Страна не пуганных конкуренцией

Государству следует ослаблять меры поддержки бизнеса. Иного пути развития конкурентоспособности нет

Страна не пуганных конкуренцией

Председатель комитета по конкуренции Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Фредерик Женни оказался интереснейшим собеседником. В этом функционере ОЭСР, так часто любящем повторять аксиомы, знакомые любому студенту-экономисту, проходившему курс Industrial Organization (теория отраслевых рынков), больше академического. И не случайно. Г-н Женни, защитивший докторскую в Гарварде, работу в ОЭСР совмещает с профессорской деятельностью в парижской бизнес-школе ESSEC и креслом судьи в Высоком суде Франции.

На протяжении всей нашей беседы он не уставал повторять в разных вариациях один тезис: конкуренция — это хорошо, поскольку полезно; отсутствие ее — плохо, так как вредно. Впрочем, как бы нудно и наивно нам это ни казалось, экономическая наука пока не доказала обратное. Возможно, не очень корректно пытаться вставить в лекала близкой к идеалу ситуации казахстанские отраслевые рынки. Антимонопольная деятельность в каждой стране (даже если речь идет о странах ОЭСР) весьма специфична. Но правда и в том, что даже в условиях одной отрасли нет методик, которые являются отмычками от всех дверей сразу: любая мера регулирования может пойти как на пользу конкурентной борьбе, так и во вред.

Еще одно ценное замечание г-на Женни заключается в том, что он артикулировал доказанный экономической наукой теоретически и подтвержденный практически факт: компании, работающие вне конкурентной среды, отбирают часть общественного блага. Неважно, как они это делают: завышая цены или получая субсидии от государства. Важно, что такое положение не должно быть долговременным и, уж точно, не может быть вечным: лишенные соревновательной среды фирмы захиреют, потратив распределяемый в их пользу общественный доход впустую. Другое дело, уверен наш спикер, если их вывести к приватизации.

Если большой компании предоставить большую защиту, эта компания никогда не станет более эффективной, более прибыльной, более инновационной

Под конец беседы Фредерик Женни сам не заметил, как привел пример позитивного влияния государственной тарифной политики на экономику страны — для мейнстримных экономистов вывод весьма специфичный. Речь зашла о конкуренции южнокорейских компаний, выращенных в условиях ограниченной конкуренции, с американцами — на американском же рынке, внешнем для корейцев.

Насильно не отрегулируешь

— Фредерик, каковы особенности подхода к регулированию конкуренции, когда речь идет о различных отраслях экономики? Например, сельского хозяйства и промышленности. Можно ли унифицировать разные отраслевые подходы к защите конкуренции?

— Когда мы говорим об этой части работы, нужно понимать, что есть два измерения. Во-первых, что мы понимаем под «унификацией»? Какие методы применяются, чтобы унифицировать подходы разных отраслей? Во-вторых, где рамки унификации? Что в действительности унифицируется? В ОЭСР мы применяем так называемую «мягкую» унификацию, гармонизацию методик. Мы не реформируем законодательство по схеме: «Слушайте, страны-участницы, мы тут, в ОЭСР, договорились внедрить новую общую методику, поэтому все участники организации должны с такого-то числа ее принять». Мы пытаемся постепенно изменить практику контроля в каждой отдельной стране, концентрируясь на различиях, обсуждая их. Анализируя, насколько оправданны те или иные методы в той или иной стране. В ряде случаев мы обсуждаем в многостороннем формате противоречия между, условно, тремя сторонами. И в открытом порядке приходим к согласованному решению.

Обычно выглядит это так, что стороны признают необходимость перемен, улучшений. И одна из них говорит другой: «Вот это тебе нужно непременно исправить, а вот в реформировании того-то мне надо ускориться». Подчеркну: так делается в ОЭСР, хотя, для примера, в ВТО принимается одна методика, которую каждый член должен имплементировать.

Фредерик Женни

Теперь поговорим о разности подходов между сферами регулирования. Здесь важно общее понимание того, что одни и те же практики могут быть вполне конкурентными в одних случаях и антиконкурентными в других. Хороший пример — отрасли с несколькими доминантами, куда сложно зайти мелким конкурентам. Представим, что я, как новичок, начинаю изучать свои цены, издержки. А крупные игроки, почуяв соперника, начинают снижать цены. Кто-то скажет: вот здорово, в этой отрасли конкуренция высокая — вот и цены снижаются. А кто-то возмутится: конкуренция снижается, ведь укоренившиеся крупные игроки пытаются не допустить новичков. То есть практика регулирования может быть хорошей или плохой только применительно к конкретным кейсам. А для того, чтобы это понять, нужно видеть детальную картину экономики.

Другая ситуация — когда картели снижают производство, чтобы повысить цену. Против этого борются сегодня во всех странах, поскольку рост цены влечет сокращение благосостояния потребителей. Антимонопольные органы налагают на картели возмещающие этот ущерб штрафы. И в том, что касается картелей, с 1995 года в ОЭСР выпускаются рекомендации по борьбе с картелями.

В отношении сделок по слиянию сходность подходов проявляется в том, как мы анализируем сделки по поглощению. Особенно когда речь идет о слиянии компаний с разной пропиской. В этом случае следует принимать согласованные с другими сторонами решения.

Конечно, есть сферы, где консенсус между антимонопольщиками ОЭСР достигнут пока по минимуму вопросов. Например, в квалификации злоупотреблений доминантов. К примеру, госмонополия устанавливает высокие цены — это злоупотребление или нет? В разных странах разное видение, и пока подходы в данном направлении не унифицированы. Это первый кейс, а второй — как регулировать госкомпании и госпомощь. Американское законодательство не оставляет госкомпаниям никакого пространства для развития. Другие исповедуют философию «конкурентной нейтральности» в регулировании госкомпаний и частных фирм, чтобы иметь более конкурентный рынок. Мы бы хотели, чтобы в этом направлении было общее понимание, но его пока нет.

— Но на постсоветском пространстве конкуренция госсектора и частника — рядовое явление. Как вам видится регуляция рынков с учетом здешних реалий?

— Даже в развитых странах, как я упомянул, эта проблема актуальна. После всех кризисов — в особенности этот эффект проявился после кризиса 1974 года — государства стремятся вкачать в экономику как можно больше денег, особенно в госкомпании. Но эти компании становятся все менее и менее продуктивными. И защита данных бизнесов становится все более и более дорогой. В конечном итоге государство встает перед фактом: денег на поддержку больше нет, производительность снижается. Нужно приватизировать компанию. Но когда вы приватизируете фирму, вы не только продаете капитал, но меняете ментальность людей, занятых в этом бизнесе. Теперь они должны максимизировать прибыль, ориентироваться на работу в конкурентной среде. Приватизация — это переход к хорошо управляемой структуре, позволяющей обеспечивать наиболее быстрые темпы развития.

Поэтому если большой компании предоставить большую защиту, эта компания никогда не станет более эффективной, более прибыльной, более инновационной. Однако по ходу приватизации нужно осуществить контроль за несколькими элементами. Во-первых, контролировать развитие приватизированной компании в первые несколько лет. Еще один момент — нужно трудоустроить высвободившуюся после приватизации этой компании рабочую силу. Также следует создать этой компании хотя бы одного конкурента. Вместе с тем следует стремиться к тому, чтобы продукция обновленной фирмы не потеряла прежних рынков сбыта.

Генеральный секретарь ОЭСР Анхель Гурриа

Тотальная неэффективность яйца

— В прошлом году АЗК выявило ценовой сговор между производителями яиц. Это происходило в осенний период после падения цен. Производители пытались за счет повышения цены отыграть низкие доходы предыдущего периода. Разбирательство обернулось огромными штрафами, фирмам пришлось сократить свой выпуск. В результате рынок получил негативный импульс. Сложности добавляет тот факт, что государство регулирует цены на общественно значимые товары. Может быть, государству не стоит регулировать рынок, пока игроки не встали на ноги крепко?

— Тут весь вопрос не в том, как тяжелы для них штрафы, а как будут вести себя цены в будущем. Скорее всего, фирмы перестанут играть с ценами, поскольку поймут, что антимонопольное агентство может наложить на них большие взыскания. Конкуренция будет развиваться не столько в ценовом диапазоне, сколько в качественном. В итоге выиграет потребитель, который получит отличный продукт по доступной цене.

— Но сейчас над фирмами висит угроза закрытия! Как минимум, над двумя из семи.

— Если речь идет не о всех, а о нескольких, то надо понять, какой это объем рынка. Возможно, эти две были просто неэффективны.

— Если честно, то неэффективны все. Производство яйца в РК имеет минусовую рентабельность. Они работают только благодаря государственной помощи.

— Тогда давайте посмотрим на проблему с другой стороны: есть семь компаний, которые живут на госсубсидии, двум из них грозит банкротство. Важно понимать, какой сигнал доставит рынку закрытие этих двух: «Вы не можете вечно сидеть на государственных субсидиях и быть неэффективными». «Вы должны быть лучшими или исчезнуть». То есть это сигнал производителям о необходимости улучшений. Им нужно двигаться либо к снижению цены, либо к сокращению уровня господдержки. Конкуренция — вот что давит на компании, стимулируя их совершенствоваться. Если они будут знать, что никогда и ни при каких условиях им не дадут стать банкротами, то они палец о палец не ударят, чтобы улучшить свою производительность, качество продукции, да и слезть с субсидий, в конце концов.

— Проблема еще в том, что у нас бизнес слишком многого ждет от государства. Сложно разрушить эти настроения.

— Основная цель конкуренции — сделать так, чтобы ресурсы использовались наилучшим образом. Рыночная система позволяет это сделать. Она учит фирмы быть скупыми, минимизировать потери капитала и других ресурсов. В итоге затраты для общества становятся меньше. И такая система для страны предпочтительнее той, где ресурсы растрачиваются зря, а общественное благо от этого только сокращается.

И борец с неравенством

— Насколько справедливо утверждать, что, с учетом глобализации, в развитых странах сегодня работа антимонопольных органов сменяет угол атаки: от борьбы с монополиями — к тонким инструментам перераспределения общественного дохода? И так система становится все больше похожей на социалистическую.

— Очень интересный вопрос. У меня есть многоступенчатый ответ на него. Если вы посмотрите на то, что происходило в мире в последние тридцать лет, то увидите, что шла интернационализация рынков. Такие страны, как Китай и Индия, Бразилия и Южная Африка, экспортируют и импортируют все больше и больше. В этих странах мы наблюдаем чистое сокращение числа бедняков — тех, что живут меньше чем на доллар в день. В то же время в уже упомянутом Китае наблюдается рост неравенства. Взглянем на вещи в совокупности: хороши эти изменения или плохи? То, что бедняков стало меньше — безусловно, хорошо. А вот то, что неравенство растет — дурно. И я вам вот что скажу: конкуренция — она не сокращает неравенство сама по себе. Но она стимулирует использовать ресурсы эффективнее. Если вы будете работать в конкурентной системе, максимум ваших ресурсов будет задействован. Это значит, что большая часть населения получит работу, продуктивная занятость обеспечит занятым достойную заработную плату. Если же вы будете работать в экономике, полной отраслевых монополий, то ресурсов будет использовано меньше, рабочих мест будет меньше, а стоимость товаров — больше.

— Но во многих странах — таких как Казахстан, производства открываются не столько для получения прибыли, сколько ради занятости. Есть ли смысл в антимонопольной политике применительно к таким социальным отраслям и проектам?

— Представьте, что я создаю торговую фирму. Государство предоставляет этой фирме монополию на импорт, к примеру, холодильников в Казахстан. Как она будет себя вести на рынке? Она закупит холодильники за рубежом подешевле и будет продавать казахстанцам подороже. Но если я создаю семь таких компаний, которые конкурируют между собой, то холодильники обойдутся казахстанцам дешевле. Если же все семеро выставят одинаковые фиксированные цены, то потребителям придется несладко. То есть, создавая любого монополиста или поддерживая сговор, государство должно понимать, что оно отнимает часть общественного блага у населения.

— Но речь идет не о торговой фирме, а о местном производителе…

— И цены этого производителя высоки, поскольку он неэффективен. Ну и представьте, что государство зафиксировало цену в угоду местному производителю. Любой импортер также будет заходить на рынок с высокой ценой, спокойно выбирая остаточный спрос. Что тут сказать — мы с местным производителем будем быстро богатеть за счет потребителя. Это первый сценарий. Как он вам? Есть и второй, если цены не зафиксированы, но местный производитель получает субсидии: я, как импортер, выбираю цену ниже, чем выставляет местный конкурент. Рано или поздно местный уходит с рынка.

Вопрос: как из всего этого выбраться? Во-первых, почему бы производителю не сказать: «А может, мне становиться производительнее, чтобы на равных конкурировать с импортером? Почему я не могу иметь лучшее качество и меньшие издержки, чем импортер?» Второй вариант для местного конкурента — уйти с рынка. Может быть, для всех будет лучше, если он попробует производить что-то другое? Например, то, что у него получается делать хорошо. Могу привести пример. На рынке США в свое время была масса производителей телевизоров, но производство этого продукта в Юго-Восточной Азии, в основном в Южной Корее, постепенно стало дешевле. Импортеры из этой страны положили американцев на обе лопатки, и те запросили государство ограничить импорт. Вашингтон повысил пошлины на ввоз телевизоров. Корейцы ответили на это созданием заводов в Штатах. Теперь это был не импорт, а местное производство. Но корейские компании и в этом случае неизменно оказывались лучше американских — даже в Штатах они умудрялись производить дешевле. Кончилось все тем, что часть американских фирм обанкротилась, часть перешла на выпуск другой цифровой аппаратуры. А рядовой американец теперь покупает телевизор, собранный корейской компанией в США, дешевле, чем если б этим занимались отечественные компании.

Хорошо или плохо для потребителя, что неэффективный местный производитель уходит с рынка? Раньше потребитель платил дорого, но за местный товар. Теперь дешево, но за иностранный. Ответ один, и он очевиден. Согласен: механизм неприятный, но эффективный.

Чемпионат ОЭСР по конкуренции

Нам действительно есть чему поучиться у ОЭСР в области исследования конкуренции. В организации регулярно совершенствуется методика оценки уровня конкуренции в среде, составляются многофакторные рейтинги стран ОЭСР, оценивающие, насколько дружественно по отношению к конкуренции законодательство тех или иных стран. Для оценки используется четыре больших группы факторов:

  • оказывающие влияние на экономику в целом;
  • регулирующие сетевые бизнесы (энергетика, транспорт, связь и т.п.);
  • регулирующие сегмент ритейла;
  • характеризующие прогрессивность всех регулирующих норм.

Например, по актуальным на сегодня данным, самыми конкурентно-дружественными законодательствами среди стран ОЭСР могут похвалиться Нидерланды. Немного отстают от голландцев Великобритания, Австрия и Германия. В этих странах законы максимально либеральны к новичкам, да и вообще барьеры для бизнеса здесь минимальны. Правда, есть некоторые проблемы с конкуренцией на рекламном рынке, непросто получить доступ к транспорту, телекоммуникационным сетям. Но все это в пределах «средней температуры» для ОЭСР.

Аутсайдеров в этом чемпионате 34-х стран пятеро: Греция, Израиль, Словения, Южная Африка и Южная Корея. И если словенское и греческое законодательство стоят на пути совершенствования, то остальные увязли в текущем положении и по ряду пунктов даже регрессируют.

К примеру, в Израиле ухудшается качество регулирования ритейла, в Южной Африке государство непродуктивно, то есть, не стимулируя конкуренцию, влияет на ценообразование. Похожая ситуация в Южной Корее, но там регресс связан с другими факторами: тарифные барьеры продолжают оставаться достаточно высокими, чтобы укрепившихся местных производителей не беспокоили новички; они не позволяют наращивать конкуренцию и ограничивают доступ к электрическим сетям.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?