Неоднозначный эффект

Последствия девальвации, проведенной в начале февраля, начинают по-разному отражаться на финансовых показателях крупных компаний

Неоднозначный эффект

Авиаперевозчик «Эйр Астана» в конце мая опубликовал финансовый отчет за первый квартал. По итогам января-марта компания получила убыток в размере 9,444 млрд тенге. Это существенно превышает аналогичный показатель за первый квартал 2013 года: тогда авиакомпания закрыла период с убытком в сумме 536,8 млн тенге. Значительно ухудшил финансовые показатели компании убыток от курсовой разницы, который за отчетный период составил 8,233 млрд тенге. Для сравнения, в первом квартале 2013 года авиакомпания получила доход от курсовой разницы в сумме 107 млн тенге. Очевидно, что ухудшение финансовых показателей за период — это следствие проведенной девальвации.

Однако ряд экономистов и крупных казахстанских экспортеров утверждает, что девальвация через определенный временной лаг благоприятно отразится на экономике. Так, аналитики российского Центра макроэкономического анализа и краткосрочного планирования (ЦМАКП) посредством корреляционного анализа оценили последствия девальвации тенге. Эксперты прогнозируют ускорение темпов роста ВВП в 2014–2016 гг.; кроме того, ожидают рост ВВП в 2014 году на уровне 7,2% из-за существенного, как они полагают, снижения импорта, роста запасов и экспорта нефти. Тогда как Нацбанк прогнозирует темп прироста ВВП — 7%.

Но среди аналитиков есть и те, кто считает, что проведенная девальвация несет в себе больше отрицательных, нежели положительных эффектов, поскольку решение Нацбанка негативно отразилось на настроениях экономических агентов. Это в свою очередь сильно бьет по возможности структурного реформирования экономики.

Благие намерения

Обесценение тенге председатель Нацбанка Кайрат Келимбетов объяснил пятью причинами. Первая причина связана с необходимостью улучшения конкурентоспособности обменного курса тенге и конкурентоспособности местных товаропроизводителей. Второе — во всех развивающихся странах, в частности в странах БРИКС, на тот момент продолжалось ослабление национальных валют; кроме того, сохранялась неопределенность тенге по отношению к курсу российского рубля. Третье — провести девальвацию заставило состояние платежного баланса. Несмотря на то что счет в текущих операциях оставался положительным, в целом прослеживался рост импорта. Далее — в стране наблюдались высокие девальвационные ожидания у населения. Пятое — обесценение тенге, по мнению главы Нацбанка, создаст предпосылки для снижения инфляции до 3–4% в среднесрочной перспективе. В совокупности эти факторы продиктовали необходимость в очередной девальвации.

Девальвация национальной валюты фундаментально является следствием сохранения в стране высокой инфляции и нарушения паритета покупательной способности

Однако аналитики ЦМАКП в своем исследовании последствий девальвации пришли к любопытным выводам. Они считают, что в результате падения реального эффективного курса тенге стоит ожидать рост экспорта лишь в 2015 году. Также полагают, что в первой половине 2014 года тенденция замедления экспорта сохранится; резко замедлится рост частного потребления, но в 2015 году этот показатель выправится из-за увеличения доходов домохозяйств. Импорт, согласно расчетам экспертов, в 2014 году резко отреагирует на девальвацию, но темпы прироста с 2015 года вернутся на додевальвационный уровень. В целом они положительно оценивают последствия девальвации: темп прироста ВВП в 2014 увеличится до 7,2% с 5,1% в 2013 году. В первую очередь это произойдет благодаря росту внутреннего производства и снижению импорта. В последующие два года темпы роста ВВП будут снижаться, но останутся выше уровня преддевальвационных лет. Ожидается сохранение инфляции на более высоком, чем до девальвации, уровне.

Между тем Нацбанк опубликовал предварительную оценку платежного баланса. Из отчета следует, что текущий счет за январь-март 2014 года составил 5,518 млрд долларов. Это существенно выше, чем в прошлом году — 2,179 млрд. Торговый баланс вырос на 29% по сравнению с 2013 годом и составил 13,297 млрд долларов. Из предварительных данных можно заключить, что произошло незначительное снижение импорта при стабильном увеличении экспорта. Такое положение дел свидетельствует, что февральская девальвация смогла выправить ситуацию. Но надолго ли?!

Убийственный оптимизм

Также вызывают оптимизм данные финотчетов за первый квартал и заявления крупных экспортеров сырья. Так, выручка АО «Разведка Добыча “КазМунайГаз”» за январь-март составила 220,8 млрд тенге. И это на фоне того, что зафиксировано снижение цены на нефть на 4%. Тем не менее чистая прибыль за первые три месяца 2014 года составила 123,5 млрд тенге. Неплохие результаты по сравнению с чистым убытком в 0,7 млрд тенге в аналогичном периоде прошлого года. В компании не скрывают, что высокие показатели связаны именно с девальвацией: в первом квартале она признала доход от курсовой разницы в размере 108 млрд тенге.

Корпорация «Казахмыс» в своем производственном отчете позитивно оценивает последствия девальвации: обесценение тенге будет иметь положительный эффект для рентабельности подразделения Kazakhmys Mining, потому что на большую часть реализуемой продукции цены устанавливаются в долларах США, в то время как операционные расходы деноминированы в местной валюте. Несмотря на то что компания сейчас фиксирует убытки от курсовой разницы, в корпорации полагают, что убытки в большей степени компенсируются соответствующими доходами от курсовой разницы при консолидации. Как пояснили в «Казахмысе», степень положительного влияния на финансовые показатели можно будет оценить по результатам полугодового отчета. Руководство корпорации в феврале, после девальвации, заявило, что коррекция курса позволила в сложный период сохранить рабочие места и повысить конкурентоспособность своей продукции. Добавив, что, вероятно, уже в этом году «Казахмыс» возобновит финансирование ранее замороженных проектов.

В Eurasian Natural Resources Corporation (ENRC) считают, что компания, как и весь горно-металлургический комплекс, находится в неблагоприятных конкурентных условиях из-за снижения мировых цен на основные виды продукции. В этой ситуации корректировка курса тенге стала действенной мерой по стабилизации экономики предприятия. Однако, как пояснили в ENRC, эффект от прошедшей девальвации в финансовом исчислении будет ясен лишь по итогам полугодия.

«После 11 февраля 2014 года, когда Нацбанк Казахстана принял решение отказаться от поддержания обменного курса тенге на прежнем уровне,— говорит эксперт ИА «Казах-Зерно» Алимбек Габитов,— зерновой рынок получил мощную перезагрузку и достаточно долго находился в состоянии ценовой неопределенности. В один момент казахстанское зерно по прежним ценам в тенге стало дешевле в эквиваленте доллара, евро и российского рубля, а значит, более конкурентоспособно. Этот факт раскачал экспорт в сторону роста объемов, а затем и роста цен».

По словам эксперта, производители зерна и зернотрейдеры, имеющие доходы в валюте, получили дополнительные плюсы, особенно те, кто имел значительные финансовые обязательства перед бюджетом, банками в виде задолженности по зарплатам и иным издержкам. Из негативных факторов эксперт выделяет удорожание импорта — сельхозтехники, удобрений, импортного семенного материала. Но негативные последствия почти не коснулись хозяйств и предприятий, которые в большей степени ориентированы на продукцию с высоким казахстанским содержанием.

Другой представитель ИА «Казах-Зерно», маркетинговый аналитик Сергей Букатов, поясняет, что цены на рынке зерна всегда фиксируются в долларах, хотя фактическая оплата сделок может происходить в любой валюте. «Экспортеры, имеющие контракты в долларах, только выиграли,— продолжает он. — Они получили возможность закупать зерно по более низкой цене для товарного обеспечения исполнения контрактов. Они постарались этим воспользоваться, насколько это было возможно. Но рынок не дремал, и каждый его участник старался извлечь из ситуации наибольшую пользу, в том числе импортеры, играющие на понижение цены. Таким образом, реальная цена зерна некоторое время двигалась к «золотой середине» — конечно, с учетом других факторов мировой конъюнктуры. А эти факторы до конца апреля были благоприятными. Пшеничные фьючерсы на мировых рынках двигались вверх, спрос импортеров казахстанской пшеницы, в том числе со стороны Урала, Поволжья и Москвы, был устойчивым и возрастающим. Поэтому цены на пшеницу за период после девальвации выросли не только в тенге, но и в долларовом эквиваленте». В качестве примера аналитик приводит динамику цен: на конец января этого года пшеница 3 класса на базисе EXW стоила около 28 900 тенге, или примерно 185 долларов за тонну, пшеница с более высоким содержанием клейковины достигала 30 700 тенге, или 197 долларов за тонну. По данным ИА «Казах-Зерно», такая же пшеница в Акмолинской области на том же базисе к середине мая поднялась в цене до 38 400 тенге, или по новому курсу 210 долларов за тонну. Пшеница с клейковиной 27% выросла до 40 200 тенге, или около 220 долларов за тонну. Рост налицо — только в тенге, конечно, в более высокой степени: на 32,9%, а в американской валюте — на 13,5%.

«Сейчас, с высоты прошедшего времени, уже стало ясно: такое решение было обоснованно по многим параметрам. Первое — твердый курс тенге был неадекватным по отношению к другим мировым валютам и не содействовал росту отечественной экономики. Состоявшаяся девальвация вызвала бурное обсуждение не только в Казахстане, но и в российском экспертном сообществе. Некоторые его представители не без основания считают, что Казахстан через девальвацию решил поддержать в первую очередь зерновую отрасль, потому что государство является одним из крупнейших экспортеров зерна»,— убежден наш собеседник.

Обратная сторона

По мнению начальника отдела отраслевой аналитики «БТА Секьюритис» Бауыржана Тулепова, девальвация национальной валюты фундаментально является следствием сохранения в стране высокой инфляции и нарушения паритета покупательской способности, в результате чего импортеры получают дополнительные ценовые преимущества по сравнению с внутренними производителями. Это особенно хорошо заметно на примере Казахстана, поскольку недавняя девальвация тенге была проведена при очень высоких ценах на нефть и, соответственно, стабильности основных показателей платежного баланса и государственного бюджета. «Привела ли девальвация к положительному эффекту для экономики без учета краткосрочных шоков, которые она вызвала? — рассуждает эксперт. — Скорее всего нет, поскольку сразу после ее проведения правительством были анонсированы планы по увеличению заработных плат на крупных предприятиях страны, увеличению государственных расходов и распечатыванию средств Национального фонда, что вместе увеличивает денежную массу и, соответственно, инфляционные ожидания. Все это ломает оправданность проведения девальвации: именно сохранение высокой инфляции прокладывает дорогу для очередного ослабления курса тенге в будущем».

Г-н Тулепов со всей ответственностью заявляет, что девальвация национальной валюты является эффективной мерой для повышения или восстановления конкурентоспособности бизнеса только в том случае, когда ей предшествует радикальное понижение инфляции в стране до уровня развитых государств (2–3%). В противном случае, как это и происходит сейчас в Казахстане, прослеживается долгосрочная инфляционная и курсовая нестабильность тенге. Это приводит к ряду негативных последствий: изменению поведения рыночных субъектов, повышению уровня долларизации экономики, неестественному изменению процентных ставок в стране, дальнейшему ухудшению показателей банковской системы.

«Действительно, данные, предоставленные Агентством РК по статистике за первый квартал текущего года, показывают, что профицит торгового баланса и тенговая выручка основных статей странового экспорта возросли. В этом смысле девальвация выполнила задуманную властями функцию. Однако отмечу, что это единственный положительный эффект от февральской девальвации национальной валюты, и он не перевешивает ее отрицательных последствий»,— сообщает старший аналитик АИРИ Ерлен Бадыхан.

Эксперт уверен, что девальвация тенге негативно отразилась на проведении структурных реформ: иностранные инвесторы утратили уверенность в макроэкономической стабильности казахстанской экономики, поэтому очередная кампания по привлечению иностранных инвестиций будет, скорее, безрезультатной; кроме того, рукотворные манипуляции с курсом основной валюты снизили желание инвесторов вкладывать средства в экономику Казахстана. По словам г-н Бадыхана, девальвация негативно повлияла и на планы правительства по сокращению участия государства в экономике через приватизацию («народное IPO», вывод акций на фондовый рынок и прочее). Согласно планам «Самрук-Казыны», первыми под приватизацию должны попасть естественные монополии из сферы энергетики, но абсолютное большинство этих компаний, как известно, перегружено валютными долгами. После проведенной девальвации энергетические компании понесли глубокий курсовой убыток, вследствие чего их долговая нагрузка выросла на 20%. При этом тарифы естественных монополий контролируются правительством, которое планирует удержать инфляцию в пределах заявленных ранее 6%, а это заметно ухудшает их инвестиционную привлекательность.

«Более того, в отчете МВФ за май 2014 года сказано, что девальвация привела к снижению экономического роста, а не к его усилению»,— заключает Ерден Бадыхан.

«Хотя февральская девальвация тенге устранила диспаритет покупательной способности по отношению к российским товарам, здесь важно отметить, что Россия является не единственной страной, с которой Казахстан ведет торговлю. В России, как и в Казахстане, уровень инфляции является исторически высоким. На этом основании можно заключить, что казахстанские и российские товары в торговом поле Казахстана постепенно проигрывают конкуренцию товарам из развитых государств (с низкой инфляцией), что выглядит особенно важным в преддверии вступления Казахстана в ВТО и с учетом постепенной отмены всех торговых барьеров, которые были установлены страной в рамках ТС. Мы обращаем внимание, что в России после нескольких лет сохранения инфляции на уровне 9–10% в год экономика пришла в итоге к нулевому росту, и это без учета влияния последних событий, связанных с Крымом и Украиной, и введения политико-экономических санкций развитыми странами в отношении России. Мы прогнозируем, что аналогичная ситуация с экономическим ростом ожидает и Казахстан, если страна в корне не поменяет свою инфляционную политику и, соответственно, не предпримет меры для повышения конкурентоспособности внутреннего производства через снижение уровня инфляции»,— резюмирует Бауыржан Тулепов.

Несмотря на ряд положительных моментов, проведенная девальвация надолго лишила доверия всех участников экономических отношений. Понятно, что без возврата доверия говорить об успешных экономических преобразованиях и стабильном росте не приходится. И как бы то ни было, самым правильным будет отпустить курс тенге — тогда и претензий никаких экономических агентов к властям не будет.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики