Как начинаются мировые войны

В год столетия с начала Первой мировой войны в мире опять сложилась взрывоопасная ситуация

Как начинаются мировые войны

Барбара Такман в своей книге «Августовские пушки» описывает последнюю встречу германского посла в России графа Фридриха фон Пурталеса с российским министром иностранных дел Сергеем Сазоновым: «В семь часов в Петербурге <…> посол Пурталес, с покрасневшими водянисто-голубыми глазами и трясущейся белой бородкой клинышком, вручил дрожащей рукой русскому министру иностранных дел Сазонову ноту об объявлении Германией войны России.

— На вас падет проклятие народов! —воскликнул Сазонов.

— Мы защищаем нашу честь, —ответил германский посол.

— Ваша честь здесь ни при чем. Но есть ведь суд Всевышнего.

— Это верно, — промолвил Пурталес и, бормоча “суд Всевышнего, суд Всевышнего'', спотыкаясь, отошел к окну, оперся на него и расплакался.

— Вот как закончилась моя миссия, — произнес он, когда немного пришел в себя.

Сазонов похлопал посла по плечу, они обнялись, Пурталес поплелся к двери и, с трудом открыв ее трясущейся рукой, вышел, еле слышно повторяя: ''До свидания, до свидания''».

Большая война, к которой шла Европа последние сорок лет, началась. Но, что интересно, в самые последние часы дипломаты, готовившие ее не покладая рук, пытались остановить неумолимый каток войны, внести коррективы в сложившиеся блоки, что-то переиграть, избежать непоправимого.

Министр иностранных дел Российской империи (1910–1916) Сергей Дмитриевич Сазонов и германский посол в России (1907–1914) граф Фридрих фон Пурталес

После того как в 1871 году Германия аннексировала у Франции Эльзас и Лотарингию, будущая франко-германская война стала неизбежной. Но то, что противоречия между молодой империей (к слову, рожденной в Версале) и Третьей республикой приведут к формированию крупных военно-политических союзов, было неочевидно.

У России не было серьезных антагонистических разногласий с Германией. Как писал Петр Дурново в своей знаменитой записке императору Николаю II: «Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств. Будущее Германии на морях, то есть там, где у России, по существу наиболее континентальной из всех великих держав, нет никаких интересов».

Напротив, у Российской империи было серьезное столкновение интересов с Англией в Центральной Азии. Англия воспринимала продвижение России на юг, в Туркестан, как потенциальную угрозу Индии. И, словно для того, чтобы подтвердить эти опасения, Россия если и не поддержала Афганистан во время Второй афгано-британской войны, то сумела посадить на афганский престол своего ставленника  – эмира Абдур-Рахмана; даже если он и не был таким, то казался.

Вызывало беспокойство Лондона и укрепление позиций России в Закавказье, особенно после русско-турецкой войны 1877-1878 годов, когда крепость Карс стала российской. Карс стал форпостом потенциального продвижения России в Персию и Месопотамию, которые Англия считала сферами своих интересов.

Сближение между Англией и Россией казалось невозможным, но оно случилось: в августе между Россией и Англией была подписана конвенция, регулирующая взаимные противоречия. Во многом это был успех французской дипломатии, старательно сколачивавшей антигерманский блок.

Не менее удивительным было заключение англо-французского соглашения в 1904 году, урегулировавшего их очень острые колониальные противоречия. Пикантность соглашения заключалась в том, что оно не накладывало на подписавшие страны никаких обязательств в случае конфликта с третьей стороной, но неформально трактовалось именно так: начиная с 1904-го генеральные штабы обеих стран составляли согласованные планы военных действий против Германии.

Невозможно вообразить, что русский самодержец будет не просто слушать революционную песню, запрещенную в России, но и стоять по стойке смирно при ее исполнении. Но это было: летом 1891 года в Кронштадт с визитом прибыла французская эскадра, которую лично приветствовал Александр III. И ему пришлось стоя выслушать французский гимн – Марсельезу. У Франции с Россией не было противоречий, но не было и взаимных интересов. Договор о союзе Франции с Россией, заключенный в 1893-м и имевший явную антигерманскую направленность, делал российскую внешнюю политику заложницей франко-германских отношений.

Германия тоже предпринимала внешнеполитические усилия. Ей удалось инициировать создание Тройственного союза Германии, Австро-Венгрии и Италии. Правда, Италия так и не стала настоящим союзником - более того: в 1915 г. примкнула к противоположенному лагерю.

Итак, к концу первого десятилетия XX века в Европе сложилось два военно-политических блока: Антанта и Тройственный союз. Причем Антанта формально оформлена не была и держалась на двусторонних соглашениях, без четких обязательств со стороны Англии.

Оставим в стороне обе Балканские войны, Агадирский кризис и, даже убийство эрцгерцога Фердинанда, и сразу перенесемся в 23 июля 1914 года.

С этого дня, когда австрийский посланник в Белграде барон Гизль вручил сербским министрам ультиматум Австро-Венгрии, начинается отсчет последней мирной недели Европы перед большой войной. В эти восемь дней будет искаться выход из кризиса, слухи и неправильно понятая информация будут приниматься как руководство к действию, будут срочно создаваться новые фантасмагорические планы и тут же отвергаться. Главные и второстепенные действующие лица в эти дни тешили себя иллюзией, что все ограничится локальным конфликтом, что общеевропейской войны удастся избежать.

24 июля 1914 года сербский регент королевич Александр посылает Николаю II телеграмму, в которой умоляет о заступничестве: «Австро-венгерская армия сосредотачивается около нашей границы и может нас атаковать по истечении срока. Мы не можем защищаться. Посему молим Ваше величество оказать нам помощь возможно скорее. Ваше величество дало нам столько доказательств своего драгоценного благоволения, и мы твердо надеемся, что этот призыв найдет отклик в его славянском и благородном сердце». В тот же день Совет министров Российской империи проводит свое заседание для рассмотрения обращения Сербии за помощью. Совет министров принимает противоречивое решение. С одной стороны, он рекомендует Сербии не оказывать сопротивления в случае вторжения Австро-Венгрии. С другой стороны, Совет министров ставит вопрос о начале мобилизации.

На следующий день, 25 июля, германский посол в России Пурталес телеграфирует в Берлин о том, что министр иностранных дел Сазонов предупредил его, что если Австро-Венгрия начнет войну против Сербии, Россия вступит в войну. На телеграмме есть пометка Вильгельма II: «Ну что ж, валяйте».

26 июля Сазонов посылает российскому послу в Вене Шебеко телеграмму, в которой просит последнего прозондировать в австро-венгерском МИДе возможность австро-российских консультаций по смягчению ультиматума 23 июля. Сазонову почему-то кажется, что есть надежда на согласие австрийцев.

28 июля Шебеко отвечает Сазонову, что он, пообщавшись «в самой дружественной форме» с министром иностранных дел Австро-Венгрии Берхтольдом, получил твердый отказ на российские инициативы.

Николай II и Вильгельм II в 1907 году

В дело вступают императоры. Николай II телеграфирует Вильгельму II: «Стремясь предотвратить такое бедствие, как европейская война, я прошу тебя во имя нашей старой дружбы сделать все, что ты можешь, чтобы твои союзники не зашли слишком далеко». Вильгельм отвечает Николаю: «Принимая во внимание сердечную и нежную дружбу, издавна связывающую нас крепкими узами, я употреблю все свое влияние, чтобы побудить австрийцев действовать со всей прямотой для достижения удовлетворительного соглашения с тобой».

Пока императоры обмениваются дружескими телеграммами, австро-венгерский МИД уведомляет российского посла об объявлении войны Сербии, а в России начальник Генерального штаба генерал Николай Янушкевич рассылает приказ о мобилизации.

29 июля императоры продолжают обмениваться телеграммами. Николай жалуется, что развитие событий не вполне соответствует миролюбивым заявлениям Вильгельма. Вильгельм, в свою очередь, отвечает, что Сербии верить нельзя, предлагает России остаться зрителем и указывает на то, что Россия ведет себя угрожающе.

Министр иностранных дел Англии Эдуард Грей встречается с германским послом Карлом Лихновским. Грей уведомил германского посла, что Сазонов попросил Англию выступить посредником в австро-сербском конфликте, что Англия хочет сохранить дружеские отношения с Германией и предлагает последней остаться в стороне. И, наконец, если начнется война с Францией, Англия окажет помощь последней.

30 июля императоры все еще переписываются. Николай убеждает Вильгельма в необходимости воздействия на Австро-Венгрию. Военные же приготовления объясняет общественными настроениями. Вильгельм, в свою очередь, настаивает на отмене российской мобилизации и предупреждает, что вся ответственность за будущую войну ляжет на Николая.

Франция пытается получить от Англии твердые гарантии вступления последней в войну. Англичане не говорят “да”, но и не говорят “нет”. И это - несмотря на то, что они уже дали понять Германии, что будут воевать.

31 июля, последний мирный день. Николай не оставляет попыток уговорить Вильгельма надавить на Австро-Венгрию. При этом поясняет, что мобилизацию не может остановить по техническим причинам, но обещает: русская армия не приступит к боевым действиям, если Австрия пойдет на переговоры. Вильгельм же все пытается переложить на Николая ответственность за будущую войну.

1 августа. Германия начинает мобилизацию. Но войска развертываются не против России, как можно было бы предположить, а против Франции: 7 германских армий на Западном фронте и только одна на Восточном, как и было предусмотрено планом Шлиффена.

В этот же день Пурталес вручил Сазонову ноту об объявлении Германией войны России. На следующий день, 2 августа, Германия объявила войну Франции. Война, унесшая миллионы человеческих жизней, началась.

Из этого краткого обзора года можно увидеть, что, во-первых, присоединение территорий, населенных «братскими народами», не всегда является благом, а порой несет в себе долгосрочные проблемы и угрозы, приводящие в конце концов к поражению в войне и национальному унижению.

Во-вторых, лицемерие и двурушничество политиков – верный путь к развязыванию войны, из которой, по большому счету, никто не выйдет победителем. Франция и Англия понесли такие человеческие и материальные потери, что не смогли восстановиться и ко Второй мировой войне.

В-третьих, отсутствие понимания реальных национальных интересов просто сметает целые государства, отправляет их в небытие. Так случилось с Российской и Австро-Венгерской империями. Может быть, кому-то сегодня кажется, что, играя мускулами, он выглядит мужественно, но ведь не исключено, что за это придется заплатить непомерную цену.

Выводы авторов могут не совпадать с позицией редакции

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее