Ошибки в условии задачи

ФПК нужно коммерциализировать, чтобы он играл более заметную роль в оздоровлении предприятий

Владислав Ли
Владислав Ли

Председатель правления АО «Банк ЦентрКредит» Владислав Ли рассказал «Эксперту Казахстан» о том, что мешает банкам избавляться от проблемных кредитов.

— Владислав Сединович, как вы приняли новость о том, что ФПК будет докапитализирован и играть более заметную роль в очищении банковского сектора от NPL?

— По нашим ощущениям, 250 млрд тенге на капитализацию Фонда проблемных кредитов будут выделены не раньше, чем осенью. Но и тогда не факт, что ФПК сразу же решит проблему «плохих» займов. Как недавно заявил г-н Келимбетов, прежде чем получить деньги, банки должны выполнить «домашнее задание» по снижению NPL.

— Сумма в 250 млрд тенге кажется огромной, но по сути это менее 1,5 млрд долларов, а неработающие кредиты почти в 20 раз больше — 26,5 млрд долларов по сегодняшнему курсу. На что хватит этих денег?

— Никто и не ждет, что ФПК выкупит все просроченные кредиты у банков. Если исходить из существующей концепции, то фонд должен привлекать деньги с рынка под свои долговые обязательства. То есть 250 млрд тенге — это только его капитал. Может быть, его облигации будет покупать ЕНПФ?

— Почему так медленно идет работа со стрессовыми активами? Такое чувство, что банки не заинтересованы в списании.

— Вообще проблема NPL многогранна. Да, конечно, есть здесь ответственность банков, но в большей степени ростом неработающих кредитов мы обязаны проблемам в экономике. Так сложилась экономическая конъюнктура: в 2007 году стоимость залогов была одна, в 2010-м — совсем другая, она снизилась как минимум на 50%. Причем это касается всех классов активов, не только недвижимости. Теоретически залог должен полностью покрывать тело кредита плюс проценты и будущие доходы. Но залог обесценился, его стоимость составляет в лучшем случае половину суммы займа. Вот нам и говорят: давайте обесценивайте и списывайте кредиты. Возникает вопрос: кто в таком случае будет принимать на себя убытки? Если банки даже согласятся взять на себя убытки — хотя мы, конечно, этого не хотим,— возникает целый пласт вопросов, связанных с действующим налоговым законодательством. При дисконтировании, прощении долга у заемщика — юридического или физического лица — возникает доход. У компании, возможно, есть деньги и она уплатит КПН в размере 20%. Но предприятие могло за это время закрыться или у него нет денег… С физическими лицами еще больше проблем: у заемщика может не быть вообще никакого имущества, кроме заложенного. К тому же согласно правилам выдачи ипотеки банк не имеет права наложить иное обременение, кроме самого предмета залога.

Акционеры должны пострадать, банки должны пострадать — только на таких условиях государству следует помогать предприятиям 

— Тем не менее банки списывают кредиты. Кто в таком случае платит налог?

— Сам банк и платит за своего заемщика. В случае с физическими лицами налог взимается «у источника»: то есть платит тот, кто предоставляет эту льготу. Понятно, что налоговым органам это выгодно, взаимоотношения с банками ведь легче администрировать.

— Но ведь банкам давали налоговые льготы. И сейчас, как сказала Елена Бахмутова, готовятся какие-то кардинальные изменения в Налоговый кодекс, чтобы облегчить работу по списанию долгов. Что все же мешает процессу очищения от проблемных кредитов?

— Нам говорят, что вот-вот будут приняты поправки в налоговое законодательство. Что еще мешает? Несовершенство законодательства, как я сказал. Судебные дела по признанию заемщика банкротом затягиваются на два-три года. Кстати, недавно принятый закон «О банкротстве», от которого мы ожидали усиления защиты прав залоговых кредиторов, еще более усложняет все процедуры. Суды зачастую принимают решения не в пользу кредиторов. Правильно говорит президент, что кредиты нужно возвращать. Если мы не наведем платежную дисциплину, то не сможем привлечь инвесторов. Кто будет вкладывать деньги, если его права не будут защищены? Многое предполагается изменить, но пока мы не видим движения в этом направлении. Мы ждем быстрых и решительных действий от правительства.

Бизнес должен жить, а не выживать

— Кайрат Келимбетов заявил о том, что к 1 июля будет разработана новая концепция ФПК. Какие изменения нужно внести в правила игры, чтобы фонд все же стал эффективным?

— Нужно менять подходы к оценке. Сегодня задача нанятой Нацбанком оценочной компании — как можно дешевле оценить актив, с чем, естественно, не согласны банки. Мне кажется, должна быть независимая оценка, чтобы интересно было и фондам, и банкам. Сейчас весь процесс оценки и выкупа кредита выстроен таким образом, что он просто по определению не может быть эффективным. Это государственная структура, и сотрудники, являющиеся госчиновниками, не берут на себя ответственность за принятие решений. Им легче вообще ничего не решать. Большая проблема — отсутствие рынка вторичных активов.

— Но ведь его нельзя создать по приказу. Что нужно для его развития?

— Нужно повысить уровень предпринимательства в стране. Сейчас я вижу, как угасает интерес к бизнесу. У нас доля МСБ в экономике снизилась до 17%. Это очень тревожный сигнал. Все стремятся устроиться в госорганы, престиж предпринимательства упал. Нужно его поднимать, а это, на мой взгляд, очень трудная задача. Надежды на позитивные изменения я связываю с Национальной палатой предпринимателей. НПП на системном уровне может решать проблемы бизнеса и реально защищать права бизнесменов. Нужно выводить из государственной собственности предприятия, избавляться от непрофильных активов, передавать их в рыночную среду.

— А могут стать участниками этого рынка фонды прямых инвестиций? Выкупать эти проблемные активы у банков, у того же ФПК, развивать перспективные предприятия, а затем из них выходить? Это вписывается в их профиль деятельности.

— Почему нет? Нас часто упрекают, что мы идем в потребительский сегмент, не кредитуем МСБ, крупный бизнес. Но ведь весь комплекс проблем, о которых я говорил, то есть высокий уровень задолженности, сложности со взысканием долгов, со списанием NPL, с реализацией стрессовых активов — все это сосредоточено в корпоративном секторе. Банки не видят перспектив в крупном и среднем бизнесе. Здесь один выход: улучшать деловую среду. Хотя в Казахстане деловой климат лучше, чем в сопредельных странах, но этого мало. Наиболее успешные страны — это те, где хорошо делать бизнес. Нам нужно доводить долю МСБ как минимум до 40%.

— Долю NPL нужно снизить до 15% в 2015 году, а в 2016-м, согласно Концепции-2030,— до 10%, насколько я помню. Возможно ли это? Какие способы снижения плохих кредитов есть у банков?

— Теоретически существует четыре способа снижения доли NPL. Первое, собственно говоря,— взыскание проблемных займов. Второй путь — пройти все процедуры, дойти до признания заемщика банкротом, списания за баланс кредитов, по которым созданы стопроцентные провизии. Но эту работу тормозит налоговый режим, который не позволяет прощать, дисконтировать долги. Третий — передача в ФПК и в дочерние SPV по работе со стрессовыми активами. И четвертый путь работы с проблемным портфелем — нужно продолжать кредитование, что в нынешней ситуации очень проблематично. Банки или ужесточают требования к заемщикам, или вообще уходят в потребительский сектор.

Дочки-матери

— О проблемах ФПК мы говорили, а что мешает работе банков со своими дочерними компаниями по управлению стрессовыми активами?

— Тут тоже целый пласт проблем, главным образом связанных с налогами. Когда мы передаем актив с баланса банка на баланс КУСА, то необходимо уплатить НДС. При реализации этого актива еще раз возникает НДС. Есть еще проблема зачета налоговых льгот. Если мы частично создали провизии по кредиту, то при передаче его в дочернюю компанию придется их расформировать и заплатить налоги, а там они в зачет не примутся. Это тоже сдерживает банки. Кроме того, КУСА усечены в правах по сравнению с тем же ФПК: они не имеют таких налоговых льгот, как ФПК, да и деятельность их более зарегулирована. Все эти вопросы требуют решения.

— Вы верите в то, что с изменением концепции деятельности ФПК и его докапитализацией эффективность фонда вырастет и он реально будет содействовать очищению банков от плохих кредитов, а также оздоровлению предприятий?

— По-хорошему, ФПК нужно коммерциализировать, привлечь партнеров, имеющих опыт работы со стрессовыми активами, чтобы фонд начал этим заниматься более энергично. Хотя у нашего государства тоже есть подобный опыт. В прошлом году Банк развития Казахстана передал в Инвестиционный фонд около 35 проблемных проектов. ИФ выступил как реабилитационный центр; оздоровление и управление активами — вот такие задачи он решал. В принципе, аналогичные задачи стоят и перед ФПК. Он мог бы выкупать у банков предприятия, а потом передавать их в Инвестиционный фонд, где им бы давали вторую жизнь. В Казахстане множество предприятий, есть среди них и крупные заводы и фабрики, которые не могут работать из-за больших долгов перед банками.

— Почему они не могут работать? Их активы заморожены? Наоборот, я думаю, им нужно предоставить все условия, чтобы они зарабатывали и расплачивались с долгами.

— Я объясню на примере. Возьмем завод по сбору металлолома и выпуску металлопроката. Теоретически предприятие рентабельное, но оно не может работать из-за высокого уровня долга: нет оборотных средств на закупку сырья, выплату зарплаты, а банки их не дают из-за долгов. Вроде производственный цикл есть, здания и сооружения тоже, персонал даже удалось сохранить, а завод стоит. Чтобы оздоровить предприятие, нужно решать проблему долгов. Какой набор инструментов для снижения задолженности у банков? Реструктуризация, пролонгация, прощение пени и штрафов, но это кардинально проблему не решит — основной долг останется. Дисконтирование, или прощение части долга, позволит этому предприятию выйти на нормальную бизнес-модель. Я согласен передать этот актив ФПК, но не за копейки, не с дисконтом 90%, как сейчас по сути предлагается.

— Какой дисконт при выкупе активов вы считаете оптимальным?

— Такой, при котором сохранялась бы экономическая рентабельность предприятия. Если предприятие при определенном уровне долга может в течение пяти лет рентабельно работать и закрыть этот долг, вот это и есть оптимальный уровень дисконта. Пять лет — это пример. Можно говорить о трех-, пяти-, десятилетней перспективе, все зависит от класса предприятия, от его экономической целесообразности. Если мы сможем договориться с ФПК и снизить уровень долга, то могут найтись и инвесторы, которым интересен этот бизнес и которые захотят вложить в него свои деньги, пусть не 100 процентов, а 30–50 процентов… Создавая коммерческий интерес к этим предприятиям, в них можно было бы вдохнуть жизнь. Тем более что государство сейчас готово возвращать инвесторам до 30 процентов вложенных средств из бюджета. Вот о таких беспрецедентных мерах поддержки бизнеса шла речь на встрече президента с национальными инвесторами. При этом старые владельцы, которые довели предприятие до такого состояния, должны уйти. Акционеры должны пострадать, банки должны пострадать — только на таких условиях государству следует помогать предприятиям.

— Мне кажется, что прежде чем протягивать руку помощи за счет государственных денег, нужно понять, почему компания пришла к краху. Может быть, продукция не востребована, не были исследованы рынки сбыта, спрос, доступность сырья и так далее. Зачем нам спасать птицефабрику, если в регионе уже работают пять таких же?

— Еще хуже — строить еще одну такую птицефабрику, получая на нее дотации из госбюджета. Если бы Фонд проблемных активов занимался коммерциализацией вопроса, он бы видел перспективу этих предприятий, выкупал бы их у банков и затем перепродавал эти активы, привлекал инвесторов. Есть областные акиматы, есть предпринимательские структуры, нужно всем вместе собираться и рассматривать каждый такой проект, нужен он этому региону или нет.

— Может сам банк вместе с заемщиком сесть за стол переговоров и подумать, каким образом можно спасти это предприятие?

— В идеале такими вопросами должны заниматься КУСА, которые создаются банками. Но им нужно создать определенные условия, убрать все препятствия, как я уже говорил, прежде всего налоговые: двойной НДС, принимать в зачет КПН при расформировании провизий. Банк и так уже понес убытки, а ему приходится еще и платить за все и за всех.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?