Граждане зэки

«Эксперт Казахстан» вслед за Foreign Policy попробовал описать заключенных как от дельную нацию. Наша тюремная нация оказалась беднее и экономически менее эффективной, чем американская

Граждане зэки

В одной из глав произведения «Архипелаг ГУЛАГ» Александр Солженицын рассматривал заключенных советских лагерей как отдельную нацию. Основными чертами, позволившими ему провести такую аналогию, были обособленность жизни заключенных, наличие у них собственной культуры и социальной структуры, отличной от той, в которой они жили на воле, а также многочисленность заключенных и их участие в том или ином производстве. И хотя времена сталинских репрессий остались в далеком прошлом, для тюремного населения многих стран по-прежнему характерны все эти черты.

Ежегодно в США попадает в тюрьму больше людей, чем в любой другой стране. Сегодня в тюрьмах США содержатся 2,4 млн человек — 25% всех заключенных в мире. Этого достаточно, чтобы составить население небольшого государства. У Британской империи, например, был опыт создания отдельной колонии из своих заключенных: для этого с конца XVIII века 165 тыс. человек было отправлено в Австралию. Так на зеленом континенте появилась нация, ядром которой стали бывшие нарушители закона.

Хотя в США сделать нечто подобное невозможно, обозревателя журнала Foreign Policy Розу Брукс этот пример натолкнул на проведение мысленного эксперимента: рассмотреть заключенных США как отдельную нацию (при этом нация рассматривается как сообщество, объединенное одним государством и территорией).

Незаселенные зоны

Подобным образом можно рассмотреть и тюремную нацию Казахстана и попунктно сравнить ее с американской. На начало 2014 года «население» казахстанской тюремной нации было больше, чем 28 стран мира (43455 человек). Будь она страной, она расположилась бы где-то между Фарерскими островами и Сан-Марино.

Несмотря на то что численность заключенных в РК идет на убыль, по соотношению между количеством населения в стране и числом осужденных граждан Казахстан находится на первом месте в Центральной Азии: по последним данным Международного центра тюремных исследований, на каждые 100 тыс. казахстанцев приходится 295 отбывающих наказание в исправительных учреждениях или граждан, находящихся в следственных изоляторах. В мировом рейтинге стран по этому показателю Казахстан занимает 36-е место. Только небольшую часть «тюремного населения» составляют досудебные заключенные: в 2013 году, по данным Международного центра тюремных исследований, их среднее количество составило 6632 человека (13,6% от общего числа заключенных).

Тюремная нация Соединенных Штатов — самая большая в мире

Для сравнения, тюремная нация Соединенных Штатов — самая большая в мире; ее численность превышает население 50 стран мира (2,4 млн человек), а площадь проживания больше, чем территория у 64 стран (3,6 тыс. квадратных километров). Как в случае с маленькими странами Персидского залива, демография тюремной страны очень сильно зависит от иммигрантов: большая часть ее резидентов вынужденно уезжают за сотни километров от своих родных мест, что создает трудности для заключенных в поддержании постоянных связей со своей семьей и прежним окружением.

Это характерно и для казахстанской тюремной нации. По данным на начало 2014 года, наиболее многочисленными остаются колонии строгого режима, к тому же, по информации правозащитной организации Penal Reform International, в Казахстане основным видом наказания по-прежнему остается лишение свободы: в 2013 году 41% всех случаев юридического наказания в Казахстане составил этот вид наказания.

В отличие от казахстанской тюремной нации, где пожилые люди составляют всего 0,6% от общего числа заключенных, в США тюремная нация имеет тенденцию к «старению»: количество заключенных старше 50 лет там порядка 246 тысяч (или 10% от всего населения тюрем).

Для тюремной нации США характерен существенный гендерный дисбаланс: соотношение между мужчинами и женщинами в тюрьмах США составляет примерно 12 к 1 (женщины составляют всего 9% от общего числа заключенных). В Казахстане дисбаланс еще сильнее: из общего числа осужденных женщины составляют 7% (около 3 тыс. человек).

Со здоровьем у тюремной нации Соединенных Штатов дела обстоят не очень хорошо: последние исследования показали, что заключенные часто страдают от инфекционных заболеваний, а также болезней, связанных со стрессом. Заболеваемость туберкулезом среди заключенных в США на 50–100% выше, чем среди остального населения страны.

В Казахстане ситуация еще хуже. Большая скученность людей при отрядном содержании в одном помещении, возможность помыться лишь один раз в неделю являются благоприятными условиями для распространения инфекционных и вирусных заболеваний.

Как сообщила Генеральная прокуратура РК, туберкулез также является проблемой: на начало 2014 года 1872 осужденных были им больны, это 4,3% всех заключенных, тогда как в целом по республике эта цифра составляет 0,14%. То есть процент больных туберкулезом в тюрьме выше, чем на воле, в 30 раз. Причем из них около 70% (1251 человек) болели повторно.

Наша тюремная экономика не окупает и половины расходов на содержание заключенных
Фото: Азиз Мамиров

И для США, и для Казахстана остается проблемой отрядно-барачное содержание осужденных. Поскольку в одном помещении могут жить от 50 до 100 человек, среди заключенных распространяется особая криминальная субкультура со своей собственной социальной структурой, системой контроля, делением на касты, правилами и сленгом. Человек, попадая в тюрьму, неизбежно так или иначе приобщается к этой субкультуре.

Отметим, что покамерное содержание на сегодня обеспечено всего для 11% от общего числа осужденных в Казахстане (5,5 тыс. человек). Для полноценного перехода на покамерное содержание необходимо строительство 25 таких учреждений примерно на 37 тыс. человек, что обойдется в 300 млрд тенге (стоимость одного типового учреждения — ориентировочно 12 млрд тенге). Для тюремной нации США характерна перенаселенность: на начало 2014 года тюрьмы были заполнены на 106%. Казахстанские же тюрьмы не перегружены: при их общей вместительности на 71 690 заключенных они заполнены на 67,9%.

Экономика за решеткой

Если судить по расходам государства на содержание заключенных, тюремная нация США может считаться более состоятельной, чем казахстанская: в среднем на каждого осужденного расходуется около 31 тыс. долларов. Во всем мире только Люксембург тратит столько на своих отбывающих наказание граждан. В целом же правительство США тратит на заключенных около 74 млрд долларов в год. По данным Генпрокуратуры РК, содержание одного осужденного за 2013 год у нас обошлось государству примерно в 4 тыс. долларов, а в общем на тюремную систему было потрачено 310 млн долларов.

У тюремной нации, конечно, нет как такового ВВП или ВРП, но это не значит, что у нее нет экономики. Тюрьмы США обеспечивают работой 800 тыс. человек. Почти столько же людей трудятся, например, в американской автомобильной промышленности. Однако по-настоящему серьезные прибыли получают операторы частных тюрем и те компании, которые используют в производстве тюремный труд. Например, ССА (Американская исправительная корпорация) в год зарабатывает порядка 1,7 млрд долларов.

По данным UNICOR, также известной как Federal Prison Industries, которая дала работу 8% всех трудоспособных заключенных в США, зарплата заключенных составляет примерно 23 цента в час; столько же зарабатывают, например, швеи в Бангладеш. Лучшие рабочие в тюрьме могут получать до 1,35 доллара, что сопоставимо с зарплатой китайских швей и меньше, чем зарплата рабочих на Филиппинах — те получают 2 доллара в час, а в Мексике за час работы платят 6 долларов.

От такого дешевого труда выигрывает в первую очередь Министерство обороны США, являющееся крупнейшим клиентом UNICOR, заказывающим у этой компании различные продукты — некоторые части ракет, бронежилеты. Это выгодно для всех, кроме, конечно, заключенных, стоящих со своей зарплатой на таком уровне, который вогнал бы в краску работодателей стран третьего мира. Но никто не любит говорить об этом. «Мы продаем продукты, сделанные заключенными» — не тот слоган, который может привлечь покупателей.

Экономика казахстанской «тюремной нации» выглядит намного более скромно: из 20,8 тыс. трудоспособных заключенных в 2013 году были трудоустроены примерно 60% (12,4 тыс. человек). При этом доходность предприятий комитета уголовно-исполнительной системы МВД составляет 11,9 млрд тенге в год. Это, с одной стороны, хорошо: ведь, по данным Penal Reform International, на протяжении последних десяти лет показатель занятости трудоспособных заключенных не превышал 50%. С другой стороны, тюремная экономика не окупает и половины расходов на содержание казахстанских заключенных, которое в 2013 году обошлось стране в 29,4 млрд тенге.

Как сообщает Penal Reform International, малая трудовая занятость заключенных вызвана в значительной степени неэффективностью РГП «Енбек», чья основная функция — обеспечение работой заключенных. Для примера: в 2012 году из 24968 трудоспособных заключенных РГП «Енбек» обеспечило оплачиваемую работу только для 3206 человек (12,8%).

В тюремных «странах» есть не только собственная экономика, но и собственная система образования: профессиональные и академические образовательные программы в США охватывают примерно треть заключенных. Их основная цель — сокращение рецидивизма. Однако более широкий охват образованием заключенных в США затруднителен, поскольку требует значительных денежных вложений в и без того дорогостоящую пенитенциарную систему.

В казахстанских тюрьмах для заключенных до 30 лет существует обязательное обучение и получение среднего образования. Кроме того, в связи с переходом образования в местах лишения свободы в ведение Министерства образования и науки, у них на документах об образовании уже нет тюремного штампа, им выдаются обычные дипломы и аттестаты.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?