к всемирно-историческому величию, а какое-то сомнительное мероприятие технического характера. Теоретически “обкатка”, если таковая запланирована, могла бы стать некоей «изюминкой» этих очередных внеочередных выборов, придать им интригу и вызвать реальный интерес и в РК и за рубежом. Но, повторюсь, в силу особого значения выборов для сакрализации поста первого человека страны каких-либо деталей, оттеняющих фигуру главного участника, быть не должно».

Вариант с преемником на этих выборах из области абстрактных, считает Максим Казначеев: «Необходимо понять простую вещь: Нурсултан Назарбаев — сам себе гарант. А потому страна будет двигаться в рамках туркменской модели транзита власти. У властей имеется условный “шорт-лист” кандидатов в преемники. Однако выбор конкретного из них будет осуществляться в форс-мажорных условиях и в соответствии со складывающимся политическим контекстом. А в таком случае если выбор фигуры преемника ситуативен — то и “обкатывать” его на текущих выборах нет смысла». То есть имя преемника не знает никто сегодня, включая и президента.

Утопией считает г-н Нурмаков и версию «коллективного преемника»: «Она предполагает готовность нынешней системы к отказу от тотального контроля над общественным полем, толерантности к дискурсу, делегированию части ответственности и прерогатив. В противном случае атмосфера недоверия внутри системы, которую демонстрирует максимальная централизация публичной политики (подозрительность режима в отношении возможных претендентов на власть, да и сам факт хронически досрочных выборов) не даст политической парадигме перевесить узкокорпоративные интересы отдельных групп, претендующих на участие в переделе власти после ухода первого президента»,— рассуждает Адиль Нурмаков.

Партия «Нур Отан», продолжает профессор, которую некоторые считают другой возможной эманацией «коллективного преемника», вряд ли сможет стать аналогом сингапурской ПНД, поскольку так и не сложилась как автономный и устойчивый политический институт. Кроме того, на его взгляд, вообще рано говорить о планах транзита в Казахстане, поскольку действующий глава государства, похоже, искренне убежден в собственной незаменимости, по крайней мере, в среднесрочной перспективе.

«Все тенденции, которым мы были свидетелями в последние годы — в политике, в области СМИ, в изменениях законодательства — никак не указывают на то, что кто-то думает об изяществе. Все, к сожалению, делается исходя из интересов режима, максимизации контроля, изгнания инакомыслия из публичного пространства — даже национальная или информационная безопасность в официальных документах читается как безопасность и незыблемость действующей власти»,— отмечает г-н Нурмаков.

Для транзита, по его мнению, это очень плохо, так как второй президент унаследует не только массу полномочий в рамках конституции, «которая и так чрезмерно “перекошена” в пользу президента и ставит все три ветви власти в подчиненное ему положение», но и огромный репрессивный аппарат. «В таких условиях транзит не приведет к более открытому и цивилизованному обществу; скорее, на этом фоне повышается риск дворцового переворота»,— резюмирует профессор.

Максим Казначеев видит проблему в том, что выборы позиционируются как референдум о доверии действующему президенту. «Их проведение обеспечит укрепление позиций вертикали власти до 2020 года. В то же время я не стал бы переоценивать консолидирующий потенциал данной кампании — в силу апатии граждан, обусловленной восприятием выборов именно как референдума»,— считает г-н Казначеев.

Адиль Нурмаков вообще видит проблему в том, с какой легкостью власть у нас идет на перенос сроков выборов. «На самом деле, если устраивать нештатную с конституционной точки зрения ситуацию каждый раз, когда кое-кто думает, что что-то может случиться в будущем, лучше вообще не проводить выборы. Досрочность выборов всегда является тревожным признаком при оценке уровня демократии в стране и допускается лишь в исключительных случаях форс-мажора или политического кризиса».

В пролете

«Если вдуматься, одна из сторон политического процесса, которая объявляет выборы, ставит себя в заведомо более выгодное положение по сравнению с оппонентами. Два месяца на выдвижение, регистрацию кандидатов и агиткампанию — это просто смешно для любого, кто знает что-то о демократических процедурах, кто понимает смысл фразы “источником власти является народ”»,— считает Адиль Нурмаков.

Оппоненты, по словам г-на Грозина, тут будут даже не спарринг-партнерами, а совершенно картонные, ничтожные в смысле влияния хоть на что-то персонажами, которые и получат свои доли процента. «У меня (подозреваю, что и у большинства граждан Казахстана), когда я прочел список из уже “заявившихся” претендентов, возник всего один вопрос: «Кто все эти люди?». От таких «соперников» просто жуть берет»,— делится своими впечатлениями г-н Грозин.

Говорить сегодня о консолидации оппозиции уже не имеет смысла. «В стране осталась единственная легитимно работающая оппозиционная политическая структура — ОСДП. Все остальные участники под теми или иными предлогами выведены из политического пространства»,— считает Максим Казначеев. Для ОСДП, по его словам, текущая избирательная кампания могла бы стать хорошей возможностью. Во-первых, использовать возможности для подготовки «партийной смены», попытаться поискать новых лидеров и спикеров в условиях реальной предвыборной борьбы. Во-вторых, отладить работу партийной машины (особенно региональных филиалов) в преддверии парламентских выборов конца 2016 — начала 2017 годов. Однако, оговаривается г-н Казначеев, у участия в выборах есть и большой минус — участвуя в избирательной кампании, ОСДП как бы легитимизирует их конечный результат.

Андрей Грозин считает, что в республике оппозиция выглядит в последние два-три года откровенно жалко и ничтожно, ее влияние на общественные настроения близко к нулю. «Власть позволяет “либерастам” и “нацикам” что-то там вещать в своих бложиках, но как-то влиять из своих гетто на общественные настроения, мягко говоря, затруднительно. А консолидация теоретически может быть возможной лишь при двух условиях: раскол элиты (в этом случае оппозиция может пригодиться в качестве еще одного инструмента в межэлитной войне) или реальная попытка извне сменить политическую систему. Ни того, ни другого в близкой перспективе, по-моему, ожидать не стоит. Следовательно, и консолидации никакой не будет, останется брюзжание в Твиттере и Фейсбуке»,— констатирует г-н Грозин.

«О каких противниках идет речь, когда оппозиционных партий, по сути, не осталось, есть только сателлиты и симулякры? — задается вопросом Адиль Нурмаков. — Лидеров беспартийной оппозиции тоже нет, отошли от дел, и даже в случае их появления барьеры при регистрации легко их отфильтруют. Ожидать, что за оставшееся время оппозиция станет значимой силой, которая станет ощутимо досаждать режиму, оснований нет,— констатирует он. — Поэтому, по-моему, тут дело в политической “традиции”, привычке проводить выборы досрочно для минимизации резонанса и вовлеченности населения в сколь-нибудь политизированный дискурс».

2011, только в профиль

Алгоритм действий при организации избирательной кампании, как уверен Максим Казначеев, будет стандартный: выдвижение кандидатов, подача необходимого пакета документов, экзамен на свободное владение государственным языком, сбор 1% подписей избирателей, агитационная кампания и подведение итогов голосования. «Если же затрагивать повестку выборов по существу, то в стране сейчас нет политических сил, которые смогли бы существенно ее трансформировать. Попытаться взломать внутриполитическую ситуацию можно, но вывести на конструктив — нет»,— считает г-н Казначеев.

С ним согласен Адиль Нурмаков: «Президентские выборы пройдут по привычному сценарию: съезд “Нур Отана” «уговаривает» действующего президента, регистрируются еще нескольких технических, «фоновых» кандидатов. Озвученный результат голосования даст повод наблюдателям говорить о завышенных цифрах явки и острить об очередных вершинах всенародной поддержки. Драматургия осталась в прошлом, в 1990‑х — как у нас, так и в России. Для режимов, которые сложились в наших странах, а также в Азербайджане, Узбекистане, Таджикистане, драматургия стала ненужным излишеством». По его словам, тот факт, что на время предвыборной кампании в обществе, как говорится, «приоткрываются окна», стал их раздражать и нервировать. «Свою роль в отказе от управляемого политического шоу сыграли “цветные революции” — темные лошадки стали непозволительным риском. Зачистка диссидентов в межэлекторальные периоды закончила работу по созданию стереотипа о безальтернативности действующего режима»,— считает профессор КИМЭП.

Отчасти с ним согласна Толганай Умбеталиева: «Ничего нового и оригинального мы не увидим, будут “слабые” по сравнению с действующим президентом кандидаты, их предвыборная программа в целом будет вписываться в курс президента. Ведь население должно понять, что только президент может наилучшим образом осуществить такой курс и что все другие претенденты думают так же, как глава государства, так как лучшего пути развития для Казахстана не существует». Соответственно, продолжает она, победа Назарбаева должна быть обеспечена наилучшим образом и выглядеть убедительной. «Политологи, эксперты, которые будут комментировать предвыборные программы кандидатов, также должны увидеть сильные стороны президентской программы и слабости соперников и убедить в этом не только электорат, но и политиков других стран. Реальных оппонентов среди действующих политиков нет и никто на такой риск — иметь свою позицию — не пойдет»,— отмечает она. Так же как в прошлой президентской гонке, продолжает г-жа Умбеталиева, кандидаты будут демонстрировать разные свои качества, но только не политические. Например, вот хороший спортсмен или художник, то есть у каждого будет своя изюминка, чтобы гонка не выглядела совсем срежиссированной.

«Конъюнктурное мышление государственного аппарата приводит зачастую к патовым ситуациям, когда каждый раз надо придумывать, чтобы что-то объяснить или в чем-то убедить. Скорее, президент повторит прошлый результат, либо добавятся сотые и десятые — самое главное, чтобы не убыло. Может, еще поиграют с регионами, к примеру, покажут высокие результаты в оппозиционных или проблемных областях — Мангистауской, Атырауской, с целью показать, как эффективно поработала команда президента за прошедший период и как успешно смогла переломить ситуацию»,— предполагает Толганай Умбеталиева. Возможно, продолжает она, еще покажут, как президент решает вопросы развития казахского языка. «В предыдущей программе президент обещал, что 99% населения будут говорить на государственном языке»,— напоминает г-жа Умбеталиева.

Сценарий текущих выборов, по мнению Максима Казначеева, апробирован в 2011 году. Не следует ожидать неких экстраординарных шагов власти, проведения реальной конкурентной кампании, равных по силам кандидатов. В Акорде сейчас нет политических менеджеров, которые умеют проводить конкурентные выборы. Только через использование административного ресурса и тотальный прессинг официальных СМИ.

В то, что власть готова к «тонкому» сценарию, не верит и г-н Нурмаков. Времена, когда в ходе выборов политтехнологически расставлялись фигуры, политические партии, которые занимали определенную нишу (бизнес, сельхоз и т.д.) и там формировали дискурс, похоже, давно миновали. «Повторять этот эксперимент они не будут,— говорит г-н Нурмаков. — Бесславный конец ранее существовавших “секторальных” партий, о которых вы говорите — «Асар», Гражданская, Аграрная, — говорит о том, что появление на публичном поле иных центров тяжести недопустимо с точки зрения режима».

Жди беды

После проведения досрочных президентских выборов, по словам Максима Казначеева, власти предпримут несколько непопулярных социальных мер, в первую очередь речь может идти о девальвации тенге и очередном «сбрасывании» социальных обязательств в отношении граждан. «Кроме того, исчезнет необходимость в сдерживании роста безработицы, инфляции и роста тарифов. Говоря в общем, казахстанцам придется очень туго затягивать пояса»,— считает он.

Толганай Умбеталиева, напротив, не верит, что после выборов что-то кардинально изменится: «Сейчас для власти важны не реформы или преобразования, а стабильность и контроль за протестностью, и, соответственно, как это наилучшим образом осуществить. Если судить по последнему посланию, то политическая сфера остается без изменений, единственное, они должны представить концепцию “Мангилик ел” и определиться, как будет происходить нациостроительство»,— предполагает она. В общественной жизни, по ее словам, у власти есть интерес к субъектам гражданского общества: возможно, будут предложены идеи как по контролю над этим сектором, так и о том, как использовать «провластные» НПО. «Мы видим, что усиливаются репрессивные меры в отношении гражданского общества и их инициатив, здесь я имею в виду и в отношении СМИ. Поэтому думаю, что если и будет движение, то в сторону ограничения и усиления силового давления, но не в сторону демократии»,— прогнозирует г-жа Умбеталиева.

Читайте редакционную статью: Бутафория должна быть достоверной

Не имеет значения

Политолога Дастана Кадыржанова очевидно раздражает ритуальный характер казахстанских выборов и вообще кондовость используемых политтехнологий.

— По какому сценарию пройдут президентские выборы? Почему нас не балуют политической драматургией и в выборах полностью отсутствует интрига?

— Я не думаю, что смогу сказать про предстоящие выборы что-то экстраординарное. Чтобы предсказать их сценарий, не требуется никаких экспертных знаний или некое особое понимание глубинных процессов. Все бесхитростно до умопомрачения. В сущности, наши граждане даже не понимают, где все-таки проходит грань между возможностями политики и простым издевательством над здравым смыслом. Последняя интрига этих выборов заключалась в том, будет Назарбаев баллотироваться или нет. Причем мы прекрасно понимаем, что этой интриги в принципе никогда и не существовало — просто перед нами разыгрывался довольно второсортный и далеко не новый театральный сценарий. И, кстати, неинтересный.

Даже если предположить, что в процессе регистрации появится некая нетривиальная персона. Вот, к примеру, ходят слухи о том, что самовыдвинется некая фигура из числа административной элиты, якобы для того, чтобы изобразить электоральную интригу. Но вы же понимаете — этот, с позволения сказать, «конкурент» должен извернуться на нет, чтобы соорудить хотя бы нечто удобоваримое под видом предвыборной платформы, хоть чем-то отличающейся от президентской, но при этом не противоречащей ей в основных тезисах. Или изобразить некий внутриэлитный конфликт. То есть ему позволят «дерзить» в разумных пределах. Эти пределы быстро станут понятными уже на второй день агитации. И вполне внятно обрисуют ролевые контуры персонажа. Мы прекрасно понимаем, что это буффонада, а персонаж — клоун. Любая платформа, на которую он будет запрограммирован, будет иметь одноклеточную задачу. Вроде «он должен отвлечь националистов» или «оттянуть голоса городских маргиналов» и прочая чушь.

Я как-то написал в социальных сетях, что на самом деле казахстанский электорат — это Центризбирком и куча каких-то непонятных бумаг. В ситуации, когда электорат и его выбор — это условность, все эти ролевые игры не будут иметь ровно никакого значения.

Просто потому, что та группа элиты, ответственная перед президентом за выборы, уже заранее сидит в капкане «процентов елбасы» — то есть минимум 90 с лишним процентов. И пусть они попробуют только их не выполнить.

— Почему?

— Во-первых, потому что результаты выборов — это некий рейтинг политических фигур. И появление после них любого «политика номер два», который останется таковым до следующих выборов — это нежелательный сценарий для Назарбаева. «Политика номер два» просто не должно быть — и точка. Это путает все карты в программе «выборы преемника», создавая чрезмерно отчетливые контуры для непонятно кого. Во-вторых, приближенные президента настолько переусердствовали в убеждении главы государства в том, что он реально безусловный народный лидер, что елбасы вполне закономерно может потребовать с них электорального подтверждения. Потому что под фразами «всё хорошо, Нурсултан Абишевич!» и «народ поддерживает эти меры», которыми они с удовольствием оперируют перед президентом, скрывается их элементарное неумение эффективно управлять государством. Электоральный провал будет означать фактический провал их политического кредо, построенного на откровенном очковтирательстве.

Президент Назарбаев даже может прекрасно понимать, что на самом деле в это трудное время массовая поддержка населением официального курса — это фантом. Но он не откажет себе в удовольствии понаблюдать за тем, как его окружение лезет из кожи вон, чтобы доказать ему нечто, абсолютно противоположное очевидности. Оценить рвение и тот «безудержный креатив», которым будут охвачены целые группы политических интриганов и паразитов.

— Проявит ли себя как-то оппозиция в эти выборы?

— Невозможно предположить участие реального представителя оппозиции в предвыборной гонке. По ряду причин. Первое — оппозиция сегодня не может выставить единого кандидата в силу своей распыленности. Второе — Акорда, несмотря на неумение мыслить «тонкими» технологиями, все же обладает безошибочным инстинктом по поводу того, откуда может исходить реальная опасность. И моментально на нее реагировать всем своим силовым, а другого и нет, ресурсом. Поэтому либо этот оппозиционер будет «отстрелян на подходах» во время регистрации, либо если он пройдет жернова регистрации — это будет означать, что он уже давно не представляет никакой опасности, настолько будет выхолощена его позиция и возможности влиять на умы граждан страны. А это фактически означает появление в гонке еще одного клоуна-ролевика.

— Готовы ли власти с помощью выборов-2015 задать тренд на будущее. Например, политтехнологически расставить фигуры, политические партии, которые займут определенную нишу — бизнес, сельхоз и т.д.?

— Начнем с того, что наши власти никогда не отличались умением разыгрывать «тонкие» сценарии. Все сценарные линии, разрабатываемые в Акорде — это грубо закрашенный холст, который даже не пытаются выдать за живопись. В ситуации, когда конкуренция в сфере общественно-политической мысли подавлена административно-полицейской машиной, спрос на умные и дальновидные решения небольшой. Поэтому нет и речи о попытках сформировать цивилизованные контуры будущего. Внутренняя политика ведь у нас управляется «в ручном режиме» по принципу «здесь Родос, здесь прыгай». Сейчас выборы, а завтра будет завтра.

Проблема в том, что наша внутренняя политика оказалась в весьма странной сети ловушек, исходящих от внешней политики. Те партнеры, которые вчера казались незыблемыми, сегодня могут устроить нам большие проблемы. Информационно мир поделился на несколько частей, в которых столкновение ценностей носит откровенно бутафорский характер. На самом деле это перетягивание каната в сфере конкретных интересов, причем весьма прагматических. Однако имитация ценностного противостояния все же есть, например, между Россией и Западом. И, к сожалению, основные тренды того, что происходит в нашей внутренней политике, ситуативно зависят от того, в какую сторону склоняется чаша весов в мировом противостоянии.

— А в чем состоит кардинальное изменение ситуации по сравнению, скажем, с двухтысячными?

— Раньше пакет внешних требований исходил из определенных иностранных и международных институтов, которые требовали свободных выборов, прав человека и прочая. Наши власти их придерживались, потому что в противном случае им было бы несдобровать. Ей очень жестко указали бы на попытки отклонения от обязательств строить демократическое общество на постсоветских руинах. Теперь часть этих ценностей откровенно демонизируется со стороны Кремля, что однако новых ценностей-то не создает, но предоставляет возможность таким авторитарным режимам, как наш, использовать отсутствие твердых критериев развития в свою пользу. Например, тупить политические и гражданские свободы, ссылаясь на то, что, дескать, «пока подождем». Оказывается, это и не совсем общепризнанные ценности, надо «вдумчиво разобраться», ну и прочий камуфляж диктатур.

С одной стороны, такое противостояние создает огромные возможности для тиранов всех мастей, побыть сомосами, «нашими сукиными сынами», которых от критики оберегает геополитическое противостояние. Например, это позволяет проводить вот фарсовые выборы в ситуации, когда многим центрам силы «не до казахстанских подробностей». Однако, с другой стороны, ошибиться с тем, в какую сторону следует разворачивать внешнеполитический флюгер — это огромный риск. Причем риск полного обрушения внешней поддержки режима. Поэтому максимальный туман желателен — два шажка в одну сторону, три в другую и потом ожидание — кто кого поборет: тигр, медведь или орёл? А там видно будет: возьмет верх Запад — вот у нас выборы, либерализация, мы даже конституционную реформу обещали, да. Возьмет верх Россия — вот «дедолларизация», вот «твердая рука», вот «евразийство», вот «скрепы», э-ге-гей! А пока смешаем все это в одно — и пусть получится то, что получится, а ломать голову им всем некогда — своих проблем выше крыши.

— То есть внутренняя политика у нас полностью определяется внешней?

— Нет, было бы несправедливым утверждать, что внутреннее положение в стране уж совсем никакой роли не играет. Наоборот, здесь ситуация еще более пугающая. В первую очередь потому, что взрывоопасность приобрела просто невероятные масштабы. Очаги открытого возмущения возникают повсюду и развиваются с поражающей быстротой. Причем темами может стать что угодно — от ролика на ютубе до межнационального столкновения. То, что все эти всплески агрессии, при росте интенсивности, не переросли в нечто более опасное и неконтролируемое, скорее пока счастливая случайность.

Социальная опора политического строя уже очевидно сузилась донельзя. Причем процесс не улучшается. Месседжи представителей власти и даже самого президента не просто не «покоряют сердца». Наоборот — вызывают глухое возмущение, озлобленность и саркастический смех. Это очевидный кризис политической системы, и это признает и сам «основной кандидат», заявляя о необходимости конституционной реформы. Но лимит искреннего доверия уже однозначно утерян. Он, скорее всего, найдет свое воплощение только «в непонятных бумагах Центризбиркома».

Интервью взял Аскар Машаев

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?