Ставка на доверие

Проблемы перегруженности и профессионализации судебных органов еще не решены

Ставка на доверие

Если сложить все реформы, которые проводились за годы независимости с судебными и правоохранительными органами, их окажется более двух десятков. По сути, практически все они носили больше косметический характер и представляли собой перекидывание зон ответственности из одного ведомства в другое и обратно. Вместе с тем позитивные сдвиги все же есть. К примеру, для правоохранительных органов Казахстана новый этап развития начался в 2010 году, после подписания указа президента Нурсултана Назарбаева «О мерах по повышению эффективности правоохранительной деятельности и судебной системы», где предусматривалась ее «гуманизация и декриминализация». Цель, которая была поставлена — сократить число обитателей тюрем. В результате эксперты констатируют: тюремное население действительно сократилось, и сегодня этот показатель является самым низким за всю историю Казахстана. За эти годы также было приложено немало усилий для установления формальной независимости судебной власти от власти исполнительной. Были созданы такие демократические институты, как суд присяжных, судебное санкционирование ареста, ювенальная юстиция, а также специализированные суды. Верховный суд стал более открытым для общения с институтами гражданского общества, но тем не менее обретения подлинной независимости судами так и не произошло. Количество оправдательных приговоров в наших судах не более 2%, тогда как в цивилизованных странах в среднем от 10 до 20% судебных решений по уголовным делам носят оправдательный характер. Исправить ситуацию, в частности, могло бы развитие и расширение судов присяжных, где процент оправданий намного выше, чем в обычных судах. Однако сегодня количество уголовных дел, рассматриваемых судом присяжных, было сокращено. Об итогах развития казахстанского суда и реформах правоохранительной системы в последние десятилетия «Эксперту Казахстан» рассказала региональный директор представительства Penal Reform International Сауле Мектебаева.

В одной связке

— Какие тренды в развитии правоохранительной системы РК в последние 20 лет вы можете отметить?

— Изменений за 20 лет было много: достаточно вспомнить все институциональные реформы, переименования, создание и упразднение ведомств. Я остановлюсь только на одном из трендов, сопровождавших эти изменения,— демилитаризации системы, так как этот вопрос ближе всего к работе нашей организации. В рамках этой реформы медвытрезвители и центры временной изоляции, адаптации и реабилитации несовершеннолетних были переданы из Министерства внутренних дел (МВД) в другие министерства. Комитет уголовно-исполнительной системы (КУИС) был передан в Министерство юстиции. Казахстан одним из первых государств в СНГ принял решение о переводе пенитенциарных учреждений из ведения МВД в ведение Минюста, тем самым страна заявила о своем стремлении к гуманизации и либерализации уголовно-исполнительной политики. Отделение в 2002–2004 годах колоний и тюрем от полиции немало способствовало демилитаризации пенитенциарной системы, поскольку Минюст, в отличие от МВД, все-таки является гражданским ведомством. Однако в 2011 году КУИС был возвращен в МВД (к слову, КУИС за всю историю существования отечественной тюремной службы блуждал между Министерством юстиции и Министерством внутренних дел около шести раз). Эта реформа вызвала бурные дискуссии в среде правозащитников. Если объяснить простым языком, то дело в том, что следствие ведут полицейские, и, как свидетельствуют исследования во всем мире и Казахстане, кстати, тоже, больше всего фактов пыток и жестокого обращения ради выбивания нужных им показаний и признаний случается во время пребывания задержанных в полицейском участке или изоляторе временного содержания. Но срок пребывания там по закону довольно небольшой, и как только суд санкционирует арест, то арестованный переезжает в СИЗО, где его по прибытии осматривает тюремный врач, который может подтвердить наличие следов пыток. Но когда все это в одной связке, то есть все функции в ведении одного министерства, вряд ли будут соблюдаться права человека. Радует одно — КУИС сохранил вертикальную независимость: то есть колонии и СИЗО подчиняются не местным ДВД, а подразделениям самого КУИС — департаментам уголовно-исполнительной системы, а те в свою очередь — КУИСу.

Из положительных моментов могу отметить, что тюремное население значительно сократилось. Сегодня оно составляет 275 заключенных на 100 тысяч гражданского населения. Оно складывается из двух показателей: из людей, которые уже отбывают наказание, и тех людей, которые находятся на стадии уголовного преследования. Эта численность населения за всю историю независимого Казахстана является самой низкой. На это сокращение в основном повлияла реализация концепции «10 мер по снижению тюремного населения». Иногда политические документы более эффективны, чем документы правового характера. Но и до реализации этой реформы тюремное население постепенно снижалось. За счет чего все это происходило? Во-первых, самое главное, судьи стали все чаще использовать альтернативные меры наказания: за 2014 год 450 тысяч 250 лиц условно осуждены или приговорены к альтернативным мерам наказания, не связанным с лишением свободы. Во-вторых, наконец-то начал работать залог. Хоть эта мера была раньше прописана в законодательстве, но долгое время не работала из-за неналаженной практики применения.

— Чаще всего, когда говорят об успешном опыте реформы правоохранительной системы, приводится пример Грузии. Насколько этот опыт может использоваться в нашей стране?

— Если о реформе полиции в Грузии говорится много хорошего и большинство экспертов согласны с успешностью данной реформы, то относительно того, как перемены в этой стране затронули суды, мнения весьма противоречивы. Приходится признать, что успех Грузии в борьбе с преступностью, в том числе организованной, был достигнут благодаря почти карательной политике в области уголовной юстиции, что привело к увеличению количества тюремного населения, где участились пытки. Это произошло вследствие «нулевой терпимости» к правонарушениям. У нас в начале 2014 года тоже была объявлена политика «нулевой терпимости» к преступлениям, и это привело к тому, что количество преступлений увеличилось почти в три раза: за 2003 год со 130 тысяч до 360 тысяч. Но однако не увеличилось тюремное население, так как одновременно с этим шел процесс сокращения его численности по причине очень детальной ревизии уголовного законодательства и проведения практических изменений по расширению альтернативных мер наказания. Если бы эта реформа не началась, то мы могли бы последовать примеру Грузии. Тем более необходимо помнить, что чем больше людей отбывают срок в тюрьмах, тем меньше возможностей контролировать и корректировать их поведение. В таких условиях очень тяжело соблюдать права человека.

От частного к общему

— Какие основные изменения сегодня происходят в судебной системе? Что удалось и что не удалось сделать в процессе реформ судебной системы?

— Сегодня судебная система в Казахстане переживает кардинальные реформы. Больше всего реформ происходит именно в этой сфере. Здесь идет речь и о профессионализации судебных органов, и о появлении отраслевых и специализированных судов. Если говорить о наиболее успешном примере, то это в первую очередь касается развития системы ювенальной юстиции в Казахстане, которая позволила повысить эффективность и качество отправления правосудия в отношении несовершеннолетних на всех этапах. Это включает создание специализированных подразделений по работе с ними: в министерствах юстиции, внутренних дел, образования и науки, в судах, прокуратурах и адвокатуре. В результате тщательного рассмотрения обстоятельств каждого отдельного уголовного дела уменьшилось количество молодых людей, отбывающих срок в колонии (с 3000 в 90‑е годы до 91 подростка в 2015 году). Но это не повод, чтобы останавливаться на достигнутом: впереди еще много работы. По моему убеждению, этот пример показал, что государственные реформы в принципе эффективны, если начинать работать не с глобальными проблемами, а с теми, которые ориентированы на маленькие группы.

Если говорить о том, чего не удалось достичь, то в основном это относится к тому, что количество заседаний с присяжными сократили: в 2014 году на 67,2% уменьшилось количество уголовных дел, рассмотренных с участием присяжных заседателей (65 против 198). Суд присяжных, с правозащитной точки зрения, один из основных компонентов вынесения независимого решения. Было бы логично, наоборот, расширять и развивать сферу судов присяжных, тем более у них показатель вынесения оправдательных приговоров был выше, чем у классических судов. Оправдательные приговоры должны быть, потому что нет такой системы, которая вообще никогда не ошибается. К сожалению, вопрос сокращения сферы охвата суда присяжных не обсуждали вместе с профессиональным сообществом. У нас есть вообще много вопросов, особенно которые касаются прав человека — власти принимают решения достаточно быстро, не интересуясь позицией общества. Возможно, причина тому не закрытость государства, а дистанцированность профессионального сообщества от того, что происходит в парламенте. Большая часть правозащитных организаций находится в Алматы, а обсуждения проходят в Астане.

Повысить статус судей

— Насколько отвечает требованиям современности отечественная судебная система?

— Судебная и правоохранительная системы все еще требуют реформ. Одна из самых серьезных проблем в судебной системе касается большой нагрузки на судей: по уголовным делам судья имеет лишь два дня на вынесение приговора, по гражданским делам — за один день должен рассмотреть семь дел. И нагрузка на прокурора тоже большая, один прокурор в уголовном деле должен работать с двумя судьями, а если это гражданские дела, то с четырьмя, а ведь этот человек должен наблюдать за качеством, представляя интересы государства. В прошлом году глава государства пообещал увеличить количество судей, и это правильное решение, потому что эффективный и справедливый суд требует ресурсов. Сейчас пришло самое время продолжать решать проблемы с загруженностью и профессионализацией судебных органов. Вместе с тем необходимо признать, что судебная система одна из тех сфер, которая показывает неплохие результаты. К примеру, в судебной системе, в отличие от правоохранительной, видеофиксация в судах началась и эффективно работает.

— Какую роль в работе судей сегодня играет материальная составляющая?

— Сегодня на особом контроле держится вопрос зарплаты судей. Глава государства не раз подчеркивал, что судья должен быть самым высокооплачиваемым чиновником и иметь безупречную репутацию. Сейчас судьи самые высокооплачиваемые государственные служащие. Однако есть предложения сделать их заработные платы еще выше, дабы решить проблему с коррупцией. Я против такого упрощенного подхода. Есть такая английская пословица: «Чем больше мы покупаем, тем больше нам нужно». Победить коррупцию лишь методом повышения зарплаты судей, не решая другие проблемы, вряд ли удастся, нельзя так упрощать. Я думаю, что для начала необходимо сократить нагрузку на судей. Ведь ясно, что чем больше объем работы, тем меньше возможностей профессионально эту работу выполнять.

— Почему люди не доверяют судам? И что можно сделать для улучшения ситуации?

— Я думаю, такие кейсы, как дело Максата Усенова, совершившего ДТП со смертельным исходом в конце 2013 года, влияют на отношение людей к судам и правоохранительной системе. Но дело в том, что недоверие возникает не потому, что судья вынес какое-то несправедливое решение, а потому что нашей системе уголовного правосудия не хватает прозрачности. В каком плане? У нас людям не объясняют содержание и суть реформ, а если объясняют, то непопулярно. В основном власть выдает маленький объем информации, конкретные кейсы не комментируются, в то время как для населения уголовное правосудие — это конкретные кейсы и конкретные люди. На самом деле такие серьезные примеры, как дело Максата Усенова, подрывают доверие к процессу гуманизации. Суть этой политики ведь была не в том, чтобы оставлять безнаказанными, а в том, чтобы сократить тюремное население и сделать систему уголовного правосудия и правоохранительную систему более эффективной. Нужно организовывать больше каналов общения с обществом. Это должны быть постоянные пресс-конференции по всем случаям, которые вызывают общественное обсуждение. Потому что как только какой-то вопрос получает особый резонанс, он должен объясняться и должны быть названы причины. Тогда уровень доверия возрастет. Отсутствие официальной информации может привести к негативным последствиям.

— На форуме «Эксперт-200‑Казахстан» в Астане президент Американской торговой палаты (АТП) и управляющий партнер юридической фирмы Dentons в Алматы Кеннет Мак отметил, что казахстанский судья обычно принимает сторону государства в спорах между бизнесом и правительством, что противоречит составляющим принципа господства права. Что вы можете сказать об этом?

— Об этом давно говорят и правозащитники, и эксперты, которые хотят реформировать систему. Это касается не только разбирательств между бизнесом и государством. Правозащитники часто говорят о том, что когда люди подают иск против акимата, то выиграет обязательно последний, не говоря уже о более высоких уровнях. Здесь проблема есть и, конечно, нужно тщательно работать над повышением статуса судьи, чтобы, вынося приговор, судья осознавал, что он является высшим звеном и ни от кого не зависит.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности