Не музей

Современный театр в Казахстане находится в фазе бурного развития. У него много энтузиазма, но мало денег и хороших пьес

Сначалом осени рекламные столбы по всему Алматы начинают обрастать афишами, а последние странички газет и журналов — заголовками об открытии очередного театрального сезона. Русский театр драмы имени Лермонтова, Республиканский немецкий драмтеатр, театр юного зрителя имени Сац, театр драмы имени Ауэзова приглашают зрителей к очередному путешествию в мир драматического искусства. Однако в то же время во дворах, за фасадами внешне неприметных домов, под затейливыми вывесками с выведенными на них не менее оригинальными названиями начинают свою работу другие театры. Те, про которые говорят с придыханием или, напротив, снисходительно — contemporary… Или, по-нашему, современный театр. Здесь играют совсем другие пьесы, но порою и вовсе обходятся без драматургического материала, а сцена и пространство, где размещаются зрители, сливаются, становясь ареной развертывающейся в театре истории. Здесь актеры не обязательно имеют поставленный бархатный голос и одеты в яркие костюмы, а в качестве музыкального сопровождения может звучать как классическая музыка, так и дабстеп.

Пожалуй, первым в Алматы и во всем Казахстане современным театром со своей площадкой и профессиональными актерами стал «ARTиШок», появившийся на заре 2000-х. Само название театра — «искусство и шок» — отобразило его оппозицию классическому драматическому театру и вместе с тем стало хорошо узнаваемым брендом. К настоящему времени «ARTиШок» занял прочное место в мире отечественного театра и стал известен за рубежом, будучи неоднократным номинантом и призером международных конкурсов.

Подготовка кадров для современного театра ведется самими театрами

Русский театральный организатор Владимир Немирович-Данченко однажды сказал: «Если театр посвящает себя исключительно классическому репертуару и совсем не отражает в себе современной жизни, то он рискует стать академически мертвым». Стоит отметить, что «ARTиШоку» это точно не грозит, поскольку злободневность постановок этого театра давно стала его визитной карточкой. К примеру, даже погром, устроенный поклонниками Кайрата Нуртаса возле торгового центра «Прайм Плаза» в Алматы, нашел отражение в спектакле «Прямопотолеби», а в наступающем, 14-м для театра сезоне состоится премьера спектакля «Курмангазы — Пушкина», на создание которого авторов вдохновил до сих пор будоражащий умы рекламный скандал.

Сейчас число молодых современных театров растет. В Алматы из их числа можно назвать «Дом Q», Diwel, DA Theater, «Жас Сахна», «Свой Театр». Причем последний был основан уже в этом году бывшим совладельцем «Дома Q» Дмитрием Дягилевым. «Дом Q» же в свою очередь был основан два года назад актерами театра «ARTиШок» и, к слову, помимо постановки спектаклей занимается обучением актерскому мастерству, а также театральным наполнением мероприятий. Как известно, спрос рождает предложение, и можно предположить, что спрос на продукт современного театра постепенно увеличивается. Возможные причины этого кроются в наблюдении театрального педагога, актрисы и режиссера Елены Набоковой, совладельца театральной студии «Дом Q»: «Видится безусловно положительная тенденция: люди перестали думать только о хлебе, о материальных вещах. Я вижу это по молодым людям, которые приходят к нам в студию, и среди них много читающих и тех, кто ходит в театр. Кто-то из них смотрел такие фильмы, которые я не видела. Люди интересуются искусством и культурой, и я понимаю, что происходит постепенный сдвиг. Хоть и говорят, что театр и культура вообще — это надстройка, я вижу у людей острую потребность в этом. А если потребность есть, значит, она должна быть удовлетворена». Поскольку в студию к Елене приходят отнюдь не только те, кто мечтает стать актером, но и те, кто хочет посредством театра раскрепоститься, обрести веру в себя, улучшить свои коммуникативные навыки, можно сделать вывод, что повышение «культурного аппетита» охватило довольно широкий круг людей.

Подготовка кадров для современного театра ведется самими театрами. С одной стороны, это обусловлено спецификой именно современного театра, с другой — общей ситуацией в театральном мире Казахстана, которая ограничивает приток свежих идей. По мнению Елены Набоковой, среди прочего проблема в невысоком социальном статусе актера в нашей стране: «Пойти в театральную педагогику на копеечную зарплату с низким статусом мало кто хочет. Поэтому на страну всего несколько энтузиастов, но действительно энтузиастов, которые любят свое дело, можно сказать, жизнь кладут». Впервые школа современного театра в Казахстане была открыта «ARTиШоком», и на сегодня значительная часть актерского состава этого театра является ее выпускниками, не имея другого театрального образования. Обучающие студии при театрах «Дом Q» и Diwel сегодня достаточно широко известны в Алматы. Стоит отметить, что, помимо курсов непосредственного обучения актерскому мастерству, названными театрами предлагаются различные тренинги для деловых людей, которые, как заявляют в студиях, позволят укрепить рабочий коллектив, повысить креативность работников и тем самым значительно увеличить уровни продаж. Компании, притом достаточно крупные, идут на контакт с театрами весьма охотно — например, страховая компания Standard Insurance заказала летом масштабный актерский тренинг для своих сотрудников. В Алматы существует даже театр, непосредственно специализирующийся на бизнес-тренингах — BT (Business Theater). Понятно, что подобного рода тренинги выступают весомым источником дохода для отечественных независимых театров, борющихся за место под солнцем.

Сергей Тейфель: "В обществе есть потребность в исторических спектаклях, но до сих пор не было исторических пьес, которые были бы вместе с тем актуальны" 

Городские управления культуры тоже заметили современные театры. Актеры участвуют в шоу-программе массовых празднеств — таких, как алматинский фестиваль цветов «Гуль кала», а на День города в Астану в этом году отправились сразу несколько алматинских коллективов. Шествия в необычных костюмах, тематические перформансы не могут оставить равнодушным массового зрителя, не привыкшего еще к подобного рода шоу. Театры же используют привычную схему театрального наполнения мероприятий, применяемую, помимо муниципальных праздников, в шоу-обеспечении частных вечеринок, «корпоративов» и мероприятий, организуемых крупными брендами в торговых центрах. Сами театры не упускают возможности лишний раз преподнести себя зрителю: скудная, вплоть до полного отсутствия, информационная поддержка средствами массовой информации восполняется активной деятельностью в социальных сетях, а также участием в ежегодных фестивалях вроде FourЭ, где увеличивается вероятность встретить потенциального зрителя, будущего учащегося студии или клиента тренинга. Например, на прошедшем в конце августа фестивале FourЭ специальная площадка была отведена театрам, где Diwel и «Свой Театр» успели продемонстрировать отрывки из своих спектаклей.

Чем живет отечественный современный театр, его проблемы и перспективы — все это «Эксперт Казахстан» обсудил с директором театра Diwel, актером и режиссером Сергеем Тейфелем. В июне этого года театр прогремел с премьерой спектакля «Сны», поставленного Сергеем по пьесе современного драматурга из России Ивана Вырыпаева. Сюжет анонсировался как «стенограмма наркотического бреда людей с героиновой зависимостью», благодаря чему вызвал бурные обсуждения.

Зеркало действительности

— Сергей, что же все-таки такое современный театр? Почему нужна альтернатива театру классическому?

— Современный театр — это в первую очередь актуальный театр, то есть он отвечает сегодняшним запросам людей. Это своего рода зеркало окружающей действительности. Способы существования и приспособления, которые использует театр, также должны быть актуальными.

Это может прозвучать грубо, но классический театр — это музей. Театр-музей. Я бы ходил туда с удовольствием, если бы меня там не обманывали. Классический театр неактуален. А между тем в последние полгода-год мы являемся свидетелями и даже более того — участниками событий, которые меняют весь мир, и именно сейчас театр может и должен говорить, сейчас самая благоприятная почва для развития театра, театра актуального, где я, как художник, как актер и режиссер выражаю свою гражданскую позицию.

На самом деле работать сейчас одно удовольствие. Я вижу предпосылки к тому, что в самое ближайшее время в Казахстане наступит решительный прорыв в театральном искусстве, драматургии.

— Каковы, на ваш взгляд, главные особенности казахстанского современного театра? В какой степени на нем сказываются местная ментальность, перипетии местного исторического развития?

— Одна из основных проблем в нашем современном театре — отсутствие драматургии. Театральная школа драматургов не выпускает вообще. Театр неактуален, потому что нет драматургии. Но этот пробел в некоторой степени восполняется появлением театральных экспериментов — взять, к примеру, спектакль «ARTиШока» «Прямопотолеби». Он был воспринят на ура, что понятно, ведь он о нашей, алматинской действительности, непосредственными творцами и участниками которой мы являемся. Вот она — драматургия, непосредственно созданная самими актерами! Но не хватает, конечно, сотрудничества с пишущими авторами. Знаете, есть такой автор, Олжас Жанайдаров. Он с детства живет в Москве, но пьесы пишет преимущественно о Казахстане, о казахах. Член Союза журналистов и Союза писателей там, в Москве. Недавно он выпустил пьесу, которая получила весьма престижную премию и была обсуждаема в Первопрестольной. Но у нас его практически никто не знает! Сейчас театром Diwel планируется большой проект по этой пьесе, она называется «Джут», о голодоморе в Казахстане. Автор сумел сделать эту историю очень современной, рассказал ее очень прямо, очень понятно. По-видимому, проделана большая исследовательская работа, и я почерпнул из этой пьесы много нового об этой страшной странице нашей казахстанской истории. Пьеса поднимает вопросы казахского языка, этнической идентификации, проблемы, стоящие и сегодня, то есть темы, близкие казаху, несмотря на то что писал автор ее в Москве. Сейчас этот проект стоит у нашего театра в приоритете, но на его осуществление нужны деньги. В данный момент мы пишем открытые письма по поводу финансирования, нужно порядка двух с половиной миллионов тенге. Ищем спонсоров.

В поиске неравнодушных

— Вы предвосхитили мой вопрос о финансировании…

— Да, современные театры в Казахстане находятся на самообеспечении, сами зарабатываем на проведение постановок! Это порой приводит к таким ситуациям, когда мы вынуждены установить цену в три тысячи тенге за билет, и тут зритель уже начинает недоумевать. Понимаете, спонсор — это не тот человек, который просто даст деньги с каким-то расчетом. Это в первую очередь человек, заинтересованный сделать что-то в сотрудничестве с нами. В обществе есть потребность в исторических спектаклях, но до сих пор не было исторических пьес, которые были бы вместе с тем актуальны. Появилась одна — «Джут», но, как видите, требуется финансирование. Поэтому мы заинтересованы в поиске патриотов. Не «патриотов» в кавычках, не озлобленных националистов, а настоящих, которые любят свою историю, желают сохранить какие-то традиционные понятия и выстроить диалог с потенциальным зрителем. Мы не клянчим деньги — инициатива должна быть обоюдной. Пишем письма, ищем тех людей, которые хотят и готовы помочь.

— Как вы считаете, можно ли в краткосрочной перспективе заинтересовать государство в финансировании современного театра?

— Можно договориться с государственными фондами, которые выделяют деньги на независимые проекты,— например, с Фондом первого президента. Вообще, я не думаю, что для современного театра будет хорошо, если государство в полной мере возьмет попечительство над современным театром. Однако оно могло бы выделить, к примеру, помещение заброшенного завода, есть подобные примеры в России. С доходов своего театра я готов выплачивать государству в месяц по тысяче долларов за аренду, и это посильная цена, потому что в данный момент за арендуемое пространство я плачу даже больше. Наш Diwel, DA Theater, другие молодые коллективы современного театра нуждаются в помощи государства в этом плане. Будет площадка со, скажем, пятью свободными помещениями, и мы даже деньги государству начнем приносить.

— Насколько востребован современный театр отечественной публикой? Смогли бы вы описать, к примеру, типичного его зрителя?

— За те два года, что мы функционируем как независимый театр, я заметил, что места в зале обычно заняты, даже более того, к нам начали приходить люди, которые никогда в жизни до этого не ходили в театр.

— Чем это обусловлено?

— Опять же все зависит от театра. Почему в классический театр люди ходят редко — по аналогии, в тот же музей посетителей приходит меньше, чем на шоу. Если театр актуален, если он развивается в русле имеющих место в данный момент тенденций, публика будет идти туда. Сначала, быть может, с опаской, затем все активнее. У нас всегда есть проданные билеты, есть постоянные зрители, есть люди, которые всегда приходят поддержать нас на сцене. У публики, начинающей пресыщаться такими развлечениями, как кино, ночные клубы, растет культурный голод, голод по тому продукту, который может предоставить только актуальный театр. Поэтому я имею все основания считать, что современный театр в Казахстане ждут большие перспективы. Посудите сами: театров стало больше. Когда мы только начинали, в Алматы было всего два, кажется, независимых театра, сейчас уже шесть. Это достаточно много. Правда, в Астане независимых театров нет, есть коллективы, но именно театров с постоянной площадкой там нет. Однако и там есть предпосылки к тому, чтобы из этих коллективов что-то выросло.

Актер как личность

— Насколько нам известно, в вашем театре играют актеры без театрального образования. Где проходит грань между любителем и профессионалом, насколько важен в современном театре театральный профессионализм в традиционном понимании?

— Изначально в наших постановках действительно играли любители, но затем мы открыли школу обучения актерскому мастерству, наподобие той, что действует при «ARTиШоке», и наши актеры занимаются там уже три года, а кто-то и четыре. В настоящее время в наших постановках заняты люди, которых сложно назвать любителями. Еще чуть-чуть, и им можно будет вручить дипломы о том, что они полноценные актеры.

Как это ни странно, я слабо представляю, как в моем спектакле «Сны» играли бы профессиональные актеры. Есть такой московский театр — Театр.doc, который позиционирует себя как документальный театр; так вот, там играют в основном непрофессиональные актеры, потому что реальность, в которой существует этот театр,— это та же реальность, в которой обретается его зритель, отсюда и непрофессиональный способ существования актера, взаимодействия его со зрителями. То же самое может быть применимо и к нам. На самом деле я думаю, что современный театр может функционировать одинаково что с профессиональным актером, что с непрофессиональным. Как правильно сказала в одном из своих интервью Галя Пьянова из «ARTиШока», самый крупный спектакль, который разыгрывается сейчас в мире,— это то, что происходит на Украине, и сейчас человека не удивишь театром. Сейчас актер важен не только и не столько с точки зрения его профессиональных навыков, сколько с точки зрения его личности. «Актер как личность» — лучше не скажешь! Востребован актер, который, играя на сцене, выражает свою позицию. Мы с вами будем ходить не на Гамлета, а на человека, который играет Гамлета, который через Гамлета с нами говорит. Современный театр — это диалог актера, режиссера со своим зрителем.

— Есть ли возможность у наших современных театров выезжать на международные фестивали обмениваться опытом?

— Безусловно, есть. «ARTиШок», к примеру, уже 25 фестивалей в разных странах посетил. Это тот пример, на который нужно ориентироваться нашему современному театру. Они смогли — значит и другие смогут. Но, учитывая обилие фестивалей, которые проходят по всему миру, и потенциальную возможность выступить на них, я понимаю, что важно привезти туда что-то наше. Не Шекспира, не Чехова, а, например, нашего Олжаса Жанайдарова, который рассказывает о нас, о нашем отношении к тому, что происходит вне страны, к каким-то фундаментальным проблемам бытия. К вере. Надо понимать, что мы туда едем не просто как актеры и режиссеры, а как именно казахстанский коллектив, иначе мы там ничего не возьмем, бесполезно. Да, приедем, да, покажем качественный продукт, но спецэффектами, например, сейчас никого не удивишь. 

«Сны» о чем-то большем

— Ваша постановка «Сны» по пьесе Вырыпаева вызвала значительный резонанс. Не боялись затрагивать столь рискованную тематику? Существуют ли вообще темы, за которые вы бы не стали браться в своем творчестве?

— Когда я начал рассматривать вопрос осуществить постановку по этой пьесе, я довольно скептически к этому отнесся. Вырыпаев шокирует, безусловно, шокирует многими вещами, о которых он пишет. Но затем, посидев какое-то время над пьесой, я осознал, что Вырыпаев — удивительно светлый, одухотворенный автор, и делает это не ради эпатажа. К тому же это человек огромной эрудиции и опыта. Ну а дальше мы начали «копать»: первым делом списались с автором, получили у него разрешение на постановку, начали репетировать… И нашли в этой пьесе и любовь, и Бога. Очень актуальная пьеса, очень добрая и светлая. Персонажи пьесы — наркоманы, употребляющие героин, но пьеса вовсе не о наркомании, и уж тем более там нет никакой пропаганды наркотиков, в чем обвиняли автора. Там не найти сцен непосредственного употребления наркотика. На мой взгляд, Вырыпаев — один из тех, кто научил театр говорить, ввел диалог со зрителем в качестве неотъемлемого и основного элемента театра. Его истории очень тонки и глубоки одновременно. Мы планируем еще вернуться к его творчеству, поставить спектакль еще по одной его пьесе.

Что касается тем, за которые браться я бы не стал, то, пожалуй, это политика. То есть я бы не стал ставить политический спектакль. Не потому что у меня нет своего мнения, своей позиции по каким-то вопросам, а потому что это не имеет для меня смысла — я не политик. В политике я ничего изменить не смогу — разве что поднять скандал, но не имею такой цели. Раньше хотелось эпатировать, но это был промежуточный этап, и по прошествии некоторого времени я понял, что нужно что-то большее. Этап скандальности, эпатажа должен был быть пройден, это тоже опыт — все эти негативные отзывы, резонанс. Я никогда никого не агитировал, не призывал к каким-то вещам. Интересен в первую очередь сам человек. Иногда, когда я думаю о государственных мужах, мне начинает казаться, что они не от хорошей жизни там находятся — это тоже проявление кармы. В общем, политика — нет, спасибо, увольте; остальное — пожалуйста!

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее