Поглощение государством

Вместо сотрудничества мы видим противостояние между регулятором и финансовыми организациями: ряд инициатив сверху не только не находит понимания, но и вызывает раздражение у игроков

Поглощение государством

Финансовый сектор изменил вектор развития, не без участия правительства и Национального банка РК (НБРК). За точку отсчета принято брать последний глобальный экономический кризис: как раз после него началось наступление на финансовый рынок. Перевес пока на стороне властей, хотя по некоторым позициям фининститутам удается отстоять свою точку зрения. Но надолго ли? Еще один вопрос: почему предложения регулятора не поддерживаются рынком? Опросив участников (на условиях анонимности — на открытое противостояние отдельные персоны не решаются), мы увидели несколько причин неприятия сектором инициатив Нацбанка.

Первое, игроки видят в них попытки ограничить рынок и заменить его полным государственным контролем. «Если все годы независимости Казахстан шел в сторону рыночной экономики, то последние лет пять идет обратная тенденция: наращивание доли государства и сужение рынка»,— отметил один из наших собеседников.

Второе, профессионалы отмечали непродуманность многих решений, отсутствие обоснованных расчетов и прогнозов. «Цифры, такие как, например, доля неработающих кредитов в 15–10%, взяты с потолка, иначе почему введение лимитов постоянно отодвигается?» — говорит один банкир. «Решения принимаются эмоционально»,— соглашается другой, имея в виду предложение регулятора поднять размер собственного капитала банков до 100 млрд тенге.

Третье, инициативы регулятора увеличивают в разы количество отчетов, а значит, и расходов на штат.

Но первая причина — наступление государства на рынок — видится нам основной.

Лучше меньше, но лучше ли?

Перекосы в регулировании, по мнению участников рынка, начались с момента объединения Агентства финансового надзора (АФН) с Национальным банком: в 2011 году отдельное ведомство стало комитетом центрального банка. Выделение регулятора финансового рынка из состава Нацбанка произошло в 2004 году. В то время НБРК решил сосредоточиться только на обеспечении стабильности цен в стране и не заниматься отвлекающей от этого деятельностью по регулированию финансового рынка и финансовых институтов. Однако кризис, который финорганизации, главным образом банки, пережили плохо, заставил некоторых чиновников усомниться в эффективности такого распределения обязанностей. Сейчас трудно сказать, от кого исходила идея объединения, но первым ее высказал в одном из интервью в 2010 году нынешний председатель НБРК Кайрат Келимбетов, в то время возглавлявший ФНБ «Самрук-Казына».

Казалось бы, не все ли равно, действует АФН как отдельная единица или как комитет Нацбанка. Но, по мнению финансистов, при объединении некоторые позиции, существовавшие в АФН, были «оптимизированы», в результате сократилось число специалистов, что привело к ухудшению качества нормативных документов. В принципе, агентство, став комитетом, перестало быть регулятором рынка, но регулирование при этом только ужесточилось. Сейчас среди участников рынка в ходу словосочетание «избыточное регулирование», они жалуются на лишние препоны, проверки и вал бумажной работы. Количество отчетов, которые должны сдавать финорганизации, возросло в разы. Так, один из банкиров рассказал нам, что банк должен сдавать в НБРК больше 2000 отчетов ежемесячно. «Вряд ли их там кто-то читает даже. Многие отчеты дублируются, много ненужных… Плюс увеличение нагрузки на бэк-офис: проверки, отчеты, письма»,— жалуется наш собеседник.

Вообще финансовый рынок, где было место многим игрокам, сейчас все больше тяготеет к объединению и эпитету «единый». В 2011 году решением Нацбанка был учрежден Единый регистратор ценных бумаг (ЕРЦБ), который начал оказывать услуги в начале 2012 года. На тот момент в стране насчитывалось 10 регистраторов, к концу года их осталось семь, а в начале 2013 года рынок монополизировал ЕРЦБ. Как говорят профучастники, государственная централизация привела к увеличению тарифов в три раза, при этом качество услуг ухудшилось. «Недавно нам объявили, что услуги регистратора подорожают еще в два раза. И мы ничего не можем сделать, потому что это монополист»,— возмущаются представители банков.

Появление ЕРЦБ прошло незамеченным общественностью, в отличие от объединения пенсионных активов в государственном Едином накопительном пенсионном фонде и упразднения частных НПФ. Если держателями ценных бумаг являются немногие, то участниками пенсионной системы и вкладчиками пенсионных фондов — все работающее население Казахстана.

О деятельности ЕНПФ «Эксперт Казахстан» писал в прошлом номере (см. expertonline.kz/a13153). Но все же хотелось бы добавить несколько слов. Напомним, отмену частной пенсионной системы и замену ее государственной моделью власти объясняли неэффективностью первой. Участники пенсионного рынка в какой-то степени согласны с тем, что НПС из двух половинок двуединой задачи — сохранить и приумножить — лучше справлялась с первой. Приумножить удавалось не в полной мере: коэффициент доходности инвестиций постоянно проигрывал инфляции. В результате росла нагрузка на госбюджет из-за обязательства государства компенсировать взносы с индексацией уровня инфляции людям, выходящим на пенсию. Было также понятно, что с годами эта нагрузка будет только расти.

Создание ЕНПФ — также пример наступления государства на финансовый сектор и сворачивания рыночных реформ. Может быть, это и принесет какие-то плоды в будущем, тем более сейчас госфонд показывает лучшую доходность, чем частные НПФ перед объединением, но вот какую претензию мог бы высказать любой вкладчик в адрес властей. Во время проведения пенсионной реформы в конце 1990-х, когда и была создана накопительная пенсионная система и частные НПФ, все население было вовлечено в обсуждение концепции НПС. Нельзя сказать, что все поняли и поддержали реформу, но хотя бы видимость всенародного обсуждения властям удалось создать.

Нынешняя реформа была проведена «втихую»: обществу просто сказали, что так для него будет лучше. А ведь по сути это касается не государственных денег, а частных накоплений, судьбу которых следовало бы решать с участием собственников. Но это только одна сторона вопроса, хотя и очень важная. Вторая касается влияния реформы на фондовый рынок.

Решение о создании ЕНПФ и передаче ему всех пенсионных счетов было принято в прошлом году, параллельно Нацбанк ограничил инвестиционную деятельность НПФ, а также перевод пенсионных накоплений в страховые компании по договорам аннуитета, чтобы не допустить вывода активов из фондов.

НПФ разрешили вкладывать деньги только в государственные ГЦБ, бумаги национальных компаний, ЦБ банков с высокими рейтингами, а также в аффинированное золото. В результате с рынка частных корпоративных облигаций был выведен крупнейший институциональный инвестор. Компании, для которых займы на фондовом рынке априори наиболее выгодны, как беззалоговые и более дешевые, должны кредитоваться в банках, при этом правительство и Нацбанк постоянно говорят о высоком неудовлетворенном спросе на финансирование корпоративных заемщиков. В результате ликвидность рынка акций упала в разы, сократился и изначально менее ликвидный рынок корпоративных облигаций. Скорее всего, эта тенденция продолжится, если учитывать заявленную в проекте Концепции развития накопительной пенсионной системы до 2030 года инвестиционную политику: инструменты частных компаний, помимо банковских ЦБ и депозитов, из нее исключены.

Сжатие фондового рынка привело и к сокращению числа профессиональных участников, уменьшилось количество брокеров-дилеров. Хотя зарегистрированы 24 небанковские организации, специалисты говорят, что из них реально работают не больше четырех, и шутят, что скоро будет достаточно и единого брокера с единым регистратором при едином пенсионном фонде. Кроме всего, падает спекулятивный интерес к сделкам на валютном рынке.

Сделано с избытком

Много вопросов не только у населения, но и у профучастников вызвала вторая одномоментная девальвация тенге. После «корректировки курса» (по терминологии Национального банка) финансисты стали говорить об избыточной девальвации. По словам представителя одного из банков, курс был ослаблен с большим запасом. Напомним, что была проведена девальвация на 18%. «Реально на тот момент курс был ослаблен всего на три процента. По нашим оценкам, доллар к концу года без девальвации стоил бы 170 тенге»,— говорит наш собеседник, профучастник рынка.

Хотя именно эту цифру назвал Кайрат Келимбетов в качестве нижней границы нового валютного коридора (от +3 до –15 тенге, то есть от 188 до 170 тенге за доллар), падение цен на нефть и снижение текущего счета платежного баланса по итогам второго квартала более чем в 15 раз, а также обвал российского рубля ставят под сомнение достижение такого курса.

НБРК, поставивший своей среднесрочной задачей переход к инфляционному таргетированию, пока сосредоточен на обменном курсе национальной валюты, что объективно: слишком высока долларизация экономики, а после девальвации она еще выросла. На дальнейшее резкое усиление финансовой долларизации обратил внимание Международный валютный фонд. «В результате все больше усиливается подверженность финансовой системы валютным рискам. Этот рост также, вероятно, окажет повышательное давление на необслуживаемые кредиты в ближайшие месяцы, требуя бдительности в отношении возникновения связанного с ним кредитного риска»,— говорится в заключительном заявлении миссии МВФ в Казахстане.

МВФ также отметил «жесткое регулирование НБРК обменного курса и ориентацию в последнее время вновь на обменный курс как первоочередную задачу и основной инструмент денежно-кредитной политики». Очевидно, усилия Нацбанка направлены как раз на недопущение дальнейшего ослабления тенге, что чревато не только кредитными рисками, но и народными волнениями.

Курс тенге жестко привязан почти к одному и тому же значению на протяжении двух-трех месяцев, и график представляет собой почти прямую линию, волатильность сглажена, что не привлекает ни внешних, ни внутренних инвесторов. «Ведь что такое биржа по сути? Это площадка, где ты играешь на курсовой разнице. Сегодня, когда курс сглажен, объемы торгов небольшие»,— отметил один из наших экспертов.

В ежедневных обзорах денежного рынка, которые публикуются на сайте Halyk Finance, постоянно упоминается крупный участник, который продает доллары. Под «крупным участником» легко разглядеть Национальный банк, который для предотвращения дальнейшего ослабления тенге (а для него, как мы уже говорили, есть фундаментальные основания) продает доллары из своих международных резервов.

По мнению аналитиков Halyk Finance, фундаментальные факторы на валютном рынке не играют важной роли, в отличие, например, от российского рубля, который падает несколько месяцев подряд вслед за снижением цен на нефть, а также вследствие оттока капитала из России в связи с западными санкциями. Но российский Центробанк действует на валютном рынке очень аккуратно, лишь сглаживая курсовые колебания, но не мешает рублю падать.

«Политика ЦБР по курсу и ставкам является прозрачной и напрямую связана с его мандатом контроля инфляции, тогда как политика НБРК, по нашему мнению, в большей степени открыта для интерпретаций»,— говорится в обзоре Halyk Finance. Аналитик компании Сабина Амангельды предупреждает, что стабильность тенге иллюзорна. «Высокие ставки и широкие спреды по NDF (беспоставочным форвардам) свидетельствуют о высокой цене для экономики отсутствия четких и убедительных ориентиров в денежно-кредитной политике»,— заключает она.

Добавим, нет не только четких ориентиров, но и информации о самой денежно-кредитной политике. Ежегодно Национальный банк публикует основные направления ДКП на текущий год. Но в 2014 году этой публикации не было. Какие-то отдельные цели и задачи ДКП можно найти в заявлении правительства и НБРК об основных направлениях экономической политики на этот год. Но это не то же самое. Кстати, нет ни слова о ДКП и в проекте Концепции развития финсектора до 2030 года.

О круглых цифрах

Планы Нацбанка поднять размер собственного капитала банков второго уровня (БВУ) с нынешних 10 млрд до 100 млрд тенге к 2019 году также вызвали неоднозначное отношение среди финансистов. Как уже говорилось выше, один из наших собеседников назвал это решение эмоциональным. «Наверное, понравилась круглая цифра»,— пояснил он.

Этот норматив не критичен для крупнейших игроков, у которых уже сегодня капитал выше. У шести БВУ капитал превышает 100 млрд тенге, еще у одного показатель приближается к этой цифре, а у пяти банков — капитал больше 50 млрд тенге, всего 12 БВУ из 38, и то при условии, что последние банки нарастят капитал за оставшееся время до 100 млрд. Всем остальным придется выбирать между слиянием, поглощением или уходом с рынка. Хотя зачем банку, активы которого не достигают 100 млрд, иметь капитал выше? Но Нацбанк явно намерен «выбраковывать» слабые банки, его цель, как можно понять из проекта Финансовой концепции-2030,— устойчивый, конкурентоспособный банковский сектор, представленный крупными и средними по размеру фининститутами, между объемами активов первого по размеру банка и последнего не должно быть более пятикратной разницы. Это в теории, на практике в Казахстане сократится число банков.

«Кто-нибудь при этом задавался вопросом: десять банков — это хорошо или плохо? Если мы таким образом искусственно убиваем конкуренцию, это однозначно плохо. Мы знаем, какие именно банки останутся, рынок будет поделен, а нишевые игроки, такие как RBS, Citibank, HSBC — уйдут. Западным банкам невыгодно вкладывать много капитала, это очень дорого: возвратность на капитал будет минимальной. Тем более что эти институты никогда не идут на массовый рынок, у них нет задачи стать лидером в рознице. Но они приносят с Запада дешевые деньги, экспертизу, технологии, обучают наших людей. Казахстану от этих банков однозначно была большая польза. К сегодняшнему дню этот класс вымывается, и, к сожалению, эта тенденция продолжится»,— так оценил инициативы НБРК один из наших анонимных экспертов.

Сегодня банковский сектор растет в основном за счет как раз средних банков, особенно с иностранным участием. Благодаря этому концентрация сектора снижается, доля пяти крупнейших фининститутов падает по всем позициям. Как мы писали в прошлом номере, регулятор стимулирует рост средних игроков, вливая в эту группу средства ЕНПФ через депозиты и облигации. В отчете по финансовой стабильности Нацбанка за 2013 год отмечается явное разделение банков по структуре ссудных портфелей. У крупных отечественных фининститутов 70% портфеля — корпоративные займы; средние БВУ ориентированы на кредитование физических лиц, доля которых в совокупном портфеле составляет более 50%. По мнению авторов отчета, как раз «потеря» рынка потребительских кредитов привела к снижению доли крупных банков и росту активов средних организаций. Эта же группа лидирует по доле займов малому предпринимательству (35,9%).

Покупать меньше не стали

Если во время и сразу после кризиса спрос компаний на банковское финансирование снизился в силу перекредитованности и неблагоприятных условий ведения бизнеса, то в 2013 году, согласно результатам опросов предприятий Нацбанком, увеличилась доля респондентов, отметивших увеличение спроса на кредиты. Но как раз в этом сегменте отмечается снижение предложения, особенно для субъектов среднего бизнеса, несмотря на госпрограммы поддержки МСБ. Регулятор, поддержанный международными экспертами, в том числе МВФ и рейтинговыми агентствами, видит зло в увлечении банков потребительским кредитованием. Нацбанк задачу снижения доли необеспеченных кредитов задекларировал в программном документе — в заявлении по экономической политике на нынешний год. Но основные меры, которые бы ограничили темпы роста этого сегмента, были приняты в прошлом году. «Введен пруденциальный норматив, предусматривающий ограничение ежегодного темпа прироста необеспеченных потребительских займов банка в размере не более 30%; ужесточен коэффициент взвешивания по степени кредитного риска по потребительским кредитам с 75% до 100% при расчете требований по достаточности капитала БВУ; повышены требования по отбору качественных заемщиков за счет введения предельного порога совокупной долговой нагрузки заемщика — физического лица на уровне 50%, при превышении которого банк не осуществляет выдачу необеспеченного займа» — это цитата из отчета НБРК за 2013 год.

Здесь банкиры также склонны видеть избыточное регулирование. Во-первых, говорят они, платежеспособность населения падает, и потребкредитование скоро пойдет на убыль без вмешательства регулятора. Во-вторых, задолженность домохозяйств в Казахстане меньше, чем, например, в России (16% ВВП по итогам шести месяцев 2014 года). Действительно, по данным НБРК, отношение совокупного долга домашних хозяйств РК к ВВП и к активам составляет 10,4% и 14,5% соответственно, то есть потенциал для роста этого сегмента есть.

Пока, как мы подсчитали, потребительское кредитование растет значительно быстрее, чем корпоративное, но оба этих сегмента уступают по темпам кредитованию МСБ. При этом замедления по потребкредитованию не наблюдается, что бы об этом ни говорили участники рынка. Фондируя за счет пенсионных активов под достаточно высокий процент группу средних банков, лидирующих на рынке потребительского кредитования, Нацбанк тем самым стимулирует дальнейшее наращивание высокодоходных необеспеченных займов. В таком случае непонятно, зачем принимать ограничивающие меры.

Ранее Нацбанк предлагал регулировать не динамику потребкредитования, а ставки вознаграждения. Бывший глава НБРК Григорий Марченко в 2010 году говорил о необходимости принять закон о ростовщичестве, имея в виду деятельность микрокредитных организаций. Эффективная ставка по необеспеченному банковскому займу может превышать 100% годовых, то есть в результате придется вернуть банку сумму, вдвое превышающую размер кредита. Как сообщил недавно НБРК, по интернет-кредиту ставки достигают 700–900%. Так что именно здесь для регулятора большое поле деятельности: покупать люди не перестанут, однако только при приемлемой стоимости кредита они смогут погашать задолженность. Может быть, обязать банки при кредитовании объяснять заемщику, какую сумму реально он должен будет выплатить в конечном счете?

У финансовых организаций много претензий к регулятору, есть они у страховщиков, брокеров, мы перечислили только самые общие. Финансисты уверены, что регулирование ухудшает условия ведения бизнеса, Нацбанк озабочен защитой прав потребителей финансовых услуг, обеспечением устойчивости институтов, стабильности рынков. Эти задачи актуальны и для самого финансового сектора. Тем более удивляет, что стороны не находят понимания и поддержки друг у друга.

Яркий пример тому — история с реанимацией идеи единого процессингового центра, где антагонизм проявился наиболее остро. «Нам не предоставили никаких расчетов, никаких обоснований, почему Казахстану нужен единый процессинговый центр. Государству ЕПЦ обойдется до миллиарда долларов. А в чем польза? Он не создаст большую безопасность, однозначно не удешевит услуги, не ускорит процессы, не сделает их проще. Технологии не улучшатся, более того, они будут даже отставать по сравнению с банками, многие из которых сегодня используют самые продвинутые платформы. Расходы же как государства, так и конечного пользователя увеличатся»,— говорит один из наших собеседников. В прошлом году правительство отвергло предложение регулятора, но Кайрат Келимбетов, в свое время поддержавший банки, возглавив Нацбанк, вновь поднял вопрос о единой платежной системе.

На этом фоне положительным примером взаимодействия выглядят совместные усилия правительства, Нацбанка и фининститутов по снижению объема необслуживаемых кредитов (NPL). Представители БВУ сомневаются в достижении цели по доле в 15% в 2014 году и 10% в 2015-м, более того, считают, что эти цифры ничем не обоснованы, как и многие другие индикаторы. Они уверены, что вряд ли кто-то понесет наказание за нарушение нормативов, скорее Нацбанку придется перенести сроки приведения доли NPL к пороговому значению. Но при этом понимают, насколько это больная проблема, которая мешает двигаться дальше. Она не решалась годами, хотя еще в 2011 году был принят закон, разрешающий БВУ создавать специальные подразделения для управления неработающими активами, был учрежден государственный фонд проблемных кредитов, даны налоговые послабления. Но все эти меры не работали. Только в этом году банки получили наконец инструменты для снижения задолженности, особенно нужно отметить налоговые льготы, благодаря чему работа пошла. 

Читайте редакционную статью: Обиженные и вода

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности