Немного рыбы в мутной воде

Как извлечь пользу из украинского кризиса, улучшив отношения и с Киевом, и с Москвой

Немного рыбы в мутной воде

Казахстан аккуратно, но последовательно поддерживает Украину в той непростой ситуации, в какой оказалась эта постсоветская страна. В начале июня премьер-министр РК Карим Масимов прибыл на инаугурацию нового президента, а также провел встречу с украинским коллегой Арсением Яценюком. Последний признал важность казахстанского рынка и пообещал найти такую формулу двусторонней торговли, которая была бы полезна обеим сторонам и позволяла обойти «негативные последствия членства РК в Евразийском союзе». Стороны договорились как можно скорее провести заседание межгоскомиссии для рассмотрения перспективных двусторонних проектов — упоминалась, например, аэрокосмическая отрасль.

Казахстан и Беларусь — показательно, что от РБ на инаугурацию прибыл сам президент Александр Лукашенко — вполне ожидаемо не присоединились к попытке России протащить через Евразийскую экономическую комиссию совместную резолюцию о новом режиме для украинских товаров после подписания Киевом экономической части соглашения об ассоциации Украины с ЕС (САУЕС). Таким образом, решение Москвы односторонне выйти из режима зоны свободной торговли (ЗСТ) с Украиной не удалось сделать решением ТС.

В принципе Казахстану невыгодно ослабление экономики Украины, хотя торговля с ней — это лишь несколько процентов нашего товарооборота. Но в денежном выражении пара процентов выглядит достаточно внушительно: 3–5 млрд долларов в год. Украинский импорт — хороший конкурент российскому на нашем внутреннем рынке.

Однако и негативное развитие ситуации у наших соседей по постсоветскому пространству можно обратить себе во благо. Как? Перераспределяя с Украины на себя часть спроса России, которая намерена резко сократить сотрудничество с «Помаранчевой республикой» (и, наоборот, удовлетворяя украинский спрос в российских товарах, аналоги которых выпускаются и у нас), а также вытягивая из Украины лучшие технологии и кадры для нашей индустриализации.

Торговая карта постсоветского пространства, и так серьезно изменившаяся за последнее двадцатилетие, похоже, опять перекраивается. И Казахстану, который активно ищет рынки сбыта, новые ниши в международных производственных цепочках и технологии, пора начать использовать малейшие возможности, чтобы извлекать из этих изменений выгоду.

Как докатились

Украина — одна из немногих стран, у которых в 2000-х уровень торговли с партнерами из СНГ не падал, а рос: с 31 до 35% (в 2000 и 2013 годах соответственно). Для иллюстрации: Молдова, присоединяющаяся к ЗСТ ЕС синхронно с «Помаранчевой республикой», перенаправила основные экспортные потоки вовне СНГ, сократив поставки с 59 до 39%. Причина такого развития событий не в воле Киева, а в структуре украинской экспортной линейки и географии поставок.

Если в Европу и Азию Украина направляет в основном продукты первого и второго переделов (металлы, продовольствие взамен на машины, электронику и т.п.), то в страны СНГ — высокопередельные продукты, машины и оборудование. В обратном направлении текут энергоресурсы, сырье и компоненты. Иными словами, Украина — это классическая экономическая полупериферия, сочетающая в себе элементы как технологически развитого ядра, так и ресурсной окраины мировой экономики.

Теоретически такое положение идеально для развития, если поднимать эффективность экономики, закрепляться на старых рынках, находить новые ниши с новой конкурентоспособной продукцией. Но в прошлом десятилетии, сопровождавшемся ростом мировой экономики, Украина смогла выдавить из себя лишь относительно слабый экстенсивный рост. Резкая смена политических курсов в стране, проходящая под давлением Запада и России, дестабилизировала обстановку, меняя ориентацию страны с Запада на Восток и обратно.

С созданием Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси, где активную роль играла российская сторона, над украинской экономикой сгустились тучи. Из Москвы Киеву настойчиво давали понять, что он будет либо участником ТС, либо получит высокие цены на газ и останется без российского рынка. Формат кооперации, предлагаемый Брюсселем, не учитывал участия Украины в ТС. Тогда Киев попытался избрать срединный вариант: присоединиться и к ЗСТ СНГ, и к ЗСТ ЕС. Однако такое решение не удовлетворяло Москву, которой такой расклад виделся как раз как самый ужасный.

Позиция страны все более походила на положение несущегося со склону прямиком в дерево лыжника, у которого разъезжаются ноги. И тогда кабинет предложил на полном ходу остановиться. Что из этого вышло, все мы знаем.

Из огня да в ассоциацию

В октябре 2011 года казалось, что оптимальный для Украины вариант внешнеторгового балансирования выбран: Киев вместе с шестью партнерами по СНГ (РФ, РК, РБ, Арменией, Молдовой и Кыргызстаном) подписал договор о создании ЗСТ СНГ. Нельзя сказать, что этот договор решительно улучшил условия торговли между странами. Цель его состояла в том, чтобы формально перевести торгово-экономические отношения с двустороннего режима на многосторонний (договор заменял собой около сотни двусторонних документов), а также хоть как-то оживить СНГ.

Содружество виделось (по крайней мере тогда, в 2011-м) Кремлю инструментом сохранения влияния на постсоветском пространстве. Однако реальная необходимость в этом формате к концу десятилетия 2000-х исчезла: постсоветские государства нашли новые центры притяжения, пока Москва занималась решением внутриполитических проблем и продвигала неподкрепленную продуктивными действиями антизападную риторику. То, что СНГ — атавизм девяностых, всем стало понятно после российско-грузинского конфликта 2008 года.

После этого Кремль, видимо, осознал свое военно-политическое одиночество — полное отсутствие союзников. Москва начала двигать экономическую интеграцию с наиболее близкими и сговорчивыми партнерами — Беларусью и Казахстаном, а также висящими на второй орбите российского внешнеполитического влияния Арменией, Кыргызстаном и Таджикистаном. Первым шагом в этом направлении было создание ТС в 2010-м, вторым — создание ЗСТ СНГ (неслучайно именно российская сторона готовила все документы для договора 2011 года).

В сентябре-декабре 2012 года договор о ЗСТ СНГ ратифицировали все, кроме киргизов, которые сделали это только в январе 2014-го. Тогда многие были склонны видеть в документе: стратегически — начало построения глобальной зоны свободной торговли в рамках «Большой Европы» в категориях Владимира Путина — от Лиссабона до Владивостока; тактически — попытку втянуть в евразинтеграцию Украину, с которой после нескольких лет газовых войн Москва заключила перемирие.

Однако в Киеве видели ситуацию иначе. Видевшийся всем «пророссийским» Виктор Янукович на самом деле желал ускорить интеграционный процесс не в восточном, а в западном направлении. Европейские партнеры Украины с радостью ответили на подачу Киева. В итоге к началу 2013 года были готовы к подписанию финальные версии соглашений об ассоциации с ЕС трех постсоветских стран — Грузии, Молдовы и Украины.

Конечно, подлинные причины европейского выбора Банковой лежат вне поля решения вполне реальных украинских проблем — реформы институтов и преодоления технологического отставания: команда Януковича руководствовалась более меркантильными соображениями. А именно желанием снизить влияние Москвы, разбавив его влиянием Брюсселя, а также обеспечить экспортерам-металлургам (а эта отрасль поделена местными олигархами) благоприятные условия на высокодоходном рынке ЕС.

Таким образом Украина в торгово-экономическом отношении должна была прийти к модели, в которой она остров, к которому переброшены торговые мосты ЕС и ТС безо всяких шлагбаумов, — получает все возможные преимущества от открытости двух огромных рынков. Внутри страны велась активнейшая агиткомпания за европейский выбор, позиционировавшийся как отвечающий историческим чаяниям народа Украины.

Но потом Москва еще раз надавила и помогла деньгами (выкупив гособлигаций на 3 млрд долларов, а всего предполагалось помочь Банковой на 15 млрд); Киев решил пока не подписывать САУЕС, чему воспоследовал политический кризис, не закончившийся и по сию пору. Новая власть Украины последовательно подписала сначала политическую (в конце марта), а затем и экономическую (в конце июня) части САУЕС. Соглашение вступит в силу после ратификации парламентами всех членов ЕС и Верховной радой.

Вкратце САУЕС — это нормативная база и одновременно дорожная карта преобразований, которые позволят максимально сблизить базовые стандарты производственных, торговых, политических процессов органов безопасности Украины и ЕС. В рамках ассоциации предусматривалось введение режима ЗСТ Украина — ЕС с постепенным (в течение семилетнего переходного периода) взаимным обнулением импортных ставок.

А именно ЕС сразу снижает ставки почти по 95% позиций с 7,6 до 0,5%, Украина отвечает преференциями для 49% европейских промтоваров от нынешнего объема (в течение семи лет этот показатель должен вырасти до 96%). Киев единовременно незначительно либерализует свои и без того низкие ставки: с 4,95 до 2,42%. По итогам переходного периода средняя импортная пошлина ЕС спустится до 0,05%, Украины — до 0,32%. Однако доступ украинской продукции в Европу будет открыт только при условии унификации системы сертификации с евростандартами. Именно это, а вовсе не снижение ставок, будет наиболее болезненным для экономики страны.

«Никто не говорит о том, что отныне Европа открыта для украинских товаров. Напротив, ввоз товаров из Украины она ограничивает, поэтому Украине придется конкурировать с другими странами за рынки (к примеру, возможна конкуренция и с Казахстаном по экспортным рынкам зерна) или договариваться с Москвой о путях отступления и сохранения своих товаров на российском рынке»,— комментирует управляющий директор по развитию экспорта Национального агентства по экспорту и инвестициям KAZNEX INVEST Газиза Шаханова.

В Киеве подписание САУЕС и перспективное вступление в Евросоюз прямо увязывают. «Важным элементом соглашения является положение о создании углубленной и всеобъемлющей зоны свободной торговли. Украина рассматривает соглашение об ассоциации как важный шаг на пути приближения в перспективе к следующему этапу — подготовке к вступлению в ЕС»,— отмечается в сообщении украинского МИД по итогам события. В Евросоюзе тезис, что САУЕС — это первый шаг ко вступлению в Евросоюз, почему-то называют мифом (в евросоюзной информационной брошюре о мифах, распространяемых о САУЕС, он значится за №15). ЕС подчеркивает, что заявка на членство в союзе подается отдельно, а соглашение — только один из шагов в европейском направлении.

Россия отгораживается

Москва изначально жестко артикулировала свою позицию в случае создания ассоциации с ЕС: она будет защищать свой рынок в чувствительных сегментах (машиностроение, фармацевтика, агропром), поскольку опасается перетока дешевых товаров из Европы через украинскую территорию. «По нашим оценкам, по некоторым категориям товаров в случае нулевых пошлин между Украиной и ЕС на сто рублей импорта из ЕС в Украину 90 рублей этого импорта попадет в Россию с минимальными изменениями в товаре»,— делился опасениями анонимный российский чиновник со СМИ.

Пошлины на ввоз продукции указанных отраслей будут повышены с нуля до потолка, обозначенного обязательствами России в ВТО. Но есть и меры нетарифного характера: квоты, ограничения по техрегламенту и т.д. По оценкам Института экономики и прогнозирования Национальной академии наук Украины, этот комплекс ограничивающих мер может привести к снижению украинского экспорта в РФ на 50% уже в течение ближайшей пары лет. Больше всего пострадает, сократится торговля товарами агропрома, пищевки, химической промышленности. В результате ВВП Украины рискует потерять от 0,5 до 2%.

В российском комитете гражданских инициатив посчитали и экспортные потери РФ: они оцениваются в почти 6 млрд долларов в год, поскольку от 40 до 45% поставляемых на Украину несырьевых товаров не удастся перераспределить по другим направлениям.

«Проблема роста транзитной поставки дешевых европейских товаров через территорию Украины в страны Таможенного союза представляется несколько надуманной, поскольку единая внешняя таможенная граница государств — участников Таможенного союза с Украиной не отменяется,— считает директор Центра мировой экономики и интеграционных исследований Института экономических исследований Азамат Нурсеитов. — А значит, можно проконтролировать происхождение любых товаров, перемещаемых через эту границу, и при необходимости приостановить их поставку». Однако реэкспорт заставляет сильно нервничать российскую сторону даже при взаимодействии с Казахстаном, который входит в ЕАЭС, что уж говорить об Украине.

Остается развести руками

Чтобы спроецировать развитие украинской экономики в ассоциации с ЕС, логично обратиться к опыту развития этой страны после присоединения к ВТО (см. «Надежда умирает последней»). В выигрыше оказались наиболее мощные украинские экспортеры — металлурги. ВТО оградило их поставки на внешние рынки от антидемпинговых ограничений, которые частенько налагались ранее.

Теоретически выиграть от ослабления протекционизма могли и другие отрасли, если бы стали эффективнее. То есть перешли бы к выпуску продуктов по мировым (читай европейским) стандартам, но с меньшими издержками, чем прямые конкуренты в Европе и СНГ. Для этого у украинского бизнеса было одно значимое сравнительное преимущество — низкая стоимость рабочей силы.

Но чтобы развить конкурентоспособные производства, Киеву требовались и требуются инвестиции, а с этим туго. Совокупный объем внутренних сбережений с 2008 года ужался вдвое (с 37 до 18 млрд долларов — данные ВБ). Иностранные инвестиции из Украины стабильно утекают. Отток капитала происходил и без политического кризиса, доведенного до фазы гражданской войны, а в новых реалиях он наверняка примет угрожающие темпы.

С этой весны неопределенность в украинских делах только усиливается, прогнозы ВВП регулярно пересматриваются в сторону ухудшения. Физическое уничтожение обрабатывающей промышленности Юго-Востока страны лишь отдаленно соотносится с шумпетеровским «креативным разрушением»: можно утешать себя мыслью, что разбомбив старые и неэффективные по европейским меркам производства, сподручнее будет ставить на их месте новую индустрию. Но инвестиционный цикл создания нового предприятия сегодня — это 3–5 лет, если не будет проблем с финансированием, поставкой и монтажом технологического оборудования, кадровым обеспечением. Этот «инвестэффективный минимум» в свою очередь должна обеспечить политическая и макроэкономическая стабильность, за что поручиться сложно.

Положение в украинской экономике ставит в тупик даже самых опытных и успешных реформаторов. «Состояния, в котором сейчас находится Украина, я не видел ни в одной стране»,— признавался киевской аудитории в конце этого мая бизнесмен и один из архитекторов экономических преобразований в Грузии 2003–2008 годов Каха Бендукидзе. Его тогда только что назначили советником президента Украины. «Что делать — об этом меня спрашивали в разных странах, от Кыргызстана и Монголии до Туниса и Руанды. Я понимал, какое решение может быть в Тунисе. В Руанде было тяжело — там три миллиона человек друг друга убивали — но даже там было проще. Что делать в Украине, я не понимаю. И, наверное, никто не понимает»,— сделал неутешительный вывод г-н Бендукидзе. Это мнение, к которому инвесторы склонны прислушиваться.

Но не все так однозначно пессимистично оценивают перспективы Украины. В отдаленной перспективе Украина может сделаться более привлекательной для казахстанских инвесторов, нежели ранее, верит г-н Нурсеитов: «Прозрачное налогообложение и благоприятный бизнес-климат, которые будут созданы на Украине через 5 лет, а также модернизация транспортной инфраструктуры в течение 5–8 лет приведут к позитивным переменам в инвестиционном климате страны. Соответственно, улучшение международных рейтингов Украины приведет к росту притока зарубежного капитала, а это вызовет интерес, как я думаю, и со стороны казахстанского бизнеса».

На сегодня кристально ясно одно: Киеву нужно изо всех сил цепляться за восточных торговых партнеров, генерирующих треть экспортной выручки страны,— Россию, Беларусь и Казахстан. Какими бы плохими ни были отношения Банковой и Кремля, российское экспортное направление чрезвычайно важно для Украины, иначе бы Киев не добивался трехсторонних консультаций в ответ на российскую угрозу закрытия рынка.

Понимают это и в ЕС, который заморозил действие торговой части соглашения в связи с необходимостью «найти решения, при которых опасения России будут сняты». «Торговая часть не сразу будет действовать. Вначале состоятся технические переговоры с участием России, Еврокомиссии и Украины, все участники заявили о своей готовности к этому»,— отрезала канцлер Германии Ангела Меркель.

Слабо приторговываем

Упрощенная картинка товарооборота Казахстана и Украины выглядит так: мы прокачиваем на запад (по российской трубе) газ, они отправляют обратно по железной дороге на восток металлы и готовые металлические изделия, турбины, а также сами вагоны, в которых эти товары перевозятся. Украинский состав вместе с товарами стоит приблизительно столько же, сколько прокачиваемый казахстанский газ. Для РК товарооборот с Украиной — капля в море, точнее, не более 4%; столь же мало места занимает во внешней торговле Украины Казахстан — не более 3%.

Страны сравнительно мало инвестируют друг в друга: на докризисном пике РК инвестировала в украинскую экономику 200 млн долларов, на что Украина ответила 10 млн. С тех пор таких крупных сумм не наблюдалось. Казахстанцы вкладывали в украинскую финансовую и страховую сферы, украинцы — в нашу оптовую и розничную торговлю, а также ремонт транспортных средств.

«Украинский кризис, вызванный обострением геополитического противостояния России и Запада, конечно, оказывает негативное влияние на казахстанско-украинские торговые отношения. В интересах Казахстана, чтобы этот кризис разрешился мирным путем с минимальным воздействием на торговлю с Украиной»,— отмечает Азамат Нурсеитов. Он приводит данные о снижении товарооборота между странами: если в январе-апреле прошлого года объем казахстанского экспорта в Украину составил 879,7 млн долларов, импорт — 741,2 млн, то за аналогичный период текущего года — соответственно 578,7 млн и 334,7 млн. «Таким образом, поставки казахстанских товаров в эту страну уменьшились более чем на треть (34,2 процента), а объем ввоза украинской продукции на наш рынок уменьшился в 2,2 раза! Если год назад доля Украины в общем объеме нашего экспорта составляла 3,2 процента, а импорта — 5,4 процента, то в этом году она опустилась соответственно до 2 и 2,8 процента»,— объясняет он, отмечая, что и торговля с ТС слабеет: суммарный объем казахстанского экспорта ТС за 4 месяца 2014 года сократился по сравнению с январем-апрелем прошлого года на 25,2%, а импорт из стран-партнеров — на 22,2%.

Эффект для нас

Итак, Казахстан и Беларусь не поддержали российских партнеров по ТС в стремлении ограничить украинский экспорт в новых реалиях. Белорусская сторона официально заявила, что пока не видит в ситуации угроз для экономики ТС. Астана пока отмалчивается. Российские источники полагают, что Минск просто технически не может закрыть 600-километровую границу с Украиной, да это и невыгодно белорусам, экспортирующим туда на сумму около 4 млрд долларов, а импортирующим на 1,7 млрд. А Астана не вмешивается, так как боится, что Киев поставит палки в колеса ее вступлению в ВТО.

«С одной стороны, я такое решение Казахстана поддерживаю, потому что если уж лицезреть «засилье» товаров из России на казахстанском рынке, так пусть оно будет разбавлено товарами из Украины и Европы,— говорит Газиза Шаханова. — Хотя, с другой стороны, определенные меры по защите нашего рынка от украинской конкуренции необходимы; к примеру, внутреннего рынка растительных масел, кондитерских изделий, муки, молочной продукции, яиц, мяса птицы. Здесь прибавится работы у Агентства по защите прав потребителей, поскольку придется усиленно следить за качеством продуктов питания, поступающих с той стороны».

«Сокращение объемов производства украинских товаров может привести к уменьшению их импорта в Казахстан,— прогнозирует г-н Нурсеитов. — В то же время нельзя исключать переориентации части товаров, предназначавшихся для российских потребителей, на другие рынки сбыта, в том числе в Казахстан».

Возможно, Казахстан действительно стремится сохранить уже имеющиеся торговые связи, ведь сокращение доли украинцев на местном рынке вряд ли приведет к заполнению его отечественным производителем. Это место могут занять россияне или китайцы. А наличие конкуренции всегда более предпочтительно, чем ее отсутствие, если ты покупатель.

Украина может стать перспективным рынком сбыта отечественных несырьевых продуктов. Не самым крупным, правда, но Казахстану в этом плане выбирать особо не приходится. В конце прошлого года в Ивано-Франковск был отправлен тепловоз ТЭ33А (модель Evolution, адаптированная для отечественных железных дорог General Electric), изготовленный на астанинском «Локомотив курастыру зауыты». Сделка единичная, но если перед украинскими железными дорогами встанет проблема масштабной модернизации тягового состава, то казахстанцы могут как минимум побороться за этот рынок.

Еще один частный случай — «Еврокоптер Казахстан инжиниринг» в прошлом декабре вел переговоры с украинским МЧС о поставке собранных в РК многоцелевых вертолетов Eurocopter EC-145. Как нам сообщили в пресс-службе компании, речь шла о двух машинах специально для МЧС по линии двустороннего военно-технического сотрудничества (казахстанское предприятие не может осуществлять коммерческие поставки на Украину — не их зона ответственности). Однако до заключения сделки дойти не удалось из-за ухудшения политической ситуации в стране. Пока реализация проекта отложена на неопределенный срок, но потенциал для сбыта (пусть даже таких микропартий) никуда не делся.

Другой авиационный проект — иллюстрация того, что определенные выгоды можно получить от любого украинского экономического сценария. ТОО «АэроКЗ» совместно с ГАК «Антонов» еще в 2011 году договорились создать СП по сборке воздушных судов Ан-140–100 (сменщик модели Ан-24) в Казахстане, в городе Капчагае Алматинской области. В течение первых семи лет планировалось выйти на выпуск 100–110 самолетов. Правовой базой проекта служили 8 контрактов на сумму свыше 200 млн долларов. Предполагалось, что украинцы помогут технологиями, будут поставлять агрегаты, приедут консультировать местных специалистов.

«Финансирование было почти открыто. С украинской стороны межправсоглашение подписал тогдашний премьер Николай Азаров. С нашей стороны подписание затянулось. Теперь я думаю: и хорошо, что так произошло. Хорошо, что не втянулся в высокорисковый проект»,— рассказывает гендиректор «АэроКЗ» Владимир Куропатенко.

При этом украинцы готовы начать работать в рамках проекта, ожидая только отмашки из Казахстана. Но наши делать ее не торопятся. «Сейчас я даже не пытаюсь связаться с МИНТ и другими ведомствами, чтобы подтолкнуть развитие проекта. Меня же просто засмеют!» — говорит глава «АэроКЗ». У него есть серьезные опасения, что концерн «Антонов» очень скоро вообще может прекратить существование из-за проблем с комплектующими (60% их завозится из РФ) и менеджментом корпорации. Дело в том, что в начале апреля кабмин снял с должности президента-генконструктора, многолетнего главу «Антонова» Дмитрия Киву, после чего трудовой коллектив концерна выходил на акции протеста, писал обращения и жалобы; пока все безрезультатно — формально г-н Кива снят, на его место никто не назначен.

Владимир Куропатенко говорит, что уже беседовал с Дмитрием Кивой о возможности перенесения если не всех мощностей, то хотя бы кадрового ядра «Антонова» в Казахстан. «Они же твое производство уничтожат, говорю. Он сначала отмахивался: «Не думаю, что до этого дойдет». А теперь, когда увидел, что именно к этому и идет, обещал подумать,— делится г-н Куропатенко. — Кива меня спрашивает: «Представляешь, сколько вам нужно сделать?» Я-то представляю, да у меня руки коротки. Нужна поддержка главы государства, министерств, институтов развития. Но я уверен: были бы деньги, кадры и политическая воля — имея все это, производство поставить недолго».

Конечно, это развитие событий — не самое реалистичное. То, что Казахстану не нужен свой авиапром, следует из соответствующих мер госполитики. Во-первых, в ходе переговоров по ВТО РК получила более низкую, чем РФ, импортную ставку на ввоз летательных аппаратов. Во-вторых, продукции «Антонова» в РК будет сложно найти рынок. Если рассчитывать на самый массовый — пассажирский сегмент, то отечественные авиакомпании принципиально предпочитают машины Boeing, Airbus, Embraer, Bombardier. Именно суда Bombardier сформируют флот нового внутреннего перевозчика Air Kazakhstan.

Что же касается приглашения специалистов, то на эту тему уже есть прецеденты: в минувшем марте тогдашний первый замакима Актюбинской области (ныне аким Карагандинской) Нурмухамбет Абдибеков рассказывал в интервью «ЭК», что в область приглашают дефицитных металлургов-прокатчиков из РФ, акимат подыскивает для них жилье, а также школы и детсады для детей. На Украине таких специалистов тоже немало.

Мало что светит

Правда, опрошенные «ЭК» эксперты весьма скептически смотрят на возможность перетока кадров из Украины. «Сомневаюсь, что будет мощный переток украинских кадров в нашу страну, тем более целых предприятий. Конечно, какой-то переток будет, но это будет касаться, скорее всего, высококвалифицированных кадров, которых не хватает в Казахстане. Кроме того, ограничением служат и ежегодно устанавливаемые квоты на ввоз иностранных специалистов в Казахстан,— считает г-н Нурсеитов. — Думаю, высвобождаемые ресурсы найдут применение прежде всего внутри Украины, которой по мере проведения экономических реформ необходимо будет развивать свою национальную экономику, повышать ее конкурентоспособность, выпускать новую промышленную продукцию, соответствующую европейским стандартам».

«Если даже трудовая миграция возникнет, то она будет направлена в сторону Европы или самой России, что сейчас и происходит,— рассуждает г-жа Шаханова. — Тем более если внимательно прислушаться к заявлениям российских властей о том, что в течение трех лет Россия намерена построить собственное производство товаров оборонной промышленности и машиностроения, которые она традиционно импортировала из Украины, в силу разрушившейся советской экономики, то, конечно, именно России не будет хватать и технологий, и инвестиций, и кадров. С другой стороны — и России невыгодно отвлекать средства из бюджета и вкладываться в строительство тех заводов, которые уже есть на территории соседнего государства; возможно, и договорятся о беспошлинном ввозе оборонной и машиностроительной продукции по принципу страны происхождения — из Украины».

По данным компании EY, опросившей в прошлом апреле украинских работодателей, половина из которых (26 из 52) имеют практику перевода сотрудников в другие страны, большинство (88%) переводит украинских сотрудников на работу в страны Западной и Восточной Европы и лишь 27% респондентов (семь компаний из участвовавших в обзоре) — в Казахстан и страны Центральной Азии.

Более реалистичные, но небольшие профиты сулит борьба за образовывающиеся лакуны в российско-украинской торговле. «Если у нас нет подпольных производителей атомных реакторов, подводных лодок, трамвайных локомотивов (объем импорта этих товаров из Украины в Россию — почти на 6 миллиардов долларов),— шутит Газиза Шаханова,— то остаются только возможности по поставкам животноводческой продукции (молоко, яйца, мед, cубпродукты) — на 383 миллиона долларов, фрукты и овощи — на 180 миллионов, крахмал и крупы — на 148 миллионов».

Читайте редакционную статью: Последнее, что осталось от Украины

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности