KASE уйдет с молотка

Исчерпав собственные возможности развития Казахстанской фондовой биржи (KASE), Национальный банк намерен найти партнера

KASE уйдет с молотка

В середине января глава Национального банка Кайрат Келимбетов объявил о намерении снизить долю государства в капитале KASE с 50,1 до 25%. «С пониманием того, что мы хотим привлечь стратегических инвесторов для повышения технологической наполняемости биржи»,— пояснил свою точку зрения чиновник.

Данное заявление удивило экспертов рынка. Еще недавно, весной 2013 года, регулятор, наоборот, усилил стратегический контроль над KASE, повысив долю участия с 12 до 50,1% акций.

По мнению руководителя группы компаний «Сентрас» Ельдара Абдразакова, стратегическим инвестором для KASE лучше выступить иностранной бирже, поскольку новый акционер в обязательном порядке должен быть профессионалом из этой индустрии.

— Бывший председатель правления Национального банка Григорий Марченко объяснил причину увеличения доли Национального банка в капитале биржи тем, что «биржа — это часть инфраструктуры и регулятору нужен достаточный контроль над этим сегментом». На ваш взгляд, что изменилось с того момента, стала ли KASE более эффективной?

— Если вспомнить историю, то инициатором увеличения доли регулятора в капитале KASE был председатель Нацбанка Марченко. Решение было вызвано опасением роста активности частных инвесторов: мол, частные инвесторы могут неправильно и не в ту сторону развивать фондовый рынок, перепродать свой пакет иностранцам, а государство в лице Национального банка осуществит развитие более правильно и корректно в национальных интересах.

Также вспомним, что до расширения доли Национального банка биржа была уникальной организацией, в которой не было доминирующих и контролирующих акционеров, максимальное участие частных инвесторов законодательно ограничено 20%. Капитал биржи был раздроблен между многими участниками рынка, а менеджмент биржи был одним из наиболее профессиональных в корпоративном секторе страны. Была создана уникальная система, при которой сохранялся баланс интересов различных игроков рынка.

За время существования биржа прошла стадию развития от некоммерческой организации до трансформации в коммерческую под влиянием РФЦА. Я думаю, что г-ну Марченко действительно хотелось большей управляемости биржи. Притом что рычагов управления и так было достаточно: все знают, что биржа — зарегулированный институт, где кадры утверждаются регулятором и где в обязательном порядке в совете директоров присутствуют представители Национального банка. И любой значительный шаг биржи согласовывается с регулятором.

Но, видимо, идея состояла в том, чтобы не допустить консолидации акционерного капитала частными инвесторами. Эта инициатива пришлась на тот момент, когда группа «Сентрас» увеличила свой пакет акций до восемнадцати процентов, а доля Национального банка составляла двенадцать процентов. Мы были заинтересованы в долгосрочном развитии инфраструктуры биржевого рынка и консолидировали крупный пакет акций.

Но вместо сотрудничества с рыночными операторами Национальный банк решил увеличить долю до контрольного размера. Кроме эмоциональной подоплеки я не вижу адекватного объяснения этому решению. Стала ли биржа профессиональнее? Скорее всего, нет. Частные операторы отстранились, у них нет интереса стратегически развивать биржу, которая превращается больше в некоммерческую структуру, и при полном отсутствии инструментария влиять на принятие решений.

— С чем, по-вашему, связано решение регулятора найти стратега для биржи?

— Должны появиться акционеры, которые смотрят не на краткосрочное развитие, а на системное развитие инфраструктуры рынка в долгосрочном плане.

— Иными словами, регулятор осознал неадекватность своего решения?

— Думаю, новая команда Национального банка стала разбираться с механизмом своего влияния на биржу и поняла, что он и так достаточный. «Золотая акция» была и остается у регулятора. Ведь понятно же, что с такой долей регулятора у частного сектора появилась апатия к участию в капитале биржи, опять же при отсутствии влияния на решения мажоритария. Когда у вас нет возможности влиять на решения — вы отстраняетесь.

Трудно поверить, что из неоткуда вдруг возникнет абстрактный частный инвестор, как говорится, из «сельхозников», который будет способен развивать биржу в статусе миноритария, или что появится очень профессиональный и абсолютно независимый директор. В идеале именно государство должно быть кровно заинтересовано в появлении стратегических операторов и инвесторов — стейкхолдеров. А согласование интересов стейкхолдеров просто необходимо для стабильного функционирования рыночной инфраструктуры и развития рынка. Вы поймите, что в рыночных условиях невозможно решать проблемы директивно, нормативными документами. Скорее всего, текущее руководство Национального банка и биржи понимает, что нужен не столько акционерный контроль для влияния на развитие биржи, сколько активное вовлечение долгосрочных инвесторов.

— Кого можно считать долгосрочными инвесторами?

— Здесь нет единого ответа. Попадается инвестор, который пытается скорее продать софт и получить в перспективе отдачу на свои инвестиции, распространяя стратегическое влияние под давлением операционных моментов. Другой инвестирует, устав от своего основного бизнеса. Для меня важная черта — стратегический инвестор в обязательном порядке должен быть профессионалом в этой индустрии. А кроме того, понимать, что биржа — инфраструктурный проект и быстрой прибыли и тем более сверхприбыли на нем не заработаешь. Участникам рынка важно, чтобы этот инфраструктурный проект развивался в правильном направлении и заложил основы для развития биржевого и смежных рынков. Уже давно назрел вопрос: кто несет ответственность за неразвитость фондового рынка? Кто наиболее заинтересован в его долгосрочном развитии: чиновники или долгосрочные системные инвесторы?

— Всегда считалось, что стратегом должна выступать иностранная биржа, которая может дать KASE технологии, практику и опыт. На ваш взгляд, нужна ли нам в качестве стратега какая-либо из зарубежных бирж? Или все-таки ставку делать на казахстанскую компанию, может быть, даже «Сентрас», раз у вас был к бирже в свое время большой интерес и видение, как ее развивать…

— Тот капитал, который мы потратили на скупку акций биржи в свое время, чтобы консолидировать пакет, Национальный банк просто размыл. Регулятор принял решение, которое пошло во вред миноритариям биржи и развитию института. И сделали это командно-административным путем. Мы не ожидали от господина Марченко, что им будет выбран именно этот путь. Хотя, повторюсь, у Национального банка был и остается полный механизм влияния на биржу и ее управление.

Понимая все это, трудно ожидать, что сегодня появится стратег из Казахстана. Во-первых, все обожглись, во-вторых, невозможно взаимодействовать с Национальным банком в таком режиме. Мы часто говорим на разных языках. Я лично был бы очень рад, чтобы появилась иностранная биржа, с которой можно говорить на профессиональном языке.

— То есть все-таки это должна быть иностранная биржа?

— Разговоры такие идут. При снижении участия государства иностранная биржа может стать более прогрессивным катализатором развития нашего рынка.

— Не получится ли так, что иностранцы придут зарабатывать на нас?

— Конечно, биржи — коммерческие организации. Но тем не менее это профессиональные игроки в биржевой индустрии. Объединившись с таким игроком, мы сделаем намного больше для развития рынка.

— Как, по-вашему, должна стратегически развиваться биржа? В свое время биржа позиционировала себя как торговый посредник и техническая площадка. Затем, с 2006 года, когда наши компании стали выходить за капиталом в Европу, пришло понимание, что нужно занимать более активную маркетинговую позицию. И вот сейчас вновь биржа говорит о том, что она — лишь технический оператор. Мне кажется, в наше время будет сложно выжить, ориентируясь исключительно на техническое предоставление услуг и раскрытие информации…

— То, что биржа сегодня видит себя лишь посредником — естественная реакция на действия регулятора по ручному управлению рынком. В моем понимании биржа не может быть просто техническим оператором. Развитие фондового рынка на нынешней стадии невозможно без активного вовлечения биржи. Это некий стержень экосистемы, основополагающий для развития рынка. Именно биржа может сегодня способствовать развитию как отдельных институтов, так и в целом культуры сбережений и инвестиций.

Когда мы наращивали свой пакет, то ожидали появления на бирже подобных нам других крупных игроков, чтобы с появлением пяти-шести системных операторов можно было бы эффективно и комплексно развивать биржевой рынок. Но появление даже одного крупного акционера вызвало у регулятора тревогу.

Подобные системные операторы, получив опыт коллективного взаимодействия и администрирования рыночной инфраструктуры, помогли бы адаптировать систему рыночного саморегулирования. Вместо этого мы остались на стадии слепого копирования западного опыта: переписываем закон о ценных бумагах США, а потом начинаем дебатировать о том, почему он не работает в Казахстане, и придумываем новые законодательные акты, чтобы он работал. А он и не будет работать. Мы с американским рынком находимся на разных стадиях институционального развития: у нас много директивного в регулировании рынка, нормативы упреждают практику. Поэтому много вещей только предстоит сделать, чтобы перестроить рынок на рыночные рельсы. И биржа — сегодняшний форпост в плане организации взаимодействия рынка и регулятора.

КОММЕНТАРИЙ

Татьяна Батищева

 

В поисках варяга

Судя по всему, Национальный банк, взявший под жесткий контроль инфраструктуру финансового сектора, разворачивается в сторону рыночных отношений: ситуация на фондовом рынке показывает стратегические просчеты, неуверенность и непонимание регулятором того, в каком плане развивать фондовый рынок и KASE — его важную часть.

В последние годы государство целенаправленно шло к усилению влияния на финансовом рынке через создание мегарегулятора в лице Национального банка и консолидацию в государственных руках ключевых звеньев финансового сектора. В частности, потребовалось образование единого регистратора на базе Центрального депозитария ценных бумаг, а также учреждение единого пенсионного фонда под управлением государства. Весной 2013 года Национальный банк закольцевал передел рынка контролем над фондовой биржей. И делал это фактически в рейдерском духе: проведя допэмиссию и размыв пакеты частных акционеров.

В масштабах рынка получилось элегантное решение, когда базы акционерных обществ, пенсионная ликвидность и торговая площадка оказались в одних руках. С такой позицией Национальному банку гораздо проще вести диалог с оппонентами и, конечно, замалчивать информацию, в распространении которой регулятор не заинтересован.

В частности, по многим размещениям тенговых облигаций банков в ноябре-декабре 2014 года отсутствуют данные, какие категории инвесторов стали покупателем этих бумаг, хотя, например, инвестиционные приоритеты ЕНПФ — любопытная информация: хочется знать, по какому принципу ЕНПФ покупает облигации одних эмитентов и отчего не покупает других?

В отличие от регистраторского бизнеса, не требующего к себе повышенного внимания (хотя на развитых рынках депозитарии, в отличие от казахстанского, оказывают множество сопутствующих услуг), и пенсионных услуг, когда фонд исправно выполняет функции, даже покупая госбумаги, фондовая биржа — специфический актив, жизнедеятельность которого зависит от здоровья фондового рынка.

Однако стремлениями к контролю это здоровье было подорвано. Создание единого пенсионного фонда под управлением государства привело к потере ликвидности в секторе корпоративных ценных бумаг и неактуальности рынка облигаций как инструмента рефинансирования займов корпоративного сектора. Конечно, для банков и национальных компаний было сделано исключение: их облигации все же включены в списки инструментов, разрешенных к покупке за счет пенсионных активов. Для биржи тоже нашлись варианты поддержки: листинговым компаниям просто запретили размещать долги вне KASE, тем самым обеспечив ей значительную долю первичного размещения и соответствующие финансовые доходы.

Тем не менее эти меры лишь частности и не дают ответа на важный вопрос: кто будет развивать фондовую биржу и вместе с ней рынок? Уход НПФ ориентирует рынок на другие категории инвесторов, прежде всего розницу. С этой целью перестраиваются принципы листинга: его нельзя больше использовать в качестве квазирейтинга и показателя инвестиционного качества. Если раньше система была построена таким образом, чтобы ориентировать инвестора на то, какие бумаги ему можно покупать, а какие нельзя, то теперь биржа переходит к тому, чтобы дать инвестору понимание, насколько бумага интересна с точки зрения торговли, а принимать решение о рисках инвестор должен сам.

Схема достаточно интересная, однако больше подходит к финансовым моделям с рыночной составляющей, где между игроками есть конкуренция за эмитента и инвестора. Помогать инвестору разбираться в тонкостях привлекательности эмитента должны соперничающие рейтинговые и информационные агентства, брокерские дома и инвестиционные банки. Но вопрос, кто будет развивать подобные бизнесы на мелком казахстанском рынке, пока остается без ответа — частный бизнес не готов рисковать, не понимая того, как дальше будет двигаться фондовый рынок. А двигаться в жестких государственных руках он никуда не будет. Потому что главный инстинкт чиновника — как бы чего не вышло.

Пересмотр отношения к управлению биржей — слабый сигнал рынку, что ситуация будет исправляться и, возможно, регулятор ослабит административную хватку, ведь новому акционеру потребуется карт-бланш на развитие биржи. В любом случае для казахстанского фондового рынка стратегический инвестор — положительная новость: имея крупную долю в капитале биржи, новый игрок будет заботиться и о местном рынке.

Скорее всего, претенденты на покупку части KASE уже есть, ведь прежде чем сделать заявление, Национальный банк должен просчитать варианты развития событий и определиться с кругом возможных партнеров. Остается пожелать, чтобы процесс рассмотрения заявок был прозрачным для участников рынка и журналистов, а будущий инвестор расписал свое долгосрочное видение развития казахстанского рынка, как говорится, еще на берегу.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики