Последние художники

Несомненно талантливые работы киргизских и казахстанских художников, скупаемые сегодня коллекционерами,— это, возможно, последние ценные произведения, которые родятся в Центральной Азии в этом столетии

Последние художники

Собрания как отечественных, так и зарубежных коллекционеров все чаще пополняются работами киргизских художников. Некоторые алматинцы, увлеченные живописью и графикой, порой устраивают себе специальные туры в Бишкек, чтобы заполучить работы тамошних авторов. Они утверждают, что работы, которые можно встретить в галереях соседней страны, проникновеннее и живее, чем у наших соотечественников. Мастера контемпорари арта из Страны небесных гор то производят фурор на Венецианском биеннале, как это случилось в 2005 году, когда центральноазиатский павильон попал в тройку лучших, то дают критикам новый материал для восторженных отзывов, а ретроградам — повод для тяжелых вздохов. Создается впечатление, что «киргизский феномен» возник из ниоткуда, словно мираж в пустыне, но так ли это на самом деле? И есть ли чему поучиться у киргизстанцев нашим мастерам? «Эксперт Казахстан» решил провести краткий сравнительный обзор ситуации с современным изобразительным искусством в Киргизстане и Казахстане, попытавшись понять, в чем сходство и различие нашего и киргизского путей.

Голод как стимул

Киргизстанский эксперт в области искусства, автор множества книг и статей Эмиль Джумабаев, сын знаменитого художника Джамбула Джумабаева, поделился с «Экспертом Казахстан» своим видением «киргизского феномена». К слову, как признается Эмиль, по специальности он кинорежиссер: «Когда нет работы, а ее почти всегда нет, я кое-что пишу»,— делится он. Возможно, именно благодаря этой разносторонности взгляд г-на Джумабаева на проблему весьма философский.

«Помимо понятных мотивов: честолюбия, желания славы и денег, творческой конкуренции, существует еще один очень важный аспект или, пожалуй, группа аспектов,— делится Эмиль своей точкой зрения на основные факторы, способствующие любви к художникам из его страны кураторов международных выставок. — Периферийность Киргизстана, ужасающая культурная выключенность из мировых трендов, все увеличивающаяся деградация страны, общества, а значит и культуры, полное отсутствие арт-рынка заставляют художников проявлять фантастическую изобретательность и энергию для того, чтобы реализоваться и остаться в истории изобразительного искусства. То есть, помимо прагматической стороны, существует еще и экзистенциальная, порой не осознаваемая самими художниками, но, безусловно, ощущаемая. Это буквально вопрос существования либо небытия. Отсюда и активность. Немецкий мыслитель и социолог ХХ века Макс Вебер как-то заметил, что “сытые народы не зацветают никаким будущим”. Киргизские художники — народ “голодный”».

По поводу других, помимо участия в выставках, факторов, обусловивших высокий уровень известности киргизстанских художников в мире, г-н Джумабаев говорит: «Здесь, боюсь, не обойтись без “мистики” и “национальной гордости”. Видимо, за два с лишним тысячелетия своей истории киргизы накопили колоссальный запас творческих сил, что подтверждается наличием эпоса “Манас”, а благодаря советскому проекту модернизации, чем и был на самом деле СССР для Евразии, получили каналы и формы для проявления этих народных творческих сил». В качестве примера эксперт указывает на феномен Чингиза Айтматова и киргизского кинематографического «чуда», «от которого не осталось и следа после 2000‑х, но это отдельная тема», добавляет он. «Киргизское изобразительное искусство относится к высочайшим достижениям модернистской киргизской культуры,— продолжает г-н Джумабаев. — В 70‑е годы прошлого века такие художники, как Джамбул Джумабаев, Сатар Айтиев, Аман Асыранкулов, подняли планку киргизского изобразительного искусства до мирового уровня. Была создана национальная школа живописи, одна из сильнейших в Советском Союзе. Очень яркие талантливые художники заявили о себе в конце 80‑х — начале 90‑х гг. Это Жылкычи Жакыпов, Жыргал Матубраимов, Талант Огобаев, Адыл Байтереков, Кадыр Беков и другие». Действительно, искусствоведы высоко оценивают влияние ситуации, сложившейся в киргизстанском искусстве времен перестройки, в сложении современного искусства этой страны. Тогда художники Киргизстана успели поучаствовать и в знаменитом эстонском андерграундном семинаре, что в какой-то степени стало предтечей их грядущей фестивальной активности. Молодые горячие художники «Новой волны» конца 80‑х не ограничивались рамками определенного жанра при общей модернистской направленности. Ослабевший государственный диктат в сфере искусства позволил им активно привлекать социальную тематику для создания произведений. В наступившие следом 90‑е современное искусство в стране сгруппировалось вокруг архитектурной студии «Музей», в которую входили далеко не только одни архитекторы,— именно она, можно сказать, выпестовала и Муратбека Джумалиева, и Гульнару Касмалиеву, и Улана Джапарова, прогремевшего со своими фотоинсталляциями на выставках в Берлине и Женеве в 2002 году.

«Профессиональный уровень и творческая самобытность позволили киргизским художникам в том числе остаться в профессии и не умереть с голоду в условиях полнейшего равнодушия государства к собственной культуре,— делится далее Эмиль Джумабаев. — Почти все вышеперечисленные и многие не упомянутые мною художники продолжают жить и работать. Появились художники более молодые относительно поколения, заявившего о себе в начале 90‑х,— они также активны и ищут любые возможности для реализации. Но вот творческий потенциал у них гораздо меньшего калибра. Их держит в форме инерция киргизской школы, но с каждым годом она слабеет. Чисто психологически их обнадеживает сравнительно крепкое владение ремеслом на фоне среднеазиатских коллег, но, я считаю, это утешение для слабых. Что до тенденций: есть у нас необыкновенно креативный культуролог Гамал Боконбаев, вот он в последние годы всерьез взялся за возрождение киргизского модернизма на новом этапе. Он-то понимает, что живопись безгранична и неисчерпаема. Других в полном смысле тенденций я не вижу. А от претенциозности все давно уже устали»,— резюмирует искусствовед.

Выигрывают, как всегда, трансляторы

Гамал Боконбаев, один из ведущих киргизстанских экспертов по современному искусству, считает, что «активному участию в международных выставках содействовали подготовленность и осведомленность художников Киргизстана. Художники сумели быстро усвоить параметры современного и фестивального искусства. Этому способствовала успешная деятельность Центра современного искусства Алматы и тесное взаимодействие с казахстанскими художниками. Эти связи сохраняются и сейчас, но пик взаимодействия пришелся на 1995–2005 годы. Именно в 2005 году при содействии меценатов Киргизстана удалось организовать павильон Центральной Азии в Венеции. Участвовала команда художников Киргизстана, Казахстана и Узбекистана»,— рассказывает г-н Боконбаев.

Центр современного искусства Алматы был создан Фондом Сороса в 1998 году. Основной своей миссией центр постулировал поддержку современного искусства в Казахстане и, что важно, интеграцию его в мировой художественный процесс. При всем при том организация оставалась уникальной в своем роде культурной инициативой во всей Центральной Азии, и появление ее именно в нашей стране создавало значительные преимущества для казахстанских художников. Однако сегодня от центра осталось одно только электронное представительство в виде давно не обновлявшегося вебсайта.

«Большое значение имело участие в проектах по линии культурного обмена. Помог элемент новизны, но успех в коммерческих жестких проектах был не такой впечатляющий,— подчеркивает далее искусствовед. — Совершенно никакой поддержки государство не оказало, но зато бизнес-структуры оказались выше в понимании благотворного влияния современного искусства и необходимости вписываться в международный, западный контекст».

Г-н Боконбаев признается, что он лично не видит высокого уровня известности художников Киргизстана на международной арене: «Я вижу ничтожно малое количество имен, которые питаются от местного контекста и втихую “нами торгуют”,— констатирует он. — Они, пользуясь связями и хорошим знанием английского языка, выдают общие достижения за свои собственные. Втихую, потому что гласность им не нужна. В общем, одни генерируют контекст, а другие его транслируют. Выигрывают, как всегда, трансляторы». С сожалением искусствовед констатирует и наметившийся регресс в области современного искусства страны: «На мой взгляд, неформальное движение полностью выдохлось. В немалой степени это кризис фестивального искусства в целом. Все увязло в мелких интригах и обвинениях друг друга в “неправильности”»,— делится Гамал Боконбаев. Для текущего момента характерно отсутствие единого координирующего центра, художники развиваются поодиночке. В этом смысле парадоксальна живучесть такой советской структуры, как Союз художников. «У них есть рынок, сформированный не ими, в другой, уже несуществующей стране, но он у них есть. И он очень живуч. Потребителями республиканской живописной школы являются ценители из Казахстана, Турции, Китая. Такое впечатление, что под влиянием Конфедерации союзов художников у республиканского объединения появляется второе дыхание. Союз художников начинает понимать пагубность застоя, архаичности, что, кроме сохранения традиций, нужно их еще и развивать, осваивать интернет, работать с обществом и прислушиваться к современным методам и мировым процессам».

А тем временем известная художница из Киргизстана Халида Шимова, пишущая картины в стиле «наив», соглашается, что международные выставки, в которых периодически участвуют художники ее страны, способствуют рекламе и узнаваемости на международной арене, но подчеркивает определяющую роль личности и мастерства отдельного художника. «Это касается практически всех художников, независимо от региона,— востребованность,— утверждает художница. — В старину мастеров кисти было столько, сколько требовалось. Сейчас же их значительно больше, чем это необходимо, пусть это и грубо звучит. А там, где много, там и качество страдает, пропадает уникальность и, соответственно, желание покупать “массовые изделия”». Г-жа Шимова считает, что реклама, количество статей в СМИ об искусстве и выставочная деятельность в Киргизстане далеки от совершенства. «И, конечно же, вкус и покупательская способность граждан оставляют желать лучшего»,— добавляет она.

Ветеранам гламур не нужен

Между тем по нашу сторону границы раздольем для современного искусства также не пахнет. Известный российский «антрополог-урбанист» Елена Трубина, посетив южную столицу, констатировала: «Тот образ алматинского искусства, который взирает на тебя с установленных в городе лайтбоксов,— он очень странный. Там сплошные яблоки, пожилые женщины и батыры. В то же время ты видишь бутики практически всех известных европейских марок на улицах города. Так получается своеобразный разрыв между тем, как с тобой говорит сам город, и тем, о чем говорит его искусство». По мнению г-жи Трубиной, одна из основных проблем изобразительного искусства в Казахстане состоит в том, что практически отсутствуют специализированные галереи, институции, а репертуар имеющихся коммерческих галерей монотонен. Развивая свою мысль, Елена резюмирует, что нет культурного агента, который бы занимался сведением воедино культурных событий. Искусство попросту некому продать.

Искусствовед Валерия Ибраева, возглавлявшая Центр современного искусства Сороса в Алматы, ныне закрывшийся, замечает: «У нас есть молодые художники, и у нас есть фестиваль современного искусства “АртБатФест”, неуклонно движущийся в сторону гламура. При этом выставляющиеся на нем молодые художники почему-то называют себя андерграундом. “Герои девяностых”, как мне кажется, снисходительно на это все смотрят и не хотят участвовать в “пародии на искусство”. Молодые все хотят за границу, они все хотят продаваться. Делать искусство они не очень хотят, они хотят выставок, тусовок. И я пока не вижу у них в глазах того огня». С одной стороны, как признается искусствовед, это печально, однако с другой стороны — хорошо, «я знаю, в какой нищете жили “герои девяностых”». Таким образом, резюмирует г-жа Ибраева, в стране есть гламурная молодежь, есть поколение «ветеранов» девяностых, есть одиозная фигура 18‑летнего стрит-арт-художника Паши CAS, автора акции «Трусы акимату на Год культуры» и скандально известного баннера «Всемпох». «А также есть факт, заключающийся в том, что вместе им всем пока не сойтись, и это все-таки печально».

Свободные и голодные художники

Директор бишкекской галереи «М» Мээрим Акматкулова считает, что «продвинутость» киргизских художников объясняется уникальным сочетанием хорошей школы и бедности.

— Бытует мнение, что киргизские художники интереснее казахстанских. Что вы думаете об этом?

— Я с этим не совсем согласна. Конечно, киргизские художники учились в основном в России. Дело в том, что в советское время в Киргизии не было художественной академии, поэтому художники, которые хотели совершенствоваться, ехали учиться в Московский академический художественный институт имени В. И. Сурикова или Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. А а это лучшие школы во всем мире. В Казахстане была своя художественная академия, которая, как ни крути, все же уступала российским заведениям по качеству образования. Тем не менее много и казахстанских художников, которые учились в этих заведениях. Соответственно, нельзя говорить, что киргизские художники более профессиональные. Мне кажется, они более активные, самостоятельные.

— Почему?

— Дело в том, что киргизским художникам государство никогда не помогало и не помогает. Более того, в самой Киргизии им трудно продать свои работы, поэтому они все стараются активно выезжать за рубеж за свой счет. Они участвуют в международных выставках, стараются выставляться в иностранных галереях. Поэтому в мире складывается впечатление, что киргизские художники более талантливые. Я бы сказала, что они просто больше рекламируются. По-другому они попросту не выживут.

Вместе с тем киргизским художникам приходится постоянно совершенствоваться, поскольку они конкурируют не между собой в республике, а на мировом рынке с лучшими художниками мира. И тут банальности не проходят, поскольку все сразу видят уровень работ.

Уровень киргизских художников действительно высок. Каждый пытается найти свой стиль, поэтому в Киргизии есть разнообразие. Потом, не стоит забывать, что киргизские художники всегда были свободны, им государство никогда не диктовало тематику. Каждый сам выбирает, что ему интересно. Вы же помните, как в советское время чиновники Министерства культуры навязывали художникам темы, например «соцреализм». В Киргизии никогда этого не было, нет и сейчас.

— Но все же киргизские художники пользуются спросом у казахстанских ценителей искусства?

— Да, буквально на днях мы получили очередной заказ на выполнение триптиха на конкретную тематику от казахстанского бизнесмена. Работы у нас хватает, в галерею к нам также приезжают за картинами. Кроме того, мы участвуем в параде галерей, который пройдет в Анкаре с 11–15 марта. Еще мы планируем привезти работы киргизских художников в Алматы на парад галерей, который проведет Государственный музей искусств имени А. Кастеева в рамках своего 80‑летия.

Интервью взяла Айжан Шалабаева

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом