Параллельные миры

Казахскоязычные и русскоязычные читатели прессы отличаются друг от друга разным восприятием действительности

С самого обретения независимости казахскоязычная пресса сильно отличалась от русскоязычной по части понимания окружающей социально-экономической и общественно-политической действительности. Казахская и русская пресса существуют по отдельности, в разных тематических плоскостях, и то, что беспокоит одну, не интересует другую. Если несколько лет назад эта разница не так была заметна, то последние события в мире наглядно показали, что в республике параллельно сосуществуют два государства и два слоя населения. Взять, к примеру, события на Украине или вступление Казахстана в Евразийский союз. В первом случае казахскоязычная пресса, в отличие от большинства русскоязычной, выступает за сохранение территориальной целостности Украины и ее суверенитета, а во втором она в основном против интеграции Казахстана с Россией, чего не скажешь о русскоязычных СМИ.

Правда по-казахски и по-русски

Популярно мнение, что среди тематических направлений наибольшим спросом у казахскоязычных читателей пользуются историческая, религиозная и внутриполитическая тематики. В наименьшей степени казахскую аудиторию интересуют публикации по экономическим и международным вопросам.

Независимый журналист из Актобе Аскар Актлеуов поясняет, что казахскоязычных читателей больше интересуют исторические материалы, статьи о батырах, акынах и национальных традициях: «Соответственно, казахскоязычная пресса больше уделяет внимания этим темам. Не секрет также, что казахскоязычным коллегам проще писать статьи о проблеме казахского языка, которая не требует особых знаний, по сравнению с материалами, допустим, о банковской деятельности, страховании, экологии, политике, экономике — тех темах, в которых нужно сопоставлять цифры, конкретные данные и анализировать. К тому же, если я напишу материал о проблеме казахского языка, то я точно знаю, что этот материал без проблем пойдет в номер, главный редактор обязательно пропустит его,— говорит г-н Актлеуов. — Приведу один пример, который подтверждает мои слова. Как-то в Атырау проходил хороший и по содержанию, и по организации семинар на тему “Баррель перемен”. В нем участвовали международные эксперты, и там поднимались острые проблемы. Мероприятие длилось несколько дней. Можно было все от и до записать на диктофон, собрать очень даже хорошие данные. Причем и спикеры были довольно известные.

Однако одна коллега из областной газеты побыла там буквально пару часов, а на следующее утро в ее газете чуть ли не на полосу выходит материал о том, что мероприятие шло на русском языке, а о казахском никто и не вспомнил. Зачем писать материалы на сложные темы, когда проще и легче написать статью о проблеме языка. Я согласен, что нужно биться за родной язык. Но не такой ценой».

Казахскоязычных читателей больше интересуют исторические материалы, статьи о батырах, акынах и национальных традициях

Руководитель молодежного клуба «Рух пен тiл» Жанболат Мамай согласен с тем, что казахскоязычная и русскоязычная пресса существуют в двух разных мирах, и это можно увидеть на свежих примерах: евромайдан на Украине и вопрос о вступлении Казахстана в Евразийский союз. «В украинском вопросе русскоязычная пресса полностью поддерживает позицию Кремля. И если вы заметили, русскоязычные издания могут придерживаться разных точек зрения по отношению к власти в Казахстане, но когда дело касается интеграции с Россией, имперских устремлений Кремля, то они в один голос выражают поддержку политике Москвы,— отмечает он. — Казахскоязычная пресса в основной массе против интеграции с Кремлем, а по украинскому вопросу многие выступили за территориальную целостность Украины. И это очень правильно. Если вы являетесь читателем и казахскоязычной, и русскоязычной прессы, вы бы заметили разительную разницу в подходе к казахской государственности, казахской идее, вопросам независимости и суверенитета Казахстана. Во многом это и есть отражение взглядов казахскоязычной и русскоязычной аудитории: одна стоит на позиции сохранения государственной независимости Казахстана, другая, за исключением отдельных ее интеллектуально продвинутых представителей, поддерживает интеграцию с Россией».

Известный политик Амиржан Косанов не совсем согласен с тем, что разноязычная пресса параллельны друг другу и не пересекаются, ибо у казахскоязычной прессы есть одно лингвистическое преимущество: она читает и понимает русскоязычную — и поэтому владеет всей ситуацией в сегменте СМИ. «А русскоязычная пресса, к сожалению, в большинстве своем не читает и не понимает казахскоязычную прессу, что тоже сказывается на восприятии»,— говорит он.

Казахскоязычные и русскоязычные средства массовой информации дают разную трактовку ситуациям. Хорошая иллюстрация: апрельский выход журнала «Аңыз адам», в котором были опубликованы статьи Мырзагали Хасена «Майн кампфта» көп мәселелер дұрыс жазылған» («В «Майн кампф» многие проблемы описаны правильно») и Нагашыбая Есмырзы «Гитлер — фашист емес» («Гитлер — не фашист»). После чего русскоязычные пользователи взялись негативно критиковать редакцию журнала и его редактора Жарылкапа Калыбая (он, кстати, скандально прославился в сентябре 2013 года, когда на борту самолета пнул стюардессу за незнание казахского языка, после чего подвергся административному аресту) из-за выхода этого номера. Казахскоязычные граждане, наоборот, старались всячески поддержать «Аңыз адам», заявляя, что весь сыр-бор разгорелся только лишь из-за того, что коллектив журнала сравнил в некоторых материалах Адольфа Гитлера и президента Российской Федерации Владимира Путина, а в самих публикациях о Гитлере нет никакой пропаганды фашизма, как и идей основоположника национал-социализма. Справедливоcти ради следует отметить, что почти никто из возмущавшихся русскоязычных не смог прочитать весь журнал по причине незнания государственного языка.

Неравное отношение

Низкий профессиональный уровень, финансовая зависимость, цензура, излишняя эмоциональность в подаче материалов, отсутствие интереса рекламодателей — вот главные недостатки казахской прессы, неустанно повторяют некоторые медийные представители на различных медиафорумах и «круглых столах». Впрочем, эти проблемы имеются в целом у всей этой сферы деятельности.

«Основными проблемами казахскоязычных изданий являются вопрос их финансирования, отсутствие независимой редакционной политики, недостаток качественного анализа общественно-политических вопросов в стране,— говорит Жанболат Мамай. — С другой стороны, есть такое ощущение, что казахскоязычные издания в основном работают на аудиторию простых граждан, бюджетников. Необходимо понимать, что присутствие казахских газет на розничном рынке — минимальное, в основном они распространяются через сеть “Казпочта” по подписке. Подписываются на эти издания бюджетники, многих из них заставляют приобретать такие газеты, как “Егемен Қазақстан”, “Айқын”, “Алматы ақшамы”, и местные СМИ. Что касается чиновников, правящей элиты, то многие из них из-за незнания государственного языка не могут читать казахские газеты. Думаю, что многие проблемы этой прессы решатся именно тогда, когда власть начнет разговаривать на государственном языке».

Кроме того, по его словам, те проблемы, которые были озвучены выше, являются характерными не только для казахскоязычных изданий, такие же проблемы испытывают и русскоязычные газеты и сайты. «Например, мы выпускаем газету “Трибуна”, которая в данное время выходит только на русском языке; у нас нет цензуры, полностью независимая редакционная политика, есть хорошие авторы и журналисты, но практически нет рекламодателей. Мы вынуждены выживать только за счет продаж газеты. Почему так происходит? Потому что есть негласный запрет для крупных компаний и бизнесменов: не давать рекламу в независимые издания. Такие же проблемы испытывает и казахскоязычная пресса. Существует вопрос восприятия,— объясняет он. — Например, человек, который никогда не выезжал за пределы своей деревни, районного центра, считает, что его место проживания — самое лучшее в мире и нигде больше нет такой хорошей жизни. Думаю, точно так же чувствуют себя и читатели только русскоязычных СМИ: из-за незнания языка они не могут получать информацию из казахских газет, сайтов, не могут оценить уровень казахскоязычных изданий. Возьмите ситуацию с журналом “Аңыз адам” про Гитлера. Как казахскоязычный читатель, могу вас заверить, что ничего предосудительного в этом журнале не было, негативное восприятие этого издания формировали пророссийские журналисты интернет-порталов “Регнум”, “Зона.кз” и другие, которые сами ничего не понимают на казахском».

Политолог Айдос Сарым также говорит, что страна находится в самом конце практически всех рейтингов свободы слова, и это реально ведет к деградации профессии и СМИ, неважно, идет ли речь о казахской прессе или русской. «У казахской прессы, безусловно, есть свои достоинства и недостатки, есть родовые травмы, есть свойства, которые иначе как общементальными не назовешь. Есть и проблемы, связанные с перекосами рекламного рынка. Но в последнем вопросе я вижу больше субъективных причин, нежели реальных проблем,— добавляет он. — Реклама в казахские СМИ и интернет пошла. И те фирмы, компании, которые всерьез работают в Казахстане, ведут очень серьезные маркетинговые исследования, изучают рынки, видят динамику народонаселения, уже пересматривают свои рекламные и маркетинговые стратегии. Если говорить о классическом законе, золотом правиле маркетинга, что рынок больше всего заинтересован в самом платежеспособном возрастном сегменте от 18 до 35 лет, то этот рынок уже сегодня казахский, казахскоязычный. Спустя 10–15 лет эта возрастная группа как минимум на 75–80 процентов будет представлена теми, кто владеет казахским языком, считает себя казахами, читает казахские СМИ и интернет-сайты. Это не моя выдумка, это демографические тренды. Посмотрите на структуру выпускников школ и вузов за последние годы, в последующие годы. Таргет-группа, столь интересная для рекламодателя, становится казахской. К сожалению, в рекламно-маркетинговом бизнесе превалируют люди, многие из которых живут вчерашним днем, готовятся к маркетинговым реалиям и войнам позавчерашнего дня. Есть и ряд людей-профессионалов, которые заведомо презрительно относятся ко всему казахскому (среди казахских редакторов и рекламистов есть такие списки “нелояльных” банков и фирм). Все это в совокупности искривляет рекламный рынок, обеспечивает кривой переток капиталов на рекламном рынке. Но и это продлится недолго. Страдать будут не СМИ, не аудитория, а конкретные фирмы, конкретные пиарщики и рекламисты. Можно по-разному относиться к казахской аудитории (а значит, и прессе), но у нее есть одна характерная черта: она не забывает ни хорошего, ни плохого. Казахская память — штука очень своеобразная, люди могут помнить обиды с очень большим временным лагом».

Аскар Актлеуов также отмечает, что уровень казахскоязычных СМИ с каждым годом поднимается, но он согласен с тем, что профессиональный уровень ниже, чем у коллег в русскоязычных СМИ: «Я здесь хочу обратить внимание на то, что у нас в стране большинство образовательных для журналистов мероприятий проводится только на русском языке. В Актобе я, наверное, рекордсмен по участию в разных журналистских мероприятиях. Всегда, практически везде подобные мероприятия проходят на одном языке. Соответственно, и участниками становятся в основном русскоязычные коллеги. Необходимо считаться с мнением и казахскоязычных коллег, которые хотят попасть на тренинги, семинары, форумы. Еще хочу акцентировать внимание на нежелании казахскоязычных редакторов, чтобы их журналисты участвовали в таких образовательных мероприятиях. Начальство просто не пускает своих подчиненных, если мероприятие проводится, допустим, при поддержке международных организаций. Что касается рекламы, то как со стороны рекламодателей, так и со стороны самих изданий прослеживается незаинтересованность друг в друге. Тем более что государство их продолжает содержать, и с каждым годом объем государственного заказа для таких СМИ продолжает расти. Зачем искать другие источники финансирования, когда идут легкие деньги сами?! Раз деньги от государства, то есть и цензура».

Неизведанное поле

Что касается влияния казахскоязычных СМИ на общество и власть, то, по словам Аскара Актлеуова, ни о каком влиянии нельзя говорить, когда казахская пресса в основном осваивает многомиллионные тендерные деньги: «На мой взгляд, им некогда, у многих стоит задача: как освоить государственный заказ до конца года. Да и когда исполнительные органы их обеспечивают и деньгами, и разнарядкой, и тиражом, и реализацией, о каком влиянии вообще может идти речь? К тому же большинство депутатов, большинство чиновников читают и реагируют в основном на материалы в русскоязычной прессе. Правда, есть, наверное, отдельно взятые депутаты, бизнесмены, которые и читают на казахском языке, и признают отдельно взятых журналистов. Но их единицы. Скажу на своем примере. Я уже не первый год пишу в казахские газеты, как местного значения, так и республиканского. Но зачастую реакции никакой нет на мои материалы. В последние годы начал переводить свои тексты на русский язык и стал публиковаться в местных русскоязычных газетах и порталах. Их перепечатают другие СМИ».

Айдос Сарым, напротив, полагает, что на казахскую аудиторию казахская пресса влияет сильно: «Недаром ее называют “коллективным заменителем казахской национальной партии”. Она влияет на власть: в отличие от прежних лет, власть начинает с ней считаться, учитывать эффекты и особенности восприятия»,— говорит политолог.

Подобного мнения придерживается и редактор сайта «Матрица.kz» Серик Болат, который отмечает, что уровень влияния казахских СМИ на казахскоязычную аудиторию довольно высокий: «Если учесть, что (официальная статистика) более 65% населения — это казахскоязычная аудитория, если очевидно, что на молодежь уже сильно влияет интернет, что взрослая часть населения читает газеты и смотрит ТВ, то это авторитет для многих. Пусть критикуют тот же телеканал “Хабар” и другие госканалы, но для жителей аулов это практически единственный источник получения информации»,— считает он.

В счастливом неведении

Политолог Айдос Сарым уверен, что у казахскоязычных и русскоязычных читателей существует разное восприятие действительности, и это может привести в дальнейшем к серьезным проблемам.

— Согласны ли вы с тем, что казахскоязычная и русскоязычная пресса существуют как два разных мира, заметно отличаясь тематикой и формой подачи информации? И какие, на ваш взгляд, темы в настоящее время волнуют читателей казахскоязычных СМИ?

— Если честно, меня искренне удивляет то, что наши русскоязычные сограждане столь долгое время жили, абсолютно не интересуясь тем, чем живут их же сограждане. И радует, что эта смесь безразличия и высокомерия сегодня сменяется, пусть даже настороженным, любопытством. Радует, что в русскоязычных изданиях сегодня появляются рубрики с обзорами казахской прессы, пусть и довольно примитивными и претенциозными. Хочется верить, что это начало большого, длительного диалога.

Если же говорить о сути вопроса, то я один из тех самых «общественных деятелей», которые с самого начала говорили о том, что две аудитории живут совершенно изолированно друг от друга, что такая ситуация потенциально опасна как для общества, так и для государства в целом. Но если, в отличие от наших русскоязычных сограждан, значительное число казахов так или иначе владеет русским языком, может читать русскоязычную прессу, вникать в аргументы и смыслы, образуемые русскоязычной прессой, то русскоязычные сограждане, большинство их журналистов, попросту живут в полном неведении о мечтах и чаяниях казахского большинства. И сегодня в силу многих причин, в том числе и резонансных событий последнего времени, период «счастливого неведения» русскоязычных граждан заканчивается. Что будет дальше? Это и есть самый главный вопрос последнего времени. Полагаю, что благонамеренные, искренне заинтересованные сограждане смогут найти много нового и интересного. Люди же, которые настроены негативно, лишь найдут подтверждение своим страхам и фобиям.

Что касается тематик, то они не сильно разнятся. Казахская пресса сильно поднялась за последние годы, растет ее аналитичность, спектр интересов аудитории тоже растет, происходит сегментация рынка. Вообще я замечаю следующее: казахская пресса и интернет отстают по технологиям и средствам подачи от русскоязычной прессы примерно на 4–5 лет. Но фокус в том, что сегодня такие разрывы преодолеваются довольно быстро. И чтобы быть конкурентоспособными, казахским редакторам и журналистам не остается ничего иного, кроме как преодолеть существующий разрыв не линейно, а одним, максимум двумя скачками. В ряде сегментов, в том числе в нише развлекательной прессы, казахские СМИ уже опережают русскоязычные издания. В ряде ниш казахской прессе даже конкурировать не с кем, тогда как нашим русскоязычным изданиям и сайтам приходится безуспешно конкурировать с российскими СМИ. Как человек медийный, связывающий свою судьбу с медийным рынком, я вижу, что многие русскоязычные профессионалы видят альтернативы российскому рынку именно в растущем казахском, если смотреть дальше — общетюркском рынке. Только абсолютно слепой и глухой к происходящим серьезным сдвигам и изменениям медийщик сегодня может считать, что русскоязычный рынок Казахстана имеет сколько-нибудь долгосрочные перспективы в стране. Или же они мотивированы политически. Пройдет еще 10–15 лет, и ситуация на рынке изменится самым коренным образом. Профессионалы и реалисты из числа русскоязычных журналистов и медийщиков это уже понимают. Ряд чисто русскоязычных изданий уже начинает опробывать казахскоязычный рынок: возьмите хоть «Республику», хоть «Свободу слова». И это только начало.

— В апреле нынешнего года вышел журнал «Аңыз адам», всколыхнувший общественность. На ваш взгляд, почему возникли такие противоположные мнения на одну и ту же ситуацию в казахско- и русскоязычных СМИ?

— Знаете, я довольно хорошо знаю эту ситуацию, в том числе ряд вопросов, которые не станут достоянием общественности в ближайшее время. Мне кажется, если бы данный номер журнала вышел в августе или октябре 2014 года, никто бы даже его не заметил. Жарылкапу Калыбаю и его журналу просто не повезло с геополитическим контекстом. Но вы правы в другом. Отношения аудиторий совершенно разные. Прежде всего потому, что многие из тех, кто поспешил осудить редакцию и журнал, попросту его не читали и не могли прочитать. Я лично ничего предосудительного в журнале не нашел. Да, можно не соглашаться с отдельными авторами, но это не проблема журнала и редакции. Это проблемы восприятия. Есть и другая, более фундаментальная проблема, которую можно свести к тому, что в свое время выдающийся американский философ Ричард Рорти называл «окончательным словарем». Что такое «окончательный словарь»? Это то, как мы описываем прошлое, настоящее и будущее, то, как мы хвалим своих друзей и порицаем своих противников, то, как мы мечтаем и строим свои планы. И в этом плане — и это совершенно не крамола — казахи сильно отличаются от русских, корейцев, чехов или китайцев. Язык — это ведь не только средство передачи неких знаков и смыслов, но прежде всего способ мышления, мировосприятия. Даже одна и та же информация, переданная на казахском, а потом на русском языке, может восприниматься по-разному не только потому, что один язык слабее другого или плох, а потому, что его носители расшифровывают сигналы и знаки по-разному, исходя из своего понимания и опыта. Допустим, простая, очень скупая информация о том, что Назарбаев встретился с Путиным, в казахской среде и русскоязычной среде будут восприняты совсем не одинаково. Казахская аудитория во многом будет рассматривать конфликт с Жарылкапом Калыбаем в самолете со знаком плюс. Просто потому что очень много людей недовольны тем, что в самолетах, несмотря на требования закона, экипажи не владеют казахским языком. И так — по очень большому кругу вопросов. И угадайте: кто в итоге окажется прав? Говоря словами Наполеона, Бог всегда был на стороне больших батальонов, точнее — наиболее крупных рынков, наиболее массовых целевых групп. То же самое можно сказать и про «колорадские ленты», про 9 Мая, про 23 февраля. Смена вех, смена знаков, смыслов — это очень неприятный период жизни для любого общества. Многое можно было бы решить в нормальных, открытых цивилизованных дискуссиях. Но у нас тут явный дефицит. Площадок нет. Высокомерие и шовинизм русскоязычной аудитории наталкивается на ответное неприятие. Плохо ли это? Да! Приведет ли это к проблемам? Да! Нужен ли диалог, новые «правила игры», «новые конвенции»? Да, еще раз да. Только диалог должен быть двусторонним, иначе это не диалог, а диктат. И, может быть, сегодня мы только начинаем такой диалог. Сама жизнь будет толкать нас к этому.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности