Перебрать двигатель

Старые источники экономического роста, похоже, исчерпываются, а новых не предвидится

Перебрать двигатель

В конце 1990-х в Астане ожидали, что к 2015 году в стране будут добывать 200 млн тонн нефти в год. К 2003 году планировалось выйти на уровень добычи в 100 млн тонн. Тогда надежды, связанные со скорым ростом добычи на Тенгизе и Карачаганаке, не оправдались, но перед Астаной все еще маячил призрак нефтяного бума, так как все ожидали старта добычи на Кашагане. Позже ожидания стали скромнее: в 2010 году казахстанские чиновники все же прогнозировали, что к 2015 году Казахстан будет добывать 150 млн тонн, из которых 86 млн тонн планировалось экспортировать. В прогнозе социально-экономического развития РК на 2015–2019 годы, подготовленном в 2014 году после неудачного старта Кашагана, на 2015 год намечена добыча 81,8 млн тонн. Ровно столько же, сколько в уходящем году. От Кашагана, который надеются запустить в 2016–2017 годах, и других нефтяных проектов к 2019 году ждут прибавки в 15%, а всего — 96 млн тонн. Цифра, которая бы показалась смешной и пятнадцать, и десять, и пять лет назад, сегодня видится самой что ни на есть оптимистичной.

На нефтяную стагнацию последних лет накладываются негативные последствия банковского кризиса и реформы пенсионной системы, которые заметно снизили доверие к Казахстану со стороны иностранных инвесторов. Обрабатывающая промышленность, безусловно, перспективная отрасль реального сектора, но в сложившейся структуре отечественной экономики ее максимум — это малозаметный для ВВП рост с низкого старта. Но и его мы сегодня не наблюдаем.

Становится понятно, что внешние драйверы роста на исходе, а внутренние, на которые сделало ставку руководство страны, пока не тянут на роль двигателей экономики.

Сравнительная экономика

Согласно прогнозу социально-экономического развития РК на 2015–2019 годы, основными факторами роста в этот период станут внутренний спрос и улучшение внешних условий для экспорта. Разработчики предполагают, что темпы роста в этот период составят 5–6,6%. Средний номинальный рост ВВП на душу населения — 10,6%, и к концу 2019 года он достигнет уровня в 20,6 тыс. долларов. Отмечается, что структура ВВП за прогнозируемый период не изменится значительно. При этом удельный вес потребления домашних хозяйств в ВВП вырастет с 54,1% в 2015 году до 55,2% к 2019 году. Для сравнения: в предыдущем аналогичном документе — прогнозе соцэкономического развития РК на 2014–2018 годы — этот же показатель был значительно выше, и удельный вес потребления домохозяйств должен был вырасти с 60,6% в 2014 году до 67,1% к 2018 году. Разница заметная. Кроме того, в старом прогнозе отмечается, что номинальный рост ВВП на душу населения должен был показать 12% среднегодового роста, а к концу прогнозируемого периода — 2018 года — зафиксироваться на отметке 23,7 тыс. долларов.

Если сравнить динамику изменения отраслей экономики в двух прогнозах, получается следующая картина. Валовая добавленная стоимость (ВДС) в таких отраслях, как информация и связь, транспорт и складирование, торговля, производство услуг, металлургия, обрабатывающая промышленность, электроэнергетика, услуги торговли, либо не изменится, либо изменится незначительно. Предполагается, что средний рост ВДС горнодобывающей промышленности составит 2,8%, в результате чего доля этой отрасли в ВВП к 2019 году снизится до 10,4%, тогда как ранее прогнозировались темпы роста от 1,5% до 7,5%. За один год пересмотрели прогнозные показатели по сельскому хозяйству — 5,7% роста ВДС каждый год (в предыдущем документе этот показатель составлял 3,8%) и машиностроению — 12% ежегодного прироста ВДС против 6% в прошлогоднем прогнозе.

Чтобы старая модель экономики работала, необходима цена нефти в 110 - 120 долларов. При цене в 100 долларов за барель запуск Кашагана  не исправит ситуацию

По мнению разработчиков, после 2015 года среднегодовое прибавление экспорта товаров и услуг покажет рост в 4,4%. Это объясняется высоким удельным весом энергетических товаров в структуре экспорта, а также плановым увеличением объемов производства нефти в 2017–2019 годах. Однако в прогнозе 2014–2018 предполагалось, что экспорт в эти годы будет расти в больших пределах: 5,1% в среднегодовом выражении. Это позволило бы ВДС промышленности расти более высокими темпами — от 2,7 до 6%. Подобные ожидания были связаны с началом в 2015 году коммерческой разработки нефти на Кашаганском месторождении. Если в прогнозе соцэкономического развития на 2015–2019 годы прогнозируется, что в 2019 году объем добычи нефти увеличится до 96 млн тонн, то в прогнозе на 2014–2018 годы этот показатель куда выше: 110 млн тонн в 2018 году.

Не фонтан

В свою очередь такое положение дел показывает, что нефтянку разработчики прогноза уже не считают источником роста экономики. Утечка газа из наземного трубопровода, идущего с острова D на установку комплексной подготовки нефти и газа «Болашак», отдалила старт добычи на Кашагане. Чтобы запустить месторождение, необходимо поменять 200 км труб. Стоимость ремонтно-восстановительных работ, в зависимости от сложности, варьируется от 1,6 млрд до 3,6 млрд долларов. По информации властей, добыча нефти возобновится во второй половине 2016 года. Однако руководитель нефтекомпании Total Кристоф де Маржери не согласен с этим. Он предполагает, что повторный запуск добычи нефти начнется только в 2017 году.

Как бы там ни было, на презентации доклада о перспективах развития топливно-энергетического комплекса, подготовленного ассоциацией Kazenergy, был озвучен тезис, что с 2022 года в стране упадет объем добычи нефти, вне зависимости, будет работать Кашаган или нет. Главная причина — нет разрабатываемых новых месторождений. Притом что без реализации проекта будущего развития Тенгиза, 2-й фазы Кашагана и 3-й фазы Карачаганака падение добычи начнется уже с 2015 года.

По мнению экономического обозревателя Oilnews.kz Сергея Смирнова, добыча нефти — все еще стержень казахстанской экономики; но мало уверенности в том, что нефтяная отрасль в будущем сможет играть роль фактора роста нашей экономики. Главной причиной он называет даже не сокращение добычи, а снижение цен на нефть. Эксперты прогнозируют, что в ближнесрочной перспективе цена за баррель будет варьироваться в пределах 100 долларов (в республиканский бюджет закладывается цена 90 долларов).

Однако чтобы старая модель экономики работала, необходима цена в 110–120 долларов. При цене в 100 долларов за баррель запуск Кашагана не исправит ситуацию, поскольку для получения даже тех объемов нефтедолларов, которые имели вчера, придется добывать и продавать больше нефти. Сможем ли — вопрос открытый. По информации собеседника, нефть на Кашагане такая же сернистая, как на Тенгизе. А это означает дополнительные расходы на очистку, тем более что сама морская добыча требует заметно больших затрат, в сравнении с добычей на том же Тенгизе.

«Сегодня власти говорят о новом проекте “Евразия”. Но это всего лишь геологоразведочный проект, а не разработка месторождения на Прикаспийской впадине. Результаты могут оказаться аналогичными Тюб-Карагану и другим, не оправдавшим надежд проектам,— продолжает г-н Смирнов. — Между тем доля нефтянки в структуре ВВП будет сохраняться, поскольку за все предыдущие годы, несмотря на многочисленные программы диверсификации и индустриализации, в стране так и не удалось развить отрасли экономики, дающие продукцию высоких переделов». 

Нечем качать

Банковская система РК, до кризиса 2007 года служившая вторым драйвером роста экономики, сегодня также переживает не самый лучший период. По официальным данным, с 2002 года темпы роста кредитования увеличились с 37,3 до 81% в 2008 году. Этот период вошел в историю как кредитный бум. Рост банковского кредитования, обеспеченный внешними заимствованиями, сделал строительство, торговлю и саму финансовую отрасль основными двигателями экономики к 2007 году. По официальным данным, на фоне снижения удельного веса промышленности вклад строительства вырос с 0,7% в 2000 году до 1,7% в 2007 году, финансовой деятельности — с 0,2 до 2,4%, торговли — с 0,7 до 1,5% соответственно. Первая волна финансового кризиса надолго лишила финансовый сектор той роли в экономике, которую он играл когда-то. Трудности на внешнем рынке капитала, а также дефицит ликвидности ограничили возможности отечественных банков. Это по цепочке ударило по строительству и торговле, рост которых был тесно связан с банковским кредитованием. По данным АРКС, реальный рост ВВП в 2008 году показал 3,3%. Темпы роста снизились в строительстве до 4%, в торговле — до 2,4%.

Банковский сектор с тех пор не смог полностью восстановиться. Сейчас основная проблема банковской системы — это довольно значительный объем проблемных кредитов. По данным Нацбанка РК, на начало года займы с просрочкой от 1 до 30 дней составляли 1,6% от всего ссудного портфеля, от 31 до 60 дней — 0,7%, от 61 до 90 дней — 1,1%. Доля неработающих займов, просрочка по которым превышает 90 дней,— 31,2%, или 4,16 трлн тенге. Такое положение дел вынуждает банки отвлекать в резервные фонды огромные средства, а это делает затруднительным расширение кредитования.

Эксперты рейтингового агентства Standard & Poor’s в исследовании отечественного банковского сектора выделяют непропорционально высокую долю проблемных кредитов, выданных до кризиса, как основную проблему. Эксперты агентства не думают, что доля проблемных кредитов существенно сократится в 2014 году. Поэтому объявленные правительством целевые показатели — не более 15% проблемных кредитов к концу текущего года — почти невыполнимы. Для этого, по их мнению, нужно предпринять эффективные регулятивные меры по существенной расчистке кредитных портфелей банков.

Более того, девальвация тенге оказывает дополнительное давление на качество активов, особенно если заемщик не получает доход в иностранной валюте, а таких в Казахстане большинство. Также обесценение тенге снизило покупательскую способность потребителей. Все это ограничивает внешние рынки заимствования для коммерческих банков.

Обработать рост

По задумке властей, результаты первой ГПФИИР должны были придать обрабатывающей промышленности и в целом несырьевому сектору роль нового двигателя экономики; для этого были определены несколько ключевых и масса второстепенных индикаторов. Если вспомнить ключевые, то, во-первых, к 2015 году планировалось нарастить долю обработки в структуре ВВП до уровня не менее чем 12,5%. Во-вторых, несырьевая доля должна составить не менее 40% в общем объеме экспорта. Третье — производительность труда к отчетному периоду должна была увеличиться не менее чем в 1,5 раза. Если последняя задача была выполнена, то, пожалуй, первые две — нет. Удельный вес обрабатывающей промышленности снизился с 11,3% в 2010 году до 10,9% в 2013 году, а доля несырьевого экспорта страны сократилась с 30 до 20%. Скептики вновь оказались правы: ожидания, что обрабатывающая промышленность серьезно разгонит экономический рост, оказались неоправданными.

По мнению руководителя Центра энергетических исследований ИМЭМО РАН доктора экономических наук Станислава Жукова, при любом раскладе внутренних и внешних факторов потенциал развития обрабатывающей промышленности в Казахстане довольно ограничен. «Фактор номер один — невыгодное с точки зрения участия в глобальном промышленном разделении труда географическое положение: отсутствие прямого выхода к мировым торговым путям и удаленность от основных мировых центров производства и потребления, предопределяющее высокие издержки при входе и выходе из казахстанской экономики,— делится г-н Жуков. — Это не значит, что развитию обрабатывающих производств не следует уделять внимания. Приоритет должен быть отдан секторам, имеющим устойчивый внутренний спрос и способным составить конкуренцию импорту».

По мнению эксперта, требования к селективности промышленной политике в условиях Казахстана должны быть особенно жесткими. «Определенные исключения из этих общих правил возможны для трудоемких производств, а также производств, способных генерировать или встраиваться в общую волну роста — например, производство местных стройматериалов, поддерживаемое бумом жилищного строительства»,— считает он.

Расширение списка «полезных» отраслей экономики могло бы стимулировать качественное обновление отечественной модели роста

Директор Научно-исследовательского института инновационной экономики доктор экономических наук Магбат Спанов считает, что на первом этапе реализации ГПФИИР сильно отставали логистика и маркетинг. «Сейчас в программу индустриального развития внесли определенные изменения, говорит экономист, но нет уверенности, что программа будет реализована на все сто процентов. Не стоит забывать, что в экономике существуют предпринимательские риски,— напоминает г-н Спанов. — Соответственно, ряд предприятий заработает, а другие — нет. Между тем сейчас введен режим санкций против России, который опосредованно повлияет и на ЕАЭС, поскольку российская экономика по объему самая большая в этом объединении. Поэтому в условиях кризиса мы должны находить решения, которые позволят нашей экономике расти. Для этого необходимо вносить политэкономические коррективы в стратегию развития страны».

Руководитель департамента исследований Halyk Finance Сабит Хакимжанов полагает, что для развития обрабатывающей промышленности нужны несколько условий. Во-первых, Казахстан не должен страдать от голландской болезни — из-за нее растет стоимость труда, а для обрабатывающей промышленности это смерть. Однако Казахстан, несмотря на то что нефтяные доходы правительства аккумулируются в Нацфонде, испытывает все классические симптомы голландской болезни. Во-вторых, у нас должно быть хорошее образование, высокая квалификация рабочих. «Нужна качественная экономическая политика, развитая промышленная инфраструктура и дружественный для инвестора бизнес-климат»,— заключает аналитик.

Придумать движок

По мнению Станислава Жукова, добывающая промышленность — нефтедобыча и теснейшим образом связанные с добычей природных ископаемых металлы, включая уран — была, остается и останется становым хребтом казахстанской экономики. Эти отрасли генерируют подавляющую часть экспортных доходов и формируют значительную часть доходов бюджета. А без конкурентоспособного финансового сектора современная экономика не может функционировать в принципе. Другое дело, говорит собеседник, как по объективным обстоятельствам, так и в силу просчетов в экономической политике оба сектора, возможно, прежде были выстроены неоптимально. Преждевременная либерализация банковского сектора существенно усугубила негативное влияние внешних шоков. Расчищать накопившиеся проблемы в финансовой сфере приходится до сих пор. «Но это не значит, что добывающая промышленность и финансовый сектор переместятся на периферию экономической системы. Думается, что экономические и финансовые власти накопили достаточно опыта и приобрели практическое понимание того, как использовать возможности обоих секторов для обеспечения устойчивого экономического роста».

Пока власти думают, как вернуть нефтянке и банковской системе ту роль, которую они играли прежде, экономике необходим источник роста, который не даст ей забуксовать. Тем более что ГПФИИР не оправдала ожиданий. Поэтому интересен следующий аспект. В прогнозе социально-экономического роста РК на 2015–2019 годы основным фактором роста экономики значится внутренний спрос. В документе указано, что он будет расти в среднем на 5,9%. Вторым фактором развития, по мнению разработчиков, станут госинвестиции в инфраструктуру. Причем они же повысят динамику внутреннего спроса. Подобный акцент дал повод некоторым аналитикам говорить, что государство меняет двигатель экономики.

Однако если обратиться к предыдущему прогнозу социально-экономического развития РК на 2014–2018 годы, то несложно заметить, что привлечение инвестиций в несырьевые сектора экономики и создание благоприятного инвестиционного климата в стране год назад играли роль основных факторов экономического роста. Это скорее экивок ГПФИИР. Между тем в том же документе отмечается, что основными источниками роста в 2012 году стали улучшение потребительского спроса и рост производства услуг. Как оказалось, ВВП прибавлялся из-за высоких темпов прироста расходов на конечное потребление домохозяйств — 11,1% (вклад 4,8 п.п.), органов государственного управления — 11,4% (вклад 0,9 п.п.), а также инвестиций — 3,3% (вклад 0,8 п.п.).

Кроме того, в документе хоть внутренний спрос и не выносится как ключевой двигатель роста, но все же отмечается, что рост экономики в 2014–2018 годах будет опираться на внутренний спрос. Который, к слову, будет повышаться в среднем на 7,5%, что намного выше аналогичного показателя уже в новом прогнозе. Поэтому думается, что эксперты Миннацэк в ситуации, когда прежние источники роста исчерпаны, а новые либо не заработали, либо их еще не придумали, в последнем прогнозе указали внутренний спрос как главный фактор роста экономики. Поскольку он уже несколько лет демонстрирует неплохой вклад в подращивание ВВП.

Однако непонятно следующее: каким образом власти собираются посредством потребительского спроса разгонять экономику, если даже рост зарплаты индексирован по уровню инфляции. «Трудно согласиться с тем, что рост экономики Казахстана в ближайшие годы будет основан исключительно на внутреннем спросе. Казахстан, как страна с небольшой экономикой и небольшим населением, в принципе не может делать упор только лишь на внутренние источники роста»,— подчеркивают в казахстанском Институте экономических исследований.

Вторым фактором роста значатся госинвестиции в инфраструктуру. Бюджетные средства будут направлены согласно программам развития регионов, моногородов, «Доступное жилье-2020», модернизации ЖКХ «Жасыл даму» на 2010–2014 годы, «Ак Булак» на 2011–2020 годы. Но данных, каким образом это повлияет на рост экономики, нет. По сути, никто не считал мультипликативного эффекта от реализации этих программ, а масса нецелевых расходов еще более ослабляет без того слабый эффект.

Не то и не так

Вместе с тем необходимо напомнить: прогнозы социально-экономического развития страны готовятся не столько для того, чтобы планировать развитие экономики государства — для этого есть госпрограммы с четко прописанным списком ответственных, да и прогнозы на четырехлетку ежегодно пересматриваются — сколько для того, чтобы иметь хоть какую-нибудь экономическую картину мира и своего места в нем, без которой никакая экономическая политика правительства формально невозможна. Такие документы готовят во всех кабминах, поэтому в нашем случае критику вызывает исполнение данной работы.

Сабит Хакимжанов считает, что экономическая политика не должна формулироваться в таких терминах и анализироваться в таком рамочном контексте. «Это непродуктивный подход, который исподволь формирует и искажает наши представления о том, что должно делать правительство. Правительство не должно решать, за счет чего должна расти экономика: внутреннего или внешнего спроса. Эта неправильная формулировка задачи правительства подталкивает его к принятию решений, которые должны приниматься рынком»,— уверен эксперт.

По мнению Магбата Спанова, в макроэкономической политике нужно уходить от промежуточных показателей вроде ВВП или иностранных инвестиций. Упор необходимо делать на социальных показателях и на внутреннем инвестировании. Кроме того, перед государством должны стоять другие задачи. «Первое — восстановить доверие населения к экономической системе. Второе — экономика должна давать не интенсивный, а экстенсивный рост, обеспеченный внутренними резервами»,— резюмирует г-н Спанов.

Внутренние ресурсы

Возможно, для поиска новых внутренних источников роста нужно немного сменить угол атаки. Последний скандал вокруг субсидирования сети торгово-развлекательных центров Mega (Mega Almaty, Mega Astana, Mega Shymkent; входит в Astana Group Нурлана Смагулова) показал, что общество слишком глубоко прониклось индустриалистской идеологией, которую исповедует Астана.

Суть этой идеологии в том, что государство должно поддерживать реальный сектор экономики. То есть абстрактное представление о том, что должно поддерживаться «индустриальное предприятие», сдвинуло на задний план аргумент, что стране, старающейся не сводить свою специализацию в международном распределении труда к производству сырья, поддерживать следует не вообще промышленные, торговые, транспортные или финансовые компании, а компании эффективные.

Сначала гул возмущения поглотил аргументы представителей Mega о том, что взамен полученных за период поддержки 3,1 млрд тенге в бюджет в виде налогов вернулось 6,2 млрд и было сохранено или создано 10 тыс. рабочих мест. Но не прошло и месяца, как Нурлан Смагулов опять попросил государство поддержать строительство сети ТРЦ Mega в регионах. По его словам, коммерческие банки не финансируют такие проекты, потому что у последних долгий срок окупаемости — 15–17 лет. Это вынудило его остановить строительство ТРЦ в регионах, поскольку нет поддерживающей программы.

Предприниматель попросил субсидировать 5% от ставки, по которой получала кредиты Mega. Свои доводы подкрепил он следующими фактами: во-первых, в Казахстане объем розничной торговли — базаров и неорганизованной стихийной торговли — преобладает над цивилизованной торговлей. Во-вторых, торгующие предприятия платят почти 99,1% всех налогов, а рынки и базары платят оставшиеся 0,9%.

Развитие дискуссии на эту тему и расширение списка «полезных» отраслей казахстанской экономики могло бы стимулировать качественное обновление отечественной модели роста.

Читайте редакционную статью: Конец нефти

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности