Мы изменились

В новом году казахстанское общество будет жить в условиях большего плюрализма и меньшей безопасности

Мы изменились

В прошлом году было достаточно событий, которые не вписывались в привычный для нас образ казахстанского общества. Взрывы, террористы-смертники, кровавый итог акций протеста в Жанаозене. Было, впрочем, немало и привычного в своей экстраординарности. Досрочные выборы президента, просьба мажилиса о роспуске, досрочные парламентские выборы, внесение изменений в Конституцию. Все эти события не были случайными, они стали следствием и отражением тех перемен, которые произошли в нашем обществе. Мы изменились, а потому и мир, в котором мы живем, стал другим.

Мир перестал быть безопасным

Жить в условиях возрастающей нестабильности сегодня приходится не только жителям Казахстана. Но в Казахстане утрата стабильности переживается острее, потому что стабильность всегда провозглашалась не только одной из главных ценностей нашего общества, но и той базой, на которой покоится благополучие страны в целом.

В прошедшем году стало очевидно, что казахстанцам отныне придется жить в мире, утратившем такие привычные и успокаивающие характеристики, как безопасность, толерантность, стабильность. Наше общество столкнулось с экстремизмом в различных проявлениях — от террористических актов до публичных призывов к запрету на использование русского языка.

В качестве причин экстремизма чаще всего называют социальное неравенство и низкий уровень жизни. Конечно, распространение экстремизма как метода решения любых вопросов — политических, производственных, бытовых — стало психологической реакцией на трудности. Но ведь и двадцать лет назад равенства было не намного больше, а уровень жизни в середине девяностых был намного ниже, но терактов не было. Если раньше многие из нас воспринимали этот мир как несправедливый, то сегодня он все чаще кажется враждебным.

«Солдаты халифата» появились только в прошлом году. Но угрозы безопасности, как и прежде, носят не столько внешний, сколько внутренний характер. Казахстанцы разучились жить в условиях плюрализма.

Хронологически всплески экстремизма совпадают с экономическими кризисами и усиливаются по мере формирования конкурентной среды и снижения степени государственного патернализма. Появляется чувство тревоги и незащищенности. Этические и культурные ограничения разрушаются, и человек или целая группа людей начинают действовать по принципу «чем хуже, тем лучше».

Ускоренная урбанизация и разрушение старых социальных связей ведут к тому, что вчерашние маргиналы начинают доминировать в городах, а маргинальные виды социального поведения, часто основанные на насилии, становятся доминирующими. Неуверенность в себе оборачивается обвинением других в своем неблагополучии. Чувство собственной неполноценности преодолевается с помощью агрессии. Привычка делить весь мир на своих и чужих оборачивается неспособностью к диалогу и компромиссу. Постоянное ощущение угрозы или опасности переходит во враждебное отношение к миру и агрессивность.

Укрепление лидерской легитимности

Нурсултан Назарбаев в прошлом году получил статус лидера нации (елбасы), закрепленный в конституционном законе о первом президенте — лидере нации. Хотя политические оппоненты в своих комментариях склонны делать акцент на дополнительных полномочиях и иммунитетах, которые этот закон дает Нурсултану Назарбаеву, а официальные комментарии сводятся к «признанию заслуг первого президента», этот новый статус стал свидетельством сложившейся в нашем обществе лидерской формы правления. То, что Макс Вебер называл харизматической легитимностью, в Казахстане до недавнего времени поддерживалось незаурядными способностями Нурсултана Назарбаева в сочетании с его страстью к мегапроектам, символом чего стала новая столица. Одно только перечисление международных встреч самого высокого уровня, которые прошли в ней в прошлом году, заняло бы не одну страницу. Стабильно высокие цены на нефть, а в последнее время и на уран обеспечивали наполнение бюджета и позволяли тратить значительные средства на повышение пенсий и зарплат. Некоторые эксперты ожидали, что с приходом экономического кризиса возможности для демонстрации президентом своего всемогущества резко уменьшатся, если не исчезнут вообще. А поскольку лидеру необходимо постоянно подтверждать свои почти сверхъестественные способности, то его легитимность в глазах общества окажется под угрозой.

В действительности мы в течение всего прошедшего года могли наблюдать свидетельства того, что с приходом экономического кризиса потребность казахстанского общества в лидере только усилилась. Люди хотели видеть во главе государства человека, который взял бы на себя ответственность за решение всех проблем, который дал бы им ощущение безопасности и демонстрировал заботу о них. Нурсултан Назарбаев вел себя в полном соответствии с такими ожиданиями. Недавний пример — во время своего приезда в Актау после событий в Жанаозене президент заявил, что он назначил новых руководителей компаний «Казмунайгаз» и «РД Казмунайгаз», хотя такого уровня кадровые вопросы не входят в его компетенцию, и технически назначения были произведены на собраниях правлений компаний. Поручения президента по трудоустройству безработных нефтяников и восстановлению Жанаозена, а также об автономии компании «Озенмунайгаз» — это также типичное поведение харизматичного лидера, разговаривающего с народом через голову бюрократии.

Общество этот тип государственной власти вполне устраивает, лучшим свидетельством чего служит ставшее практически непрерывным обсуждение темы преемника Нурсултана Назарбаева. Рассматривая и сравнивая различных людей в качестве возможного лидера страны, люди фактически говорят о наследовании харизмы. То, что элиты, кланы и различные социальные группы готовы подчиняться харизматическому лидеру, но отнюдь не законам и даже не элементарному чувству самосохранения («не делай другому того, чего не пожелаешь себе»), считается само собой разумеющимся.

Хотя утверждение лидерской легитимности оформляется в виде соответствующих идеологем, возврат общества к религиозному сознанию стал ее важным фактором. Поскольку главной религиозной добродетелью является смирение, послушание, а главным пороком — гордыня, то отказ от индивидуальной воли, свободы, личной ответственности получает дополнительный стимул.

От идеологии — к религии и мифу

После обретения независимости перед Казахстаном встала задача создания национальной экономики, национальной валюты, национальной внешней политики, национального образования и всего того, что относится к набору суверенных полномочий и компетенций современного государства. Идеология, понимаемая как система идей, ценностей и принципов, также нуждалась в конструировании, причем, в отличие от экономики, создавать идеологию приходилось фактически на пустом месте.

Одновременно с распадом Советского Союза произошел и распад советской идеологии — коммунистической и одновременно имперской. Эта идеология, даже подвергнувшись эрозии в годы перестройки, до последнего времени выполняла объединяющую функцию для всего общества. Она предлагала общие для всех представления о мире и о себе, набор морально-этических ценностей для каждого человека и социальных — для общества в целом. Исчезли компартия и коммунизм как цель, к которой двигалось общество. Исчезла многонациональная империя. Сформированные советской идеологией взгляды на мир до сих пор сохраняются на индивидуальном уровне, но самой советской идеологии не стало.

Новой идеологии на месте прежней не возникло. Собственно, она и не могла возникнуть сама собой или в результате спонтанных усилий интеллектуальной элиты. Отчасти ее заместили адаптированные версии либеральной идеологии, но скорее для идейного обоснования ускоренных либеральных реформ экономики, чем для решения задач социальной мобилизации.

С точки зрения государства идеология — это то, что цементирует общество и делает его вместе с государством единым субъектом истории. Все мировоззренческие, духовные, нравственные ценности складываются в единый комплекс, позволяющий обществу идентифицировать себя с государством в конкретный период развития. И если перед государством стоит задача формирования из народа нации, то этот комплекс и представляет собой национальную идеологию.

Нужна система символов, которая служила бы основой для ответов на такие вопросы, как допустимо ли ношение хиджаба студентками, совершение намаза в рабочее время и следует ли Казахстану направлять свои войска за границу для участия в миротворческих операциях.

Отсутствие государственной идеологии компенсировалось возрождением религиозного и отчасти даже мифологического сознания, чему немало способствовала архаизация социальных отношений. В результате на тот момент, когда националистический тренд в Казахстане окончательно сложился и заявил о своих претензиях на доминирование в идеологическом поле, он уже содержал внутри себя достаточно сильный религиозный и мифологический элемент. Вопрос о том, какая религия является аутентично казахской — ислам или тенгрианство, до сих пор раскалывает националистическое движение. За двадцать лет независимости идеологии, которая помогла бы человеку ориентироваться в социальном пространстве, так и не появилось. Все большее число казахстанцев опустилось на религиозный уровень сознания. Накануне Нового года на сайте Центральной мечети Алматы появилась статья, в которой всем мусульманам напоминали о том, что Новый год — не исламский праздник.

Скандалы и споры, сопровождавшие обсуждение и принятие закона «О религиозной деятельности и религиозных объединениях», заставили предположить, что уровень религиозности казахстанского общества резко вырос. Появление религиозных экстремистов и даже «солдат халифата» привело к необходимости защиты от исламофобии уже не на международных конференциях, а в собственной стране.

Переходный период в Казахстане создал благоприятную почву и для развития мифологического сознания. В обществе возник ряд мифов, самым популярным из которых стал нефтяной. «В нашей земле так много нефти, почему же мы так плохо живем?» — вот тот стержень, на который нанизываются все общественные запросы и ожидания. Как показывают забастовки и различные акции протеста на Мангышлаке, рост социальных притязаний (даже на фоне роста доходов) разрушает государственную и усиливает этническую и даже кланово-родовую идентичность.

Очень популярным в последние годы стал миф о том, что многопартийный парламент радикально изменит политическую жизнь в сторону демократичности. Даже на экспертном уровне низкая эффективность партии «Нур Отан» как идеологического инструмента государства объясняется ее монопольным положением в парламенте, а в качестве рецепта предлагается ввести в парламент две или три партии, еще более оторванных от общества и еще менее эффективных, чем «Нур Отан».

Политический плюрализм, управленческое единство

Как мы и ожидали, в парламент, помимо «Нур Отана», прошли партии «Ак жол» и КНПК (подробнее см. «Объединяй и властвуй», «Эксперт Казахстан» № 48 от 5 декабря 2011 года). По итогам парламентских выборов в мажилисе сложится почти идеальная модель партийной системы. В ее центре находится «Нур Отан», по итогам голосования по партийным спискам получивший 83 депутатских мандата. На правом фланге — обновленный «Ак жол», претендующий на выражение интересов предпринимателей, с восемью мандатами. Левый фланг будет представлен семью представителями Коммунистической народной партии Казахстана. К ним добавятся девять депутатов, избранных Ассамблеей народа Казахстана. Они дополнят партийный плюрализм этнографическим колоритом. Если о национальности кандидатов, выдвигаемых по партийным спискам, можно догадываться лишь по имени и фамилии, то у ассамблейцев национальность — главная характеристика. 83 нуротановца, восемь акжоловцев и семь народных коммунистов дополнятся казахом, уйгуром, немцем, корейцем, чеченцем, русской, татаркой, украинцем и узбеком.

Все это партийно-этническое разнообразие объединяется фигурой президента Нурсултана Назарбаева, для которого в данной ситуации как нельзя лучше подходит титул лидера нации. Хотя он вместе со своими соратниками праздновал победу партии «Нур Отан», председателем которой является, две другие прошедшие в парламент партии в своих заявлениях поспешили присягнуть на верность президентскому курсу.

«Мы поздравляем лидера НДП “Нур Отан”, главу государства Н.А.Назарбаева и всех членов партии с заслуженной победой. Состоявшиеся выборы подтвердили факт всенародной поддержки проводимого курса, направленного на укрепление независимости и суверенитета молодого государства, осуществление ускоренных преобразований во всех сферах жизни общества», — сказано в заявлении «Ак жола».

«То, что партия “Нур Отан” набрала большинство голосов, не вызывает сомнения ни у ее оппонентов, ни у наблюдателей, ни у самих избирателей. Безусловно, ее успех — это показатель авторитета президента страны, обладающего поддержкой подавляющего большинства населения», — сказано в заявлении КНПК.

Этнографическая девятка вряд ли выступит с общим заявлением, поэтому ограничимся указанием на то, что председателем Ассамблеи народа Казахстана является Нурсултан Назарбаев.

«Ак жол» и КНПК также внесли свой вклад в легитимацию выборов. Коммунисты заявили, что признают выборы состоявшимися, что в целом они прошли в соответствии с действующим законодательством. Причем каждая политическая партия имела равную возможность осветить свою платформу, донести свои предвыборные программы до избирателя, выступить на публичных дебатах. «Считаем необходимым отметить, что все политические партии, принявшие участие в выборной кампании, имели равные возможности довести посредством СМИ свою предвыборную программу и взгляды до электората», — заявили акжоловцы.

Сразу же после того, как стали известны итоги голосования, появилось неофициальное мнение, что в парламенте будет по-прежнему одна партия, но под тремя разными названиями. Видимо, имелось в виду то, что яростных дебатов, переходящих в мордобой, от трехпартийного мажилиса ожидать приходится еще в меньшей степени, чем от старого, однопартийного. Скрытую за иронией жажду зрелищ новый парламент и впрямь вряд ли способен утолить. Но полагать, что присутствие в мажилисе Жармахана Туякбая или Мухтара Шаханова сделает парламентскую жизнь хоть чуточку веселее, могут лишь те, кто в силу своей молодости не успел увидеть работу мажилиса с их участием. Или же те, кто по причине слабой памяти успел позабыть, насколько яркой и веселой была парламентская жизнь с участием этих звезд политической сцены.

В конце концов, за зрелищами надо ходить не в парламент, а в цирк или океанариум. Для парламента же в условиях президентской республики важна не зрелищность, а оперативная совместимость всех частей и подразделений — как партийных, так и этнических.

Наш журнал уже писал о том, что изменение состава мажилиса не означает перемен в структуре государственной власти. У «Нур Отана» подавляющее большинство в мажилисе и сенате, он по-прежнему остается правящей партией. К тому же многопартийный парламент не отменяет однопартийное правительство.

Правящая партия в лице своего председателя сформирует новое правительство, а остальным партиям не останется ничего другого, как откликнуться на призыв «Нур Отана» найти точки консенсуса и работать сообща во благо нашего народа. 

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики