Стратегия неудобного партнерства

Наблюдаемая российско-американская конфронтация носит во многом выдуманный характер. При этом вероятные выгоды для России от развития двустороннего сотрудничества с США больше, чем от сотрудничества, например, с Евросоюзом

Стратегия неудобного партнерства

Для России наступает время смены парадигмы развития как во внутренней, так и во внешней политике. Ситуация в мире приобрела такую динамику, когда тактика «разумной пассивности», приносившая России успех (чего стоит только зигзаг египетской революции, закончившийся восстановлением системы военно-технического сотрудничества Каира и Москвы), может перестать быть эффективной. Подобная тактика дает результат, только когда базируется на наборе определенных геополитических и геоэкономических констант.

Сейчас эти константы для России выглядят следующим образом. Во-первых, приоритет Таможенного союза над иными институтами постсоветского пространства; фактическое признание распада постсоветского пространства. Во-вторых, декларируемое стратегическое партнерство с КНР при стагнации реального взаимодействия и отсутствии стратегической повестки дня (это ощущение особенно усилилось после фактической приватизации Пекином ШОС). В-третьих, декларированное стремление к партнерству с ЕС при нарастании элементов конфронтации в поле реальной политики. В-четвертых, нарастающая вербальная конфронтация с США по предельно широкому кругу вопросов.

Последний постулат, кажется, требует дальнейшего анализа в связи с особой важностью отношений России с единственной сверхдержавой. И прежде всего надо понять, что составляет предмет нашей взаимной нелюбви с американцами.

Повестка дня новой холодной войны

Казалось бы, Россия и США противостоят друг другу по всем направлениям. Просто перечислим.

ПРО в Европе. Правда, США уже не собираются развертывать эту систему в обещанном объеме по причине отсутствия средств. Да и Россия уже не раз заявляла о наличии у нее средств преодоления пресловутых перехватчиков. Получается, что конфронтация происходит по вопросу, который в действительности уже давно решен.

Иран. В условиях начавшихся политических контактов Вашингтона и Тегерана данный предмет для конфронтации тоже выглядит сомнительным. Особенно если учесть, что по этому вопросу всегда существовал интенсивный и конструктивный диалог с Москвой, который, собственно, и привел к нынешнему состоянию дел.

Сирия. Да, конечно, полемика между Россией и США выглядит жестко, но на практике куда более агрессивно ведут себя европейские страны. Вашингтон же, если говорить объективно, выступает с умеренных позиций. Результатом чего и стал прошедший «вторым экраном», но от того не менее значимый конфликт США с Саудовской Аравией. А главное, и в сирийском вопросе США нашли серьезное поле для диалога с Москвой.

Права человека и деятельность финансируемых США неправительственных организаций (НПО). Этот повод для конфронтации — естественный. Кто же откажется от поддержки групп влияния и скандирования в другой стране? Но это вопрос не двусторонних отношений, а способности российской власти поддерживать общественный порядок.

Арабская весна. США инициировали крупнейший геополитический процесс, который не смогли контролировать. И сейчас союзники США (европейские страны и нефтяные монархии Ближнего Востока) начинают пожинать плоды американской геополитики. Но, во-первых, Муаммар Каддафи, конечно, был милейшим человеком, однако при чем здесь Россия? А во-вторых, о новом американском проекте для Ближнего Востока не говорил только ленивый с 2007 года как минимум. И если за это время Россия не нашла вариантов противодействия «американскому империализму», значит, не больно-то и хотелось.

Влияние России на постсоветском пространстве. Здесь противоречия действительно усиливаются, а главное, они затрагивают реальные интересы. Интересы России. Что до США, то едва ли они рассматривают постсоветское пространство в качестве значимого актива. Но отдавать его Москве задаром Вашингтон не собирается. Обратим лишь внимание на то, как технично США переложили всю тяжесть финансирования «молодых неоперившихся демократий» на могучие плечи вечно преддефолтного Европейского союза. Да и Грузия была скорее исключением из общего правила, нежели моделью.

Вопросы сексуальных меньшинств. Да, педалирование этой тематики Вашингтоном Москве неприятно, но эту тему вообще надо воспринимать скорее как геополитический анекдот, понимая проблемы наших американских партнеров. Как говорил известный телевизионный персонаж: «Понять. Простить».

Констатируем: большая часть точек конфронтации России и США относится, если хотите, даже не к фантомным, а к выдуманным. Получается, что наше отношение к США во многом, если не во всем, определяется эмоциями, а не реальным положением дел?

Все познается в сравнении

Сейчас со стороны Соединенных Штатов в адрес России слышится жесткая критика. Вот только надо уметь услышать и понять, что остается в тени официальной риторики. А остается там многое. Несмотря на все более дежурную риторику о нерушимости атлантизма, интересы и политика США и ЕС, в том числе в контексте отношений с Россией, все более расходятся.

Даже в осмеянном разговоре двух американских дипломатов о ситуации на Украине очевидны нотки реализма. Признаемся честно: разве Виктория Нуланд, один из участников разговора, была неправа в своих резких оценках ЕС? Да, конечно, она прежде всего обеспечивает интересы США. Но она и не обязана учитывать интересы каких-либо других стран, кроме США. А как мы все теперь понимаем, оценки Нуланд были вполне здравыми, а выстраиваемая схема хоть как-то учитывала российскую позицию, чего нельзя сказать о наших европейских друзьях. Если смотреть на ситуацию трезво, то именно США, при всем нежелании идти на какое-либо взаимодействие с Россией, стремились не допустить дальнейшего усиления радикалов. В то время как ЕС сделал откровенную ставку именно на бандеровцев. Пример Украины ценен тем, что сравнительно аккуратное поведение США случилось в ситуации, когда руки у Вашингтона были практически развязаны: никаких фундаментальных интересов у США на Украине нет.

Еще более аккуратными США становятся там, где присутствуют их серьезные интересы. Например, в ситуации вокруг иранской ядерной программы и в целом Ирана. Да и в полемике вокруг Сирии Вашингтон в действительности сдерживал европейцев, прежде всего французов, бежавших впереди паровоза в надежде получить еще толику денег арабских нефтяных монархий.

Иными словами, с США говорить можно и нужно. Они слушают и умеют при определенных условиях услышать. С Евросоюзом же говорить невозможно: Европа Россию не слушает и не слышит уже не первый год. А главное, как показал опыт последних двух лет, если с США предметов для разговора все больше и больше, то с ЕС тем для обсуждения все меньше и меньше.

Для любителей погорячее можно и «перевернуть монетку». По гамбургскому счету, что плохого нам может сделать Евросоюз? В сущности, ничего. Почти любое его действие против России будет наносить не меньший вред погрязшей в экономических и социальных проблемах Европе. А в ряде случаев даже приносить России пользу. В конечном счете никто, кроме Евросоюза, не сможет быстро и последовательно ссадить Россию с пресловутой нефтяной иглы.

Напротив, у США масса возможностей наносить удары по реальным интересам и позициям России, причем удары болезненные. А главное, США на сегодняшний день имеют возможность выбирать направление таких ударов. Это может быть и Центральная Азия, и Кавказ, и Дальний Восток, где вблизи границ России уже несколько лет тлеет конфликт потенциально мирового уровня. О ситуации в области противодействия терроризму и говорить нечего. Даже самому антиамерикански настроенному наблюдателю очевидно, что, если бы не сохраняющиеся точки соприкосновения между Россией и США, наши взаимоотношения с Саудовской Аравией в антитеррористическом контексте были бы существенно более острыми.

И это не считая возможностей экономического давления США на Россию, которые, мягко говоря, очень велики. Не менее велики и возможности США стимулировать центробежные тенденции в России, хотя и в данном случае европейский след куда более очевиден.

Стоит ли, учитывая все эти уязвимости, доводить дело до прямой конфронтации, особенно принимая во внимание относительную незначительность даже потенциальных дивидендов? Совершенно очевидно, что прямая конфронтация с США возможна только там и тогда, где и когда задеты действительно жизненно важные интересы нашей страны.

Так зачем же мы — и на уровне государства, и на уровне политической и научной элиты — раз за разом назначаем США в свои главные противники? Почему же мы продолжаем жить в мире иллюзий о хорошей Европе и плохих США?

В плену геополитических конструкций

Плохую службу России сослужила геополитика. В начале 1990-х умы российских аналитиков и политологов заполонили многочисленные концепции противоборства «континентальных» и «атлантических» союзов. Основой «континентального» блока были Германия и Россия. Эти умозаключения были до предела умозрительны и не базировались ни на чем серьезном, кроме концепций минимум столетней давности. Но постоянное обсуждение перспектив «континентального союза», даже если оно сопровождалось критическими комментариями, навязало нашим политикам определенные стереотипы.

Концепция «Европы от Атлантики до Владивостока» и взаимодополняющего партнерства России и Большой Германии красива. Но много ли мы видели за последние двадцать лет практических событий, которые хотя бы частично подтверждали эту концепцию? Увы. Раз за разом, прикрываясь разговорами о стратегическом партнерстве с Россией, Европа инициировала процессы, которые были поначалу скрыто, а теперь уже и откровенно направлены против экономических и политических интересов России.

Но мы в России с упорством, достойным сильно лучшего применения, продолжали тешить себя надеждами на появление из недр германской элиты каких-то «новых правых», «евразийцев» и прочих групп, заинтересованных в партнерстве с Россией. Совершенно не замечая, что современная Германия — единственная реальная основа современной единой Европы — это далеко не та почти идиллическая хаусхоферовская Mitteleuropa, а агрессивный, в том числе и потому, что в прошлом униженный, хищник, уже обглодавший всех своих соседей и партнеров по европейскому концерту и явно не насытившийся.

При этом «мировой остров» — Соединенные Штаты — явно находится в состоянии стратегической обороны. «Стратегическая оборона» не означает изоляционизма, который для США невозможен ни политически, ни экономически. Но это, безусловно, означает, что в своем мессианстве США будут сталкиваться со все большим количеством ограничений. Иными словами, чтобы оставаться формально единственной сверхдержавой, США придется договариваться с другими. Вопрос в том, с кем они будут договариваться. Пока у США получается «договариваться» с Европой, но, как показала ситуация на Украине, времена, когда это удавалось сделать на базе американской позиции, уходят в прошлое. А если у «фрау канцлерин» получится выйти без потери лица из танцев с бандеровцами в Киеве, то возможности у США еще более сократятся.

Встает вопрос о том, не стоит ли России стать тем, с кем следующие пятнадцать лет — а в современной политике это немало — США будут договариваться о своем «мировом господстве»?

Тактика против стратегии

Нельзя тешить себя иллюзиями стратегического партнерства и тем более союзничества с США. Ибо нет более страшной участи, чем стать американским союзником: Вашингтон всех своих союзников — от Хосни Мубарака до Наваза Шарифа, от Виктора Ющенко до Михаила Саакашвили — сдавал. На том стоит американская внешняя политика. Именно способность сдать любого союзника без каких-либо моральных издержек и сделала США единственной сверхдержавой. Не стоит ожидать и того, что Вашингтон будет постоянно заявлять о поддержке российской позиции в том или ином вопросе.

Наша политика в отношении США должна определяться анекдотом: вам с шашечками или доехать? Нам в данном конкретном случае нужно «доехать», при понимании того, что в мировой политике случаются ситуации, когда нужно «с шашечками». Иными словами, в условиях, когда у российско-американских отношений стратегического горизонта нет и еще долго не будет, его нужно заменить широким тактическим взаимодействием.

Чтобы «доехать», гораздо более привлекательным для России становится статус постоянного тактического союзника США. То есть государства, с которыми США вынуждены постоянно находиться в диалоге по тому или иному вопросу. В этом формате США будут вынуждены признавать за Россией наличие значимых интересов и значимых позиций. Нехотя, но признавать. Тут самое важное — сделать так, чтобы США нуждались в диалоге с Россией по как можно большему количеству вопросов, пусть даже внешне не самых значительных, но в каждый данный момент времени. Это, конечно, не исключит американской внешнеполитической игры против России, но сделает рамки этой игры более комфортными для нас и более предсказуемыми.

В таком варианте отношения России и США будут существенно меньше зависеть от особенностей отдельных личностей. США уже доказали, как система преодолевает эксцессы отдельных личностей. Несмотря на то что покинувший Россию Майкл Макфол не смог а скорее, не захотел объяснить в Вашингтоне, какие глубинные изменения произошли за последние годы в России, выбрав себе в собеседники привычных и комфортных деятелей российских 1990-х, американская политическая элита все же смогла найти достаточно аккуратный подход к отношениям с Москвой. России также стоит подстраховать двусторонние отношения и со своей стороны.

Расширяя поле взаимодействия

Конечно, сегодняшнего набора направлений сотрудничества между Россией и США для поддержания сбалансированной системы отношений недостаточно. И есть объективные возможности для его расширения. В частности, уже сейчас можно назвать минимум три дополнительных направления для диалога с США.

Ситуация в Северо-Восточной Азии. США, вероятно, будут не прочь получить как минимум понимание со стороны России в становящихся все более запутанными региональных военно-политических играх.

Посткиотская система регулирования выбросов парниковых газов. Очевидно, что европейские страны сделали ставку на окончательную монополизацию киотского процесса на новом витке. Эта тема вряд ли интересна не только США и России, но и Китаю. Самое время выдвигать разумную альтернативу европейскому экологическому безумию.

Новые технологические платформы в энергетике. Россия может в дальнейшем эффективно политически, а не только коммерчески реализовывать свой статус «энергетической сверхдержавы» в условиях обострения отношений с ЕС только при поддержке США. Сей вроде бы неприятный факт может стать источником новых возможностей, особенно учитывая, что следующим президентом США с высокой долей вероятности все же будет республиканец. А они традиционно интересуются всем, что связано с энергетикой.

Было бы наивно полагать, что новые отношения с США могут быть выстроены на нынешней экономической базе. Нельзя быть значимым партнером для главной экономики мира, оставаясь на двадцатом месте по объему товарооборота. Кстати, этим мы также обязаны чрезмерной ориентации на Европу в политике и экономике. Но на данном этапе для России важно не столько количество, сколько качество, особенно учитывая, что оснований ожидать увеличения объемов двусторонних экономических отношений просто нет. Хотя, конечно, при определенных условиях для создания новых точек соприкосновения было бы неплохо несколько стимулировать доступ американских компаний к российским энергетическим ресурсам, дабы отвлечь США от опасных в экологическом плане авантюр со сланцевой нефтью и сланцевым газом. Чем, кстати, не повод для диалога?

Самое же главное сейчас — существенно повысить качество экономического взаимодействия с США. России нужны, может быть, не самые крупные американские экономические партнеры, но солидные компании и люди, что называется, с репутацией, имеющие вес вне зависимости от конкретного размера бизнеса. В США достаточное количество средних промышленных и инжиниринговых компаний, которым российский рынок будет интересен. Просто с ними нужно говорить и создавать условия для работы. Проблема сегодняшних экономических отношений с США заключается еще и в том, что с американской стороны с нами общаются личности, которых и в лакейскую в хорошем американском доме не пустят, а единственным достижением этих людей является свободное владение русским языком.

Поиск новых партнеров — задача не американцев, а России. Но в какой-то момент такие партнеры станут не только экономическим, но и политическим фактором, как стал таким фактором в свое время Росуэлл Гарст, фактически в одиночку прорвавший экономическую блокаду Советского Союза. И не надо гнаться за объемами и масштабами. Во-первых, США никогда не станут нашим главным экономическим партнером, а во-вторых, наши экономические отношения сейчас находятся на столь низком уровне, что даже минимальная их активизация будет успехом.

Целевое состояние

С эмоциональной точки зрения целью российской политики в отношении США является возвращение статуса «главного противника». Этот статус дает многое, прежде всего сопутствующий ему статус «главного партнера». Но возникает простой вопрос: а зачем? Есть ли у России в ближайшие двадцать пять лет цели, которые могут потребовать конфронтации с Вашингтоном? Вероятно, нет. Есть ли у Вашингтона в ближайшие двадцать пять лет задачи, которые могут потребовать жесткой конфронтации с Россией? Тоже, вероятно, нет.

Значит, вполне удобной для обеих сторон формулой взаимодействия могла бы стать концепция «неудобного партнера». При случае он устраивает скандал, но ссориться с ним себе дороже.

Конечно, США будут использовать любой повод, чтобы сделать Россию более уязвимой, зная ее внутренние уязвимости. Не надо питать иллюзии: США будут упорно воспроизводить в российской элите группы, ориентированные как минимум на коммуницирование интересов США. Но России важно сделать так, чтобы эти группы воспринимались США именно как группы давления, то есть неизбежное зло, но не как резервное правительство, как это было еще не так давно. Впрочем, противодействие подобным поползновениям со стороны Вашингтона лежит уже в плоскости эффективности российской внутренней и экономической политики. Это вопрос укрепления и дальнейшей национализации российской политической элиты.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом