Между двух эпох

Книга Людмилы Улицкой о Наталье Горбаневской — коллективный мемориал близкой подруге и памятник поколению

Между двух эпох

Слово «поэтка», нейтральное в дорогом для Натальи Горбаневской (1936–2013) польском языке, на русском звучит откровенно несерьезно, сниженно, по-детски. И выбрано в качестве названия, разумеется, не случайно. Героиня этой книги всю жизнь бежала от ложного пафоса, к ней вполне можно отнести слова еще одного поэта-шестидесятника, ее одногодка Александра Кушнера:

А мы и в пятьдесят Андрюши, Люси, Саши.

Я к отчеству, сказать по правде, не привык.

Порхают имена младенческие наши,

Не тратя лишних слов, ложатся на язык.

Горбаневская и в пятьдесят, и в шестьдесят, и в семьдесят оставалась Наташей и даже Наташкой не только для ближайших друзей молодости, но и для людей, годящихся ей в сыновья и даже во внуки. Начиная с собственных внуков, рассеянных по трем странам (России, Польше, Франции) и заканчивая собеседниками в «Живом журнале», рьяным адептом которого она стала в 2007 году.

Такое фамильярное обращение хорошо подходило не только ей лично, маленькой женщине в больших очках, завзятой курильщице и кофеманке, чья безбытность и неумение, а главное, нежелание сосредоточиться на получении материальных благ подчеркиваются всеми, кто о ней пишет («Все мое общение с Наташей было на уровне быта, которым она не интересовалась, и даже денег, к которым она не имела никакого отношения», — признает режиссер Наталья Червинская), но и ей как поэту и, главное, как правозащитнице, вышедшей в августе 1968-го на Красную площадь протестовать против введения советских войск в Чехословакию с коляской, в которой лежал ее второй, трехмесячный сын. Что привело 32-летнюю женщину, одну растящую двоих детей, к такому поступку, противоречащему, как признает сама Улицкая, самой сути материнства? И как он сказался на последующей жизни Горбаневской?

В этом и пытается разобраться автор-составитель, компонуя воспоминания близких друзей, интервью самой Горбаневской и перемежая их своими комментариями. И кому, как не ей, опытному писателю, «рассказывателю историй», в первую очередь историй о женских судьбах, пристало это делать? И действительно, Горбаневская кажется на первый взгляд прямо-таки типической героиней Улицкой: «потомственная мать-одиночка» (по ее собственным словам) из среды нечиновной и незнатной московской интеллигенции (в анамнезе не писательские дома и дачи в Переделкине, а вечные коммуналки: «…До моих четырнадцати мы — мама, бабушка и брат — жили в полуподвале, в сырости и темноте. Но ведь вокруг почти все жили примерно так же»), склонная в молодости к авантюрам (в двадцать лет дала себя в прямом смысле слова умыкнуть в Тбилиси, потом много ездила по стране автостопом, задолго до всяких хиппи!). И лишь в конце жизни добившаяся некоторого материального не то чтобы благополучия, но скорее равновесия. «Сейчас у меня относительный достаток: пенсия, которой хватает на квартиру, электричество, газ, Интернет, а остальное зарабатываю всякой внештатной работой. Главным образом постоянной работой в “Новой Польше”. И считаю, что живу роскошно», — говорила 76-летняя женщина за год до смерти.

Но есть, конечно, и два больших отличия «Наташи» из книги «Поэтка» от Сонечки и Медеи из одноименных книг Улицкой. Во-первых, Горбаневская — настоящий поэт. В подтверждение чего приводятся не только ее стихи, но и восторженные отзывы о ней других русских поэтов и читателей из других поколений. А во-вторых, Улицкая — близкая подруга своей героини на протяжении полувека. В книге приводятся фрагменты их переписки шестидесятых годов, их фотографии того времени. Поэтому автор-составитель и не пытается изображать объективность. Наоборот, воспоминания о Горбаневской подчеркнуто растворены в этом самом быте, литературном и личном. Здесь постоянно мелькают имена людей и названия клубов, где эти люди выступали, которые на слуху у читателей, хоть мало-мальски интересующихся в России литературой. И все — как дорогие, близкие люди, как узкий круг, — «Андрюши, Люси, Саши» из стихотворения Кушнера (сама Улицкая, кстати, не та ли самая «Люся»?), чье соратничество по политической борьбе естественным образом выросло из духовной общности и необходимости совместно преодолевать внешние препятствия, а не наоборот.

«Если объяснять, кем стали эти люди, то справочный аппарат займет полкниги, — объясняет Наталья Червинская. — Я не называю их по имени-отчеству, что было бы для меня совершенно неестественно. Более того, на самом деле они были Ромка, Миха, Коляня, Люська, Супер, Сенька. И Горбаниха. Большинство из них были тогда начинающими литературоведами и историками, людьми тихих кабинетных профессий. В другой стране они бы прожили спокойную академическую жизнь. Но их исследования были опаснейшей деятельностью: они восстанавливали прерванную связь времен, подлинную историю русской литературы, историю страны. Они начинали новое религиозное движение, возрождали гражданскую жизнь».

Но получилось так, что уход Горбаневской, ровно год назад, в ноябре 2013 года, совпал с концом еще одной эпохи. «В 2009 году вышло новое издание ее книги “Полдень”, и тогда я впервые слышал ее чтение на Петровке в клубе “Улица ОГИ”, которого больше не существует, — вспоминает поэт Лев Оборин и добавляет: — Она, наверное, читала во всех тех литературных клубах, которых больше нет, которые перестали существовать буквально в последние годы, и такое ощущение, что вместе с нею уходит и эта литературная эпоха».

Можно сказать, что «Поэтка» Людмилы Улицкой — памятник не одной, а сразу двум эпохам. Объединенной одной яркой, незаурядной и, главное, цельной личностью — поэтом Натальей Горбаневской.

Улицкая Людмила. Поэтка. Книга о памяти: Наталья Горбаневская. — М.: АСТ, 2014. — 416 с. Тираж 30 000 экз.

Статьи по теме:
Экономика и финансы

Ушли, но обещали вернуться

Одним из факторов, спровоцировавших ослабление тенге, стал выход нерезидентов из краткосрочных нот Нацбанка

Казахстанский бизнес

Забетонировать цену

На рынке цемента цены восстанавливаются до уровня 2013 года

Тема недели

Труба для Астаны

Газификация столицы стала возможной только с третьей попытки

Казахстанский бизнес

Торг здесь электронный

Казахстанская система электронных госзакупок, выстроенная ЦЭК, позволяет производить все закупки госорганов в электронном виде, вести электронный мониторинг корректности процесса закупок и даже электронно жаловаться, если что-то пошло не так