Как начинаются мировые войны

В год столетия с начала Первой мировой войны в мире опять сложилась взрывоопасная ситуация

Как начинаются мировые войны

Барбара Такман в своей книге «Августовские пушки» описывает последнюю встречу германского посла в России графа Фридриха фон Пурталеса с российским министром иностранных дел Сергеем Сазоновым: «В семь часов в Петербурге <…> посол Пурталес, с покрасневшими водянисто-голубыми глазами и трясущейся белой бородкой клинышком, вручил дрожащей рукой русскому министру иностранных дел Сазонову ноту об объявлении Германией войны России.

— На вас падет проклятие народов! —воскликнул Сазонов.

— Мы защищаем нашу честь, —ответил германский посол.

— Ваша честь здесь ни при чем. Но есть ведь суд Всевышнего.

— Это верно, — промолвил Пурталес и, бормоча “суд Всевышнего, суд Всевышнего'', спотыкаясь, отошел к окну, оперся на него и расплакался.

— Вот как закончилась моя миссия, — произнес он, когда немного пришел в себя.

Сазонов похлопал посла по плечу, они обнялись, Пурталес поплелся к двери и, с трудом открыв ее трясущейся рукой, вышел, еле слышно повторяя: ''До свидания, до свидания''».

Большая война, к которой шла Европа последние сорок лет, началась. Но, что интересно, в самые последние часы дипломаты, готовившие ее не покладая рук, пытались остановить неумолимый каток войны, внести коррективы в сложившиеся блоки, что-то переиграть, избежать непоправимого.

Министр иностранных дел Российской империи (1910–1916) Сергей Дмитриевич Сазонов и германский посол в России (1907–1914) граф Фридрих фон Пурталес

После того как в 1871 году Германия аннексировала у Франции Эльзас и Лотарингию, будущая франко-германская война стала неизбежной. Но то, что противоречия между молодой империей (к слову, рожденной в Версале) и Третьей республикой приведут к формированию крупных военно-политических союзов, было неочевидно.

У России не было серьезных антагонистических разногласий с Германией. Как писал Петр Дурново в своей знаменитой записке императору Николаю II: «Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств. Будущее Германии на морях, то есть там, где у России, по существу наиболее континентальной из всех великих держав, нет никаких интересов».

Напротив, у Российской империи было серьезное столкновение интересов с Англией в Центральной Азии. Англия воспринимала продвижение России на юг, в Туркестан, как потенциальную угрозу Индии. И, словно для того, чтобы подтвердить эти опасения, Россия если и не поддержала Афганистан во время Второй афгано-британской войны, то сумела посадить на афганский престол своего ставленника  – эмира Абдур-Рахмана; даже если он и не был таким, то казался.

Вызывало беспокойство Лондона и укрепление позиций России в Закавказье, особенно после русско-турецкой войны 1877-1878 годов, когда крепость Карс стала российской. Карс стал форпостом потенциального продвижения России в Персию и Месопотамию, которые Англия считала сферами своих интересов.

Сближение между Англией и Россией казалось невозможным, но оно случилось: в августе между Россией и Англией была подписана конвенция, регулирующая взаимные противоречия. Во многом это был успех французской дипломатии, старательно сколачивавшей антигерманский блок.

Не менее удивительным было заключение англо-французского соглашения в 1904 году, урегулировавшего их очень острые колониальные противоречия. Пикантность соглашения заключалась в том, что оно не накладывало на подписавшие страны никаких обязательств в случае конфликта с третьей стороной, но неформально трактовалось именно так: начиная с 1904-го генеральные штабы обеих стран составляли согласованные планы военных действий против Германии.

Невозможно вообразить, что русский самодержец будет не просто слушать революционную песню, запрещенную в России, но и стоять по стойке смирно при ее исполнении. Но это было: летом 1891 года в Кронштадт с визитом прибыла французская эскадра, которую лично приветствовал Александр III. И ему пришлось стоя выслушать французский гимн – Марсельезу. У Франции с Россией не было противоречий, но не было и взаимных интересов. Договор о союзе Франции с Россией, заключенный в 1893-м и имевший явную антигерманскую направленность, делал российскую внешнюю политику заложницей франко-германских отношений.

Германия тоже предпринимала внешнеполитические усилия. Ей удалось инициировать создание Тройственного союза Германии, Австро-Венгрии и Италии. Правда, Италия так и не стала настоящим союзником - более того: в 1915 г. примкнула к противоположенному лагерю.

Итак, к концу первого десятилетия XX века в Европе сложилось два военно-политических блока: Антанта и Тройственный союз. Причем Антанта формально оформлена не была и держалась на двусторонних соглашениях, без четких обязательств со стороны Англии.

Оставим в стороне обе Балканские войны, Агадирский кризис и, даже убийство эрцгерцога Фердинанда, и сразу перенесемся в 23 июля 1914 года.

С этого дня, когда австрийский посланник в Белграде барон Гизль вручил сербским министрам ультиматум Австро-Венгрии, начинается отсчет последней мирной недели Европы перед большой войной. В эти восемь дней будет искаться выход из кризиса, слухи и неправильно понятая информация будут приниматься как руководство к действию, будут срочно создаваться новые фантасмагорические планы и тут же отвергаться. Главные и второстепенные действующие лица в эти дни тешили себя иллюзией, что все ограничится локальным конфликтом, что общеевропейской войны удастся избежать.

24 июля 1914 года сербский регент королевич Александр посылает Николаю II телеграмму, в которой умоляет о заступничестве: «Австро-венгерская армия сосредотачивается около нашей границы и может нас атаковать по истечении срока. Мы не можем защищаться. Посему молим Ваше величество оказать нам помощь возможно скорее. Ваше величество дало нам столько доказательств своего драгоценного благоволения, и мы твердо надеемся, что этот призыв найдет отклик в его славянском и благородном сердце». В тот же день Совет министров Российской империи проводит свое заседание для рассмотрения обращения Сербии за помощью. Совет министров принимает противоречивое решение. С одной стороны, он рекомендует Сербии не оказывать сопротивления в случае вторжения Австро-Венгрии. С другой стороны, Совет министров ставит вопрос о начале мобилизации.

На следующий день, 25 июля, германский посол в России Пурталес телеграфирует в Берлин о том, что министр иностранных дел Сазонов предупредил его, что если Австро-Венгрия начнет войну против Сербии, Россия вступит в войну. На телеграмме есть пометка Вильгельма II: «Ну что ж, валяйте».

26 июля Сазонов посылает российскому послу в Вене Шебеко телеграмму, в которой просит последнего прозондировать в австро-венгерском МИДе возможность австро-российских консультаций по смягчению ультиматума 23 июля. Сазонову почему-то кажется, что есть надежда на согласие австрийцев.

28 июля Шебеко отвечает Сазонову, что он, пообщавшись «в самой дружественной форме» с министром иностранных дел Австро-Венгрии Берхтольдом, получил твердый отказ на российские инициативы.

Николай II и Вильгельм II в 1907 году

В дело вступают императоры. Николай II телеграфирует Вильгельму II: «Стремясь предотвратить такое бедствие, как европейская война, я прошу тебя во имя нашей старой дружбы сделать все, что ты можешь, чтобы твои союзники не зашли слишком далеко». Вильгельм отвечает Николаю: «Принимая во внимание сердечную и нежную дружбу, издавна связывающую нас крепкими узами, я употреблю все свое влияние, чтобы побудить австрийцев действовать со всей прямотой для достижения удовлетворительного соглашения с тобой».

Пока императоры обмениваются дружескими телеграммами, австро-венгерский МИД уведомляет российского посла об объявлении войны Сербии, а в России начальник Генерального штаба генерал Николай Янушкевич рассылает приказ о мобилизации.

29 июля императоры продолжают обмениваться телеграммами. Николай жалуется, что развитие событий не вполне соответствует миролюбивым заявлениям Вильгельма. Вильгельм, в свою очередь, отвечает, что Сербии верить нельзя, предлагает России остаться зрителем и указывает на то, что Россия ведет себя угрожающе.

Министр иностранных дел Англии Эдуард Грей встречается с германским послом Карлом Лихновским. Грей уведомил германского посла, что Сазонов попросил Англию выступить посредником в австро-сербском конфликте, что Англия хочет сохранить дружеские отношения с Германией и предлагает последней остаться в стороне. И, наконец, если начнется война с Францией, Англия окажет помощь последней.

30 июля императоры все еще переписываются. Николай убеждает Вильгельма в необходимости воздействия на Австро-Венгрию. Военные же приготовления объясняет общественными настроениями. Вильгельм, в свою очередь, настаивает на отмене российской мобилизации и предупреждает, что вся ответственность за будущую войну ляжет на Николая.

Франция пытается получить от Англии твердые гарантии вступления последней в войну. Англичане не говорят “да”, но и не говорят “нет”. И это - несмотря на то, что они уже дали понять Германии, что будут воевать.

31 июля, последний мирный день. Николай не оставляет попыток уговорить Вильгельма надавить на Австро-Венгрию. При этом поясняет, что мобилизацию не может остановить по техническим причинам, но обещает: русская армия не приступит к боевым действиям, если Австрия пойдет на переговоры. Вильгельм же все пытается переложить на Николая ответственность за будущую войну.

1 августа. Германия начинает мобилизацию. Но войска развертываются не против России, как можно было бы предположить, а против Франции: 7 германских армий на Западном фронте и только одна на Восточном, как и было предусмотрено планом Шлиффена.

В этот же день Пурталес вручил Сазонову ноту об объявлении Германией войны России. На следующий день, 2 августа, Германия объявила войну Франции. Война, унесшая миллионы человеческих жизней, началась.

Из этого краткого обзора года можно увидеть, что, во-первых, присоединение территорий, населенных «братскими народами», не всегда является благом, а порой несет в себе долгосрочные проблемы и угрозы, приводящие в конце концов к поражению в войне и национальному унижению.

Во-вторых, лицемерие и двурушничество политиков – верный путь к развязыванию войны, из которой, по большому счету, никто не выйдет победителем. Франция и Англия понесли такие человеческие и материальные потери, что не смогли восстановиться и ко Второй мировой войне.

В-третьих, отсутствие понимания реальных национальных интересов просто сметает целые государства, отправляет их в небытие. Так случилось с Российской и Австро-Венгерской империями. Может быть, кому-то сегодня кажется, что, играя мускулами, он выглядит мужественно, но ведь не исключено, что за это придется заплатить непомерную цену.

Выводы авторов могут не совпадать с позицией редакции

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики