Не музей

Современный театр в Казахстане находится в фазе бурного развития. У него много энтузиазма, но мало денег и хороших пьес

Сначалом осени рекламные столбы по всему Алматы начинают обрастать афишами, а последние странички газет и журналов — заголовками об открытии очередного театрального сезона. Русский театр драмы имени Лермонтова, Республиканский немецкий драмтеатр, театр юного зрителя имени Сац, театр драмы имени Ауэзова приглашают зрителей к очередному путешествию в мир драматического искусства. Однако в то же время во дворах, за фасадами внешне неприметных домов, под затейливыми вывесками с выведенными на них не менее оригинальными названиями начинают свою работу другие театры. Те, про которые говорят с придыханием или, напротив, снисходительно — contemporary… Или, по-нашему, современный театр. Здесь играют совсем другие пьесы, но порою и вовсе обходятся без драматургического материала, а сцена и пространство, где размещаются зрители, сливаются, становясь ареной развертывающейся в театре истории. Здесь актеры не обязательно имеют поставленный бархатный голос и одеты в яркие костюмы, а в качестве музыкального сопровождения может звучать как классическая музыка, так и дабстеп.

Пожалуй, первым в Алматы и во всем Казахстане современным театром со своей площадкой и профессиональными актерами стал «ARTиШок», появившийся на заре 2000-х. Само название театра — «искусство и шок» — отобразило его оппозицию классическому драматическому театру и вместе с тем стало хорошо узнаваемым брендом. К настоящему времени «ARTиШок» занял прочное место в мире отечественного театра и стал известен за рубежом, будучи неоднократным номинантом и призером международных конкурсов.

Подготовка кадров для современного театра ведется самими театрами

Русский театральный организатор Владимир Немирович-Данченко однажды сказал: «Если театр посвящает себя исключительно классическому репертуару и совсем не отражает в себе современной жизни, то он рискует стать академически мертвым». Стоит отметить, что «ARTиШоку» это точно не грозит, поскольку злободневность постановок этого театра давно стала его визитной карточкой. К примеру, даже погром, устроенный поклонниками Кайрата Нуртаса возле торгового центра «Прайм Плаза» в Алматы, нашел отражение в спектакле «Прямопотолеби», а в наступающем, 14-м для театра сезоне состоится премьера спектакля «Курмангазы — Пушкина», на создание которого авторов вдохновил до сих пор будоражащий умы рекламный скандал.

Сейчас число молодых современных театров растет. В Алматы из их числа можно назвать «Дом Q», Diwel, DA Theater, «Жас Сахна», «Свой Театр». Причем последний был основан уже в этом году бывшим совладельцем «Дома Q» Дмитрием Дягилевым. «Дом Q» же в свою очередь был основан два года назад актерами театра «ARTиШок» и, к слову, помимо постановки спектаклей занимается обучением актерскому мастерству, а также театральным наполнением мероприятий. Как известно, спрос рождает предложение, и можно предположить, что спрос на продукт современного театра постепенно увеличивается. Возможные причины этого кроются в наблюдении театрального педагога, актрисы и режиссера Елены Набоковой, совладельца театральной студии «Дом Q»: «Видится безусловно положительная тенденция: люди перестали думать только о хлебе, о материальных вещах. Я вижу это по молодым людям, которые приходят к нам в студию, и среди них много читающих и тех, кто ходит в театр. Кто-то из них смотрел такие фильмы, которые я не видела. Люди интересуются искусством и культурой, и я понимаю, что происходит постепенный сдвиг. Хоть и говорят, что театр и культура вообще — это надстройка, я вижу у людей острую потребность в этом. А если потребность есть, значит, она должна быть удовлетворена». Поскольку в студию к Елене приходят отнюдь не только те, кто мечтает стать актером, но и те, кто хочет посредством театра раскрепоститься, обрести веру в себя, улучшить свои коммуникативные навыки, можно сделать вывод, что повышение «культурного аппетита» охватило довольно широкий круг людей.

Подготовка кадров для современного театра ведется самими театрами. С одной стороны, это обусловлено спецификой именно современного театра, с другой — общей ситуацией в театральном мире Казахстана, которая ограничивает приток свежих идей. По мнению Елены Набоковой, среди прочего проблема в невысоком социальном статусе актера в нашей стране: «Пойти в театральную педагогику на копеечную зарплату с низким статусом мало кто хочет. Поэтому на страну всего несколько энтузиастов, но действительно энтузиастов, которые любят свое дело, можно сказать, жизнь кладут». Впервые школа современного театра в Казахстане была открыта «ARTиШоком», и на сегодня значительная часть актерского состава этого театра является ее выпускниками, не имея другого театрального образования. Обучающие студии при театрах «Дом Q» и Diwel сегодня достаточно широко известны в Алматы. Стоит отметить, что, помимо курсов непосредственного обучения актерскому мастерству, названными театрами предлагаются различные тренинги для деловых людей, которые, как заявляют в студиях, позволят укрепить рабочий коллектив, повысить креативность работников и тем самым значительно увеличить уровни продаж. Компании, притом достаточно крупные, идут на контакт с театрами весьма охотно — например, страховая компания Standard Insurance заказала летом масштабный актерский тренинг для своих сотрудников. В Алматы существует даже театр, непосредственно специализирующийся на бизнес-тренингах — BT (Business Theater). Понятно, что подобного рода тренинги выступают весомым источником дохода для отечественных независимых театров, борющихся за место под солнцем.

Сергей Тейфель: "В обществе есть потребность в исторических спектаклях, но до сих пор не было исторических пьес, которые были бы вместе с тем актуальны" 

Городские управления культуры тоже заметили современные театры. Актеры участвуют в шоу-программе массовых празднеств — таких, как алматинский фестиваль цветов «Гуль кала», а на День города в Астану в этом году отправились сразу несколько алматинских коллективов. Шествия в необычных костюмах, тематические перформансы не могут оставить равнодушным массового зрителя, не привыкшего еще к подобного рода шоу. Театры же используют привычную схему театрального наполнения мероприятий, применяемую, помимо муниципальных праздников, в шоу-обеспечении частных вечеринок, «корпоративов» и мероприятий, организуемых крупными брендами в торговых центрах. Сами театры не упускают возможности лишний раз преподнести себя зрителю: скудная, вплоть до полного отсутствия, информационная поддержка средствами массовой информации восполняется активной деятельностью в социальных сетях, а также участием в ежегодных фестивалях вроде FourЭ, где увеличивается вероятность встретить потенциального зрителя, будущего учащегося студии или клиента тренинга. Например, на прошедшем в конце августа фестивале FourЭ специальная площадка была отведена театрам, где Diwel и «Свой Театр» успели продемонстрировать отрывки из своих спектаклей.

Чем живет отечественный современный театр, его проблемы и перспективы — все это «Эксперт Казахстан» обсудил с директором театра Diwel, актером и режиссером Сергеем Тейфелем. В июне этого года театр прогремел с премьерой спектакля «Сны», поставленного Сергеем по пьесе современного драматурга из России Ивана Вырыпаева. Сюжет анонсировался как «стенограмма наркотического бреда людей с героиновой зависимостью», благодаря чему вызвал бурные обсуждения.

Зеркало действительности

— Сергей, что же все-таки такое современный театр? Почему нужна альтернатива театру классическому?

— Современный театр — это в первую очередь актуальный театр, то есть он отвечает сегодняшним запросам людей. Это своего рода зеркало окружающей действительности. Способы существования и приспособления, которые использует театр, также должны быть актуальными.

Это может прозвучать грубо, но классический театр — это музей. Театр-музей. Я бы ходил туда с удовольствием, если бы меня там не обманывали. Классический театр неактуален. А между тем в последние полгода-год мы являемся свидетелями и даже более того — участниками событий, которые меняют весь мир, и именно сейчас театр может и должен говорить, сейчас самая благоприятная почва для развития театра, театра актуального, где я, как художник, как актер и режиссер выражаю свою гражданскую позицию.

На самом деле работать сейчас одно удовольствие. Я вижу предпосылки к тому, что в самое ближайшее время в Казахстане наступит решительный прорыв в театральном искусстве, драматургии.

— Каковы, на ваш взгляд, главные особенности казахстанского современного театра? В какой степени на нем сказываются местная ментальность, перипетии местного исторического развития?

— Одна из основных проблем в нашем современном театре — отсутствие драматургии. Театральная школа драматургов не выпускает вообще. Театр неактуален, потому что нет драматургии. Но этот пробел в некоторой степени восполняется появлением театральных экспериментов — взять, к примеру, спектакль «ARTиШока» «Прямопотолеби». Он был воспринят на ура, что понятно, ведь он о нашей, алматинской действительности, непосредственными творцами и участниками которой мы являемся. Вот она — драматургия, непосредственно созданная самими актерами! Но не хватает, конечно, сотрудничества с пишущими авторами. Знаете, есть такой автор, Олжас Жанайдаров. Он с детства живет в Москве, но пьесы пишет преимущественно о Казахстане, о казахах. Член Союза журналистов и Союза писателей там, в Москве. Недавно он выпустил пьесу, которая получила весьма престижную премию и была обсуждаема в Первопрестольной. Но у нас его практически никто не знает! Сейчас театром Diwel планируется большой проект по этой пьесе, она называется «Джут», о голодоморе в Казахстане. Автор сумел сделать эту историю очень современной, рассказал ее очень прямо, очень понятно. По-видимому, проделана большая исследовательская работа, и я почерпнул из этой пьесы много нового об этой страшной странице нашей казахстанской истории. Пьеса поднимает вопросы казахского языка, этнической идентификации, проблемы, стоящие и сегодня, то есть темы, близкие казаху, несмотря на то что писал автор ее в Москве. Сейчас этот проект стоит у нашего театра в приоритете, но на его осуществление нужны деньги. В данный момент мы пишем открытые письма по поводу финансирования, нужно порядка двух с половиной миллионов тенге. Ищем спонсоров.

В поиске неравнодушных

— Вы предвосхитили мой вопрос о финансировании…

— Да, современные театры в Казахстане находятся на самообеспечении, сами зарабатываем на проведение постановок! Это порой приводит к таким ситуациям, когда мы вынуждены установить цену в три тысячи тенге за билет, и тут зритель уже начинает недоумевать. Понимаете, спонсор — это не тот человек, который просто даст деньги с каким-то расчетом. Это в первую очередь человек, заинтересованный сделать что-то в сотрудничестве с нами. В обществе есть потребность в исторических спектаклях, но до сих пор не было исторических пьес, которые были бы вместе с тем актуальны. Появилась одна — «Джут», но, как видите, требуется финансирование. Поэтому мы заинтересованы в поиске патриотов. Не «патриотов» в кавычках, не озлобленных националистов, а настоящих, которые любят свою историю, желают сохранить какие-то традиционные понятия и выстроить диалог с потенциальным зрителем. Мы не клянчим деньги — инициатива должна быть обоюдной. Пишем письма, ищем тех людей, которые хотят и готовы помочь.

— Как вы считаете, можно ли в краткосрочной перспективе заинтересовать государство в финансировании современного театра?

— Можно договориться с государственными фондами, которые выделяют деньги на независимые проекты,— например, с Фондом первого президента. Вообще, я не думаю, что для современного театра будет хорошо, если государство в полной мере возьмет попечительство над современным театром. Однако оно могло бы выделить, к примеру, помещение заброшенного завода, есть подобные примеры в России. С доходов своего театра я готов выплачивать государству в месяц по тысяче долларов за аренду, и это посильная цена, потому что в данный момент за арендуемое пространство я плачу даже больше. Наш Diwel, DA Theater, другие молодые коллективы современного театра нуждаются в помощи государства в этом плане. Будет площадка со, скажем, пятью свободными помещениями, и мы даже деньги государству начнем приносить.

— Насколько востребован современный театр отечественной публикой? Смогли бы вы описать, к примеру, типичного его зрителя?

— За те два года, что мы функционируем как независимый театр, я заметил, что места в зале обычно заняты, даже более того, к нам начали приходить люди, которые никогда в жизни до этого не ходили в театр.

— Чем это обусловлено?

— Опять же все зависит от театра. Почему в классический театр люди ходят редко — по аналогии, в тот же музей посетителей приходит меньше, чем на шоу. Если театр актуален, если он развивается в русле имеющих место в данный момент тенденций, публика будет идти туда. Сначала, быть может, с опаской, затем все активнее. У нас всегда есть проданные билеты, есть постоянные зрители, есть люди, которые всегда приходят поддержать нас на сцене. У публики, начинающей пресыщаться такими развлечениями, как кино, ночные клубы, растет культурный голод, голод по тому продукту, который может предоставить только актуальный театр. Поэтому я имею все основания считать, что современный театр в Казахстане ждут большие перспективы. Посудите сами: театров стало больше. Когда мы только начинали, в Алматы было всего два, кажется, независимых театра, сейчас уже шесть. Это достаточно много. Правда, в Астане независимых театров нет, есть коллективы, но именно театров с постоянной площадкой там нет. Однако и там есть предпосылки к тому, чтобы из этих коллективов что-то выросло.

Актер как личность

— Насколько нам известно, в вашем театре играют актеры без театрального образования. Где проходит грань между любителем и профессионалом, насколько важен в современном театре театральный профессионализм в традиционном понимании?

— Изначально в наших постановках действительно играли любители, но затем мы открыли школу обучения актерскому мастерству, наподобие той, что действует при «ARTиШоке», и наши актеры занимаются там уже три года, а кто-то и четыре. В настоящее время в наших постановках заняты люди, которых сложно назвать любителями. Еще чуть-чуть, и им можно будет вручить дипломы о том, что они полноценные актеры.

Как это ни странно, я слабо представляю, как в моем спектакле «Сны» играли бы профессиональные актеры. Есть такой московский театр — Театр.doc, который позиционирует себя как документальный театр; так вот, там играют в основном непрофессиональные актеры, потому что реальность, в которой существует этот театр,— это та же реальность, в которой обретается его зритель, отсюда и непрофессиональный способ существования актера, взаимодействия его со зрителями. То же самое может быть применимо и к нам. На самом деле я думаю, что современный театр может функционировать одинаково что с профессиональным актером, что с непрофессиональным. Как правильно сказала в одном из своих интервью Галя Пьянова из «ARTиШока», самый крупный спектакль, который разыгрывается сейчас в мире,— это то, что происходит на Украине, и сейчас человека не удивишь театром. Сейчас актер важен не только и не столько с точки зрения его профессиональных навыков, сколько с точки зрения его личности. «Актер как личность» — лучше не скажешь! Востребован актер, который, играя на сцене, выражает свою позицию. Мы с вами будем ходить не на Гамлета, а на человека, который играет Гамлета, который через Гамлета с нами говорит. Современный театр — это диалог актера, режиссера со своим зрителем.

— Есть ли возможность у наших современных театров выезжать на международные фестивали обмениваться опытом?

— Безусловно, есть. «ARTиШок», к примеру, уже 25 фестивалей в разных странах посетил. Это тот пример, на который нужно ориентироваться нашему современному театру. Они смогли — значит и другие смогут. Но, учитывая обилие фестивалей, которые проходят по всему миру, и потенциальную возможность выступить на них, я понимаю, что важно привезти туда что-то наше. Не Шекспира, не Чехова, а, например, нашего Олжаса Жанайдарова, который рассказывает о нас, о нашем отношении к тому, что происходит вне страны, к каким-то фундаментальным проблемам бытия. К вере. Надо понимать, что мы туда едем не просто как актеры и режиссеры, а как именно казахстанский коллектив, иначе мы там ничего не возьмем, бесполезно. Да, приедем, да, покажем качественный продукт, но спецэффектами, например, сейчас никого не удивишь. 

«Сны» о чем-то большем

— Ваша постановка «Сны» по пьесе Вырыпаева вызвала значительный резонанс. Не боялись затрагивать столь рискованную тематику? Существуют ли вообще темы, за которые вы бы не стали браться в своем творчестве?

— Когда я начал рассматривать вопрос осуществить постановку по этой пьесе, я довольно скептически к этому отнесся. Вырыпаев шокирует, безусловно, шокирует многими вещами, о которых он пишет. Но затем, посидев какое-то время над пьесой, я осознал, что Вырыпаев — удивительно светлый, одухотворенный автор, и делает это не ради эпатажа. К тому же это человек огромной эрудиции и опыта. Ну а дальше мы начали «копать»: первым делом списались с автором, получили у него разрешение на постановку, начали репетировать… И нашли в этой пьесе и любовь, и Бога. Очень актуальная пьеса, очень добрая и светлая. Персонажи пьесы — наркоманы, употребляющие героин, но пьеса вовсе не о наркомании, и уж тем более там нет никакой пропаганды наркотиков, в чем обвиняли автора. Там не найти сцен непосредственного употребления наркотика. На мой взгляд, Вырыпаев — один из тех, кто научил театр говорить, ввел диалог со зрителем в качестве неотъемлемого и основного элемента театра. Его истории очень тонки и глубоки одновременно. Мы планируем еще вернуться к его творчеству, поставить спектакль еще по одной его пьесе.

Что касается тем, за которые браться я бы не стал, то, пожалуй, это политика. То есть я бы не стал ставить политический спектакль. Не потому что у меня нет своего мнения, своей позиции по каким-то вопросам, а потому что это не имеет для меня смысла — я не политик. В политике я ничего изменить не смогу — разве что поднять скандал, но не имею такой цели. Раньше хотелось эпатировать, но это был промежуточный этап, и по прошествии некоторого времени я понял, что нужно что-то большее. Этап скандальности, эпатажа должен был быть пройден, это тоже опыт — все эти негативные отзывы, резонанс. Я никогда никого не агитировал, не призывал к каким-то вещам. Интересен в первую очередь сам человек. Иногда, когда я думаю о государственных мужах, мне начинает казаться, что они не от хорошей жизни там находятся — это тоже проявление кармы. В общем, политика — нет, спасибо, увольте; остальное — пожалуйста!

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности