Со двора не зайдешь

Экономика Казахстана будет расти, слишком много уже было инвестировано, чтобы это не поддерживало рост, несмотря на падение цен на нефть и некоторое обострение геополитической ситуации, уверен глава АО «Ситибанк Казахстан» Андрей Курилин

Со двора не зайдешь

Недавно «Эксперт Казахстан» в статье «Поглощение государством» процитировал анонимного собеседника (см. expertonline.kz/a13169), предположившего, что при увеличении регуляторного капитала до 100 млрд тенге нишевые игроки, Citi, RBS, уйдут из страны, поскольку западным банкам, которые не идут в массовый сегмент, невыгодно вкладывать много капитала. То, что за два последних года сразу два международных фининститута — UniCredit и HSBC — продали свои казахстанские «дочки», свидетельствует в пользу этого высказывания. Однако в день выхода журнала с упомянутой статьей автору позвонили из пресс-службы АО «Ситибанк Казахстан» и заявили, что банк не намерен уходить из Казахстана, и предложили встретиться с главой банка. Судя по показателям, опубликованным на сайте Нацбанка, динамика деятельности Citi в стране не укладывается в фарватер развития большинства крупных банков Казахстана: кредитование с начала года несколько снизилось, вклады физических лиц незначительны, однако просроченных займов в кредитном портфеле нет, а объемы корпоративных депозитов растут, как, что удивительно, растет и прибыль. Поэтому беседу с Андреем Курилиным мы начали с такого вопроса:

— Расскажите, пожалуйста, что такое Citi в Казахстане, чем он занимается, о его клиентах. Среди широкой публики о банке мало кто знает.

— Соглашусь, обычные граждане мало знакомы с нами. Citi — один из ведущих корпоративных банков Казахстана и крупнейший глобальный бренд с инвестициями в финансовой отрасли страны. Однако здесь мы не работаем с розницей и редко размещаем рекламу. Поэтому неудивительно, что в феврале, когда HSBC объявил о своем выходе, один телеканал сообщил, что «в Казахстане больше не будет западных банков»! Я тогда только что приехал работать в страну и, конечно, очень удивился.

Тем не менее крупные компании и подавляющее большинство иностранных инвесторов хорошо осведомлены о Citi в Казахстане и мире. Мы продвигаем бизнес в основном через поддержку нашей деловой репутации и личное общение.

Для нормальной деятельности в стране для нас прежде всего важны принципиальные вещи: диалог с государственными органами, качество надзора, система судопроизводства, прозрачность 

Citi — третий в США по размеру активов из семи тысяч банков. Мы крупнейший банк мира по географическому охвату: в 102 странах у нас есть сотрудники. За 202 года существования, имея в своем распоряжении полный набор банковских услуг, мы научились предоставлять их в нужном объеме в странах присутствия. К примеру, в США мы управляем одной из крупнейших сетей банковских отделений, только в Нью-Йорке — мировом финансовом центре — их несколько десятков, в то же время в Западной Европе мы не развиваем розницу, потому что там в этом сегменте мы не видим смысла конкурировать с сильными местными банками. Еще одна особенность: у нас сложилась очень долгая, подчас столетняя, история отношений с крупнейшими корпорациями мира. Таких сетевых компаний у нас около двух тысяч, мы, как правило, заключаем с ними «зонтичные» соглашения о предоставлении определенных услуг, в том числе кредитных, распространяя их на разные страны. Это позволяет нашим клиентам, где бы они с нами ни работали — в США, Латинской Америке, Казахстане, России или Китае — получать в Citi сервис международного уровня без необходимости тратить время на достижение коммерческих договоренностей. За последние 25 лет мы расширили круг сетевых клиентов, включив в него наиболее успешные корпорации из новых рынков, в том числе из России и Казахстана.

— В Казахстане существует мнение, что западные банки, в том числе и Citi, обслуживают исключительно западные нефтяные корпорации, работающие у нас.

— Это не так. Многие наши клиенты действительно экспортируют свою продукцию, однако общая особенность — почти все они участвуют в международной торговле. Это и производители потребительских товаров, как, например, Pepsi или Coca Colа, Samsung или LG, и нефтяные и металлургические гиганты, и машиностроительные компании. Профиль деятельности не имеет первоочередного значения. Наша стратегия: где клиенты, там и мы. В Казахстан мы пришли именно по этой схеме. В 1994 году крупная нефтяная компания, клиент Citi, заключила контракт на разработку нефтяного месторождения на Каспии, что привело к созданию «Тенгизшевройла». Это дало импульс открытию представительства Citi в Алматы. Таким образом, мы заходим в новые страны не только и не столько, чтобы насыщать свой аппетит к риску и «раздавать» кредиты — мы следуем за клиентами. Прелесть в том, что такая стратегия дает и обратный эффект — клиенты следуют за нами! Так, руководитель одного из партнеров в Казахстане поделился со мной, что прежде чем открыть здесь свое подразделение, они проверяли, располагает ли Citi дочерним банком в стране.

Глобальный банк с казахстанским паспортом

— Обязательно физическое присутствие в стране, где есть интересы у ваших клиентов? Вы упомянули, к примеру, что не особенно присутствуете в Западной Европе.

— Мы располагаем филиалами почти во всех европейских странах, но не везде предлагаем розничные услуги. Большинство крупнейших европейских компаний — клиенты Citi. Но в эпоху глобализации, чтобы обслуживать итальянскую Eni, необязательно помещать всех связанных с этим сотрудников банка в Милане, а для работы с Volkswagen — расширять офис именно в Германии. Кроме того, способ присутствия отличается от страны к стране. Так, в большинстве стран ЕС разрешается открывать филиалы, а значительная часть кредитных и расчетных операций приходится на финансовые и казначейские центры в Лондоне, Дублине, Делавере, Бахрейне.

Условия нашей работы в Казахстане более традиционные: чтобы здесь работать, нужно открывать дочерний банк с лицензией, инвестировать капитал — он у нас достиг 60 миллиардов тенге — создавать полновесный операционный департамент и так далее. Требования Национального банка и других регулирующих органов распространяются на нас в той же мере, что и на банки с местными акционерами. Поэтому правильно, когда наши клиенты в Казахстане смотрят на АО «Ситибанк Казахстан» именно как на казахстанский, а не иностранный банк, но, к сожалению, иногда приходится слышать обратное, особенно от компаний с государственным участием.

— При вступлении Казахстана в ВТО, насколько я знаю, глобальным банкам разрешат открывать филиалы. Значит ли это, что Ситибанку выгоднее будет открыть в Казахстане филиал, а не держать здесь «дочку»?

— Пока я не могу точно ответить на этот вопрос. Россия при вступлении в ВТО не разрешила открывать на ее территории филиалы. Казахстан обещает разрешить работать через филиалы, не открывая дочерних банков. Если для работы филиала не нужно будет вкладывать большой капитал, то это может повлиять на расклад сил в банковской отрасли.

— При этом Citi Казахстан нельзя назвать банком в том понимании, которое сложилось у нас в стране. Вы не принимаете депозиты частных лиц и не кредитуете розничных клиентов. Что вы подразумеваете, когда говорите об «обслуживании клиентов»?

— Как я уже говорил, особенность Citi — следовать по миру за корпоративными клиентами, ведущими там коммерческую деятельность, чтобы оказывать им повседневные услуги — расчетно-кассовое обслуживание, валютно-обменные операции, торговое финансирование, закрытие через займы кассовых разрывов. Международные игроки, специализирующиеся исключительно на биржевых сделках и консультациях по M&A и так далее, редко открывают за границей дочерние банки с полной лицензией. Чтобы быть посредником между клиентами и инвесторами на рынках капитала, достаточно сильного присутствия лишь в Нью-Йорке, Лондоне и других основных мировых финансовых центрах. Банковская же услуга, которая, как правило, требует местной лицензии — расчетно-кассовое обслуживание, в особенности в национальной валюте. В Казахстане это и есть наш хлеб.

— Какое место Казахстан занимает в бизнесе Citibank?

— Из упомянутых мной двух тысяч сетевых глобальных клиентов Citi в Казахстане присутствует почти пятая часть. Это совсем неплохо, учитывая, что Казахстан — это новый рынок, географически удаленный от большинства финансовых центров. К примеру, в России представлено около полутора тысяч таких корпораций, то есть примерно в четыре раза больше, при этом по ВВП Россия превосходит Казахстан почти в десять раз.

По доле рынка и эффективности мы одно из самых успешных «страновых» подразделений Citi. Естественно, мы не претендуем на первые места по размеру бизнеса, учитывая, что прибыль Citi исчисляется миллиардами долларов, а активы составляют почти два триллиона долларов.

Мы высоко оцениваем место Казахстана в мировой экономике и деловой климат в стране. Эта оценка основана на том, что страна обладает колоссальными природными ресурсами, работает на экспорт, а значит, нацелена на рынок и открытость. Мы могли бы видеть здесь и больше международных компаний, если бы страна географически была более компактной. А так для ретейлеров Казахстан — сложный рынок: в одной только Москве, откуда я приехал в Citi Казахстан, одна компания может иметь более сотни магазинов, а в Казахстане о такой концентрации покупателей приходится только мечтать.

Реалии розницы

— В связи с уходом HSBC у Citi прибавится клиентов?

— Не намного. Но, конечно, есть компании, для которых принципиально то, чтобы их партнером был глобальный банк, с едиными стандартами обслуживания независимо от страны, и, думаю, они наши потенциальные клиенты.

— Кстати, почему, на ваш взгляд, международные банки выходят из Казахстана? Как можно понять из нашей беседы, у Citi свое видение бизнеса, он не идет в массовый сегмент, чем и отличается от местных игроков, в этом, возможно, секрет успеха. Получается, что HSBC и UniCredit так и не смогли адаптироваться к местным условиям и вести здесь обычную банковскую деятельность?

— Мы пришли в страну в правильное время, кроме нас тогда был только один западный банк — ABN AMRO, и до 2008 года мы делили рынок. Вообще исторически в Казахстане никогда в одно время не присутствовало больше двух крупных и одновременно высокоприбыльных глобальных банков. Основная причина в том, что корпоративного клиентского рынка просто не хватает на большое количество международных банков: многие из тех сотен иностранных инвесторов, о которых я говорил, представлены торговыми компаниями, но далеко не все производством, государственный сектор пока опирается на банки с местными акционерами. В России, для сравнения, у тех же Pepsi и Colа, десятки заводов, крупных иностранных автопроизводств более десяти, но при этом крупных корпоративных международных банков всего четыре.

— Но у нас успешно работают российские банки, а ведь это тоже иностранные фининституты.

— Я говорил о глобальных банках. Вы правы, если говорить об иностранных универсальных банках, то среди них успешных больше — сейчас в Казахстане работают Сбербанк, ВТБ, Home Credit.

— Давайте все же вернемся к моему вопросу: было ли ошибкой то, что глобальные банки пошли в розницу, в МСБ?

— Не мне судить, хотя я и обладаю некоторым опытом розничного банкира. В рознице, в отличие от корпоративного банковского бизнеса, приходится постоянно расширять клиентскую базу, увеличивать кредитный портфель, предлагать новые продукты и нести фиксированные, то есть не находящиеся в прямой корреляции с доходами, расходы на значительный штат и розничную сеть. В рознице у клиентов в первую очередь востребовано кредитование, что подразумевает наличие критической массы людей, способных обслуживать займы, имеющих стабильный и прозрачный доход, планирующих на несколько лет. Тот самый «средний класс». В этом кроются реалии работы розничного рынка: под прессом конкуренции сравнительно легко растет «просрочка», а она может оправдываться только стабильной прибылью и потенциалом роста. И еще, после моей работы в Нью-Йорке в подразделении Citi, которое занималось сопровождением и интеграцией покупок в собственность финансовых активов по всему миру, у меня выработалось сложное отношение к стратегии входа на иностранный рынок через покупку местного банка. Новому собственнику подчас приходится тратить много сил и средств на приведение в порядок кредитного портфеля, интегрирование корпоративной культуры и удержание клиентов.

Просто банк

— Почему международные банки не работают в Казахстане как обычные? Под словом «обычный» я подразумеваю очевидные вещи: банк должен принимать депозиты и выдавать кредиты.

— Мы, как я уже упомянул, обыкновенный казахстанский банк. Мы лишь не предоставляем розничных услуг и не всеядны в отношении клиентов — юридических лиц. Ведь банк — это в первую очередь бизнес, приносящий доход. Исходя из этого нам приходится думать, нужно ли нам увеличивать затраты на обслуживание большого количества клиентов, не рассчитывая получить от них адекватную прибыль. По многим показателям эффективности и продуктивности АО «Ситибанк Казахстан» задает тон и в Citi, и в Казахстане.

Вы, наверное, видели нашу депозитную базу. На сегодняшнее утро, к примеру, у нас было, если считать в тенге, около четырехсот миллиардов. Значительная часть депозитов — текущие счета. Если посмотреть на ссудный портфель, то там — положительная динамика. И, конечно же, не все кредиты, которые глобальный Citi предоставляет казахстанским клиентам, отражаются на балансе АО «Ситибанк Казахстан».

— Внутри Казахстана вы проводите расчетно-кассовые операции в тенге или в долларах?

— И в тенге, и в долларах. Еще раз подчеркну, предоставление расчетно-кассовых операций — наша основная деятельность.

— А где берете тенге?

— У клиентов и на межбанковском рынке.

Это не Армагеддон

— Какие перспективы для развития вашего бизнеса здесь вы видите на нашем относительно узком для глобальных игроков рынке? Может ли Citi и по какой причине закрыть свой банк в Казахстане?

— Мы здесь всерьез и надолго. Мы уверены, что экономика Казахстана будет расти, слишком много уже было инвестировано, чтобы это не поддерживало рост, несмотря на падение цен на нефть и некоторое обострение геополитической ситуации. Россия — крупнейшая экономика региона, Китай — крупнейшая экономика мира, падают цены или растут, нефть будет востребована еще долгие годы. Кроме нефти на мировом рынке будет спрос на все, чем богат Казахстан — промышленные и редкоземельные металлы, уран, уголь. Citi в Казахстане уже двадцать лет, а как банк — семнадцать. За это время мы стали одним из крупнейших банков в стране и, безусловно, остаемся привержены этому рынку. Нам не нужно вносить дополнительный капитал, он уже сегодня равен 60 миллиардам тенге.

Вообще для нормальной деятельности в стране для нас прежде всего важны принципиальные вещи: диалог с государственными органами, качество надзора, система судопроизводства, прозрачность… Это фундамент успешной работы. В Казахстане мы видим прогресс по многим показателям. Скажем, по внедрению международной отчетности Казахстан опережает все постсоветские страны — казахстанские банки перешли на МСФО более десяти лет назад.

— Как падение цен на нефть отразится на клиентах Ситибанка? Могут ли они уйти из Казахстана, потому что их бизнес здесь перестанет быть рентабельным? BP, Statoil, BG, Conoco Philips вышли из Кашаганского проекта, не видя для себя перспектив в связи с постоянным переносом сроков начала промышленной добычи.

— Мы не видим никакой тенденции ухода из Казахстана наших международных клиентов. Бизнес добывающих компаний приносит им прибыль и при цене нефти в 80 долларов за баррель, и при незапущенном Кашагане. Кашаган — это отдельный проект в стране, которая уже вышла на серьезные уровни добычи в нефтяной отрасли. Я уже говорил, что нефть еще долгие годы останется локомотивом мировой экономики и торговли. Дешевая нефть является дополнительным вызовом и приводит к определенным материальным изменениям, но все равно остается важнейшим источником энергии. Медь, цинк, уран — даже в теории все это нечем пока заменить. Конъюнктура может быть хорошей и не очень, но этот термин по определению имеет отношение к временным, а не фундаментальным показателям. Компании, нацеленные на извлечение системной, а не одноразовой прибыли, не сворачивают бизнес при первом признаке охлаждения рынка.

Я бы не стал спешить с выводами исходя из не очень привлекательной конъюнктуры, падение цены на нефть на 20 процентов — еще не Армагеддон. Мне приходилось работать риск-менеджером, в Citi мы буквально в любой день готовы к тому, что сырьевые и другие индексы могут падать, более того, последние пять лет в основу наших планов в регионе мы не закладываем сценарий роста цен на нефть. Если цены упадут очень сильно, нам, конечно, придется пересмотреть какие-то показатели — по бюджету, развитию, но жизнь на этом не кончится. Когда в 1998 году цена упала ниже 10 долларов за баррель (с учетом инфляции — самый низкий уровень в послевоенное время), у компаний в мире и нашем регионе из самых разных отраслей снизились продажи и прибыль, но большинство из них выдержало, а многие получили стимул к реформам и инвестициям.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики