Страна без желтых домов

Все больше психотерапевтов, психоаналитиков и психиатров приходят к выводу, что сложившаяся казахстанская система психиатрической службы нуждается в кардинальном реформировании

Страна без желтых домов

Сейчас в Казахстане люди с ментальными расстройствами могут быть или помещенными в государственные психиатрические учреждения, или находиться дома, под присмотром родных. Это — единственная альтернатива. В странах Европы картина иная, потому что еще в 50-х годах прошлого века там был инициирован процесс реформирования психиатрической службы. Акцент был сделан на сокращении психиатрических больниц с параллельным развитием различных форм внебольничной помощи для людей с нарушениями психики. Например, в итальянском Триесте к 1978 году после проведения психиатрической реформы количество принудительных госпитализаций сократилось с 1200 до 30. Сейчас в Италии, Швейцарии и Швеции ликвидированы все психиатрические больницы. Вместо них создаются альтернативные службы адаптации и реабилитации людей, имеющих такого рода проблемы. При таком отношении со стороны окружающих после лечения пациентам удается найти себя и свое место в жизни.

В нашей же стране до сих пор работают учрежденные еще в советские времена психиатрические клиники, в каждой из которых содержится по 500 человек и более. По сути, в нынешнем виде эта система предназначена больше для контроля над людьми с психическими отклонениями, нежели для настоящей помощи им.

Оставаясь в стенах психиатрических учреждений, пациенты оторваны от жизни и отвержены обществом, с которым тоже не проводится специальной работы, чтобы преодолеть негативное восприятие больных, которые заслуживают сочувствия. Как правило, у людей с психическими расстройствами нет собственного жилья, нет работы, круг их общения чрезвычайно ограничен, и это означает, что они не имеют почти никакой возможности социализироваться. Усугубляется все это и тем, что в большинстве случаев в таких учреждениях все пациенты проходят интенсивное медикаментозное лечение, которое вместе с агрессией подавляет в них любые другие эмоции.

Кроме того, необходимо учесть и тот факт, что на одного психиатра приходится в среднем по 20 (!) пациентов. В таких условиях у него нет времени провести тщательное обследование, даже если он врач высокой квалификации. В результате из этих больниц человек выходит невыздоровевшим; наоборот, он еще больше отдаляется от своей личности и общества.

Основываясь на опыте Италии, Венгрии, Эстонии и Швейцарии, где закрытым психиатрическим интернатам создана альтернатива в виде малокомплектных центров, клубов и домов для людей с ментальными заболеваниями, в Казахстане общественное объединение «Психоаналитическая ассоциация» при финансовой поддержке фонда «Сорос-Казахстан» решило реализовать проект «Дневной центр для молодежи с нарушениями психического здоровья». Работа этого центра направлена на психосоциальную реабилитацию и социальную интеграцию группы молодежи с нарушениями психического здоровья. В этом центре пациенты вместо привычных больничных коек, гнетущих «клеток» и неприятных запахов от лекарств встречают теплую домашнюю атмосферу и доброжелательный персонал.

Результаты первого проекта, завершившегося осенью прошлого года, показали, что люди с ментальными нарушениями имеют возможность стать полноценными гражданами страны, но для этого их необходимо не изолировать, а давать свободу действий.

В ходе кардинального реформирования сложившейся системы предстоит, во-первых, отказаться от «исторического» призвания психиатрии как учреждения, осуществляющего контроль, а во-вторых — постепенно, но радикально перераспределять человеческие и материальные ресурсы, уже использующиеся в системе охраны психического здоровья. Очевидно, что без системного подхода и помощи государства сделать это практически невозможно.

Анна Кудиярова считает, что психиатрические клиники превращают пациентов в безвольных «овощей», подавляя их личность
Фото: Владимир Третьяков

Директор института психоанализа Центральной Азии, психоаналитик Анна Кудиярова рассказала журналу «Эксперт Казахстан» не только о причинах создания «Дневного центра для молодежи с нарушениями психического здоровья», но и поделилась мыслями о проблемах нынешней системы психиатрической службы.

— Как появилась идея о создании первого дневного центра для молодежи с ментальными нарушениями?

— В Казахстане до сих не созданы альтернативные центры по реабилитации людей с психическими отклонениями, но в передовых странах они начали появляться уже несколько десятков лет назад. В подобных центрах я часто бывала, когда выезжала за границу. Наблюдая за тем, какой подход к лечению там, я в какой-то момент осознала, что казахстанская психиатрия нуждается в серьезных реформах.

В частности, европейское сообщество психоаналитиков лечит психозы словом, показывая тем самым пример, что подобные случаи поддаются лечению и без сильных медикаментов, которые превращают пациентов в безвольных «овощей», подавляя их личность. В итоге мы с коллегами решили, базируясь на нашем опыте, организовать дневной центр для молодежи с ментальными нарушениями в Алматы.

— С какими проблемами вы столкнулись при реализации проекта?

— Первые месяцы было тяжело. Во-первых, нам предстояло преодолеть недоверие родителей и профессионального сообщества психиатров. Понадобилось время, чтобы убедить их на реальных случаях в том, что наш метод эффективен. Во-вторых, честно признаться, встречались родители, которые открытым текстом говорили о том, что им выгоднее получать пособие по инвалидности за своих детей.

— Чем отличается ваш центр от привычных психиатрических клиник?

— Мы решили приспособить теорию и практику психоанализа к нашим условиям, причем сначала мы ориентировались на лечение словом в индивидуальных консультациях, а потом пришли к выводу, что необходимо расширить наш метод до лечения общением. После этого в нашем центре мы стали работать с ребятами не только индивидуально, но и в группах. Малая группа — до 5 человек — с ведущим психоаналитиком, большая группа — от 25 до 35 человек, где собираются все пациенты со своими родителями, команда специалистов, волонтеров и других приглашенных гостей. Так нашим подопечным легче освоить навыки общения, которые придают им уверенности перед тем, как выйти в общество.

Обычно в психиатрических клиниках пациенты круглосуточно напичканы всякими препаратами и ничего не видят, кроме больничных стен. На мой взгляд, там главная цель — увести больного от агрессии; но действие таблеток приводит к тому, что воля человека подавляется, а он сам лишается каких бы то ни было эмоций. Конечно, в этих клиниках встречаются и прогрессивные психиатры, которые стараются внедрить разные формы лечения, например, элементы арт-терапии, но, к сожалению, им изначально приходится иметь дело с механизмом сопротивления у больных, ведь в большинстве случаев они попадают туда не добровольно. В отличие от государственных психиатрических клиник, в наш центр приходят по собственному желанию.

Еще одним важным аспектом является то, что там у психиатров просто не хватает времени на то, чтобы уделить должное внимание всем пациентам, поскольку они ежедневно должны исследовать и делать назначения более чем двадцати людям с разными нарушениями.

У нас же в команде много специалистов, что позволяет на каждого бенефициара выделить по одному личному психологу, по одному социальному работнику и по одному волонтеру. Также в их распоряжении групповой аналитик.

— В идеале именно так должна быть устроена система эффективной психиатрической помощи?

— Да, но в нашей стране в психиатрических учреждениях условия созданы почти нечеловеческие. Там содержатся сразу 500–700 пациентов, которые, словно пауки, обитают в помещении, где витает болезненная атмосфера и пахнет лекарствами. Наша идея намного более глобальна: показать на своем примере, что можно создать альтернативный вид психиатрической службы, проведя полную деинституализацию существующей системы.

— Какие реформы вы предлагаете провести, чтобы коренным образом изменить существующую ситуацию?

— Допустим, в городской психиатрической больнице содержится около 400 человек. Я предлагаю взять деньги, которые выделяются этому учреждению государством, и обустроить 40 коттеджей, поместив в них по 10 пациентов. Будьте уверены, что в красивых и гуманных условиях процесс выздоровления пойдет быстрее и пациенты смогут раньше вернуться в реальную жизнь.

— Получается, нужно убедить в необходимости изменений само государство. Неужели оно не пойдет на сотрудничество при перспективе качественных преобразований?

— В первую очередь я подозреваю, что существует извечная проблема коррупции. К сожалению, по моим наблюдениям, она коснулась и этой сферы, но это отдельная тема. Если бы государство нас поддерживало, то это стало бы действительно возможным. Как-то раз мы пошли в один государственный орган и попросили помощи в организации этого проекта, но нам ответили, чтобы мы участвовали в тендерах. Но мы пока еще не решились пойти на этот шаг — слишком система непрозрачна. И поэтому нам приходится обращаться в международные фонды — там больше свободы действий.

По моему мнению, многие кажущиеся неразрешимыми вопросы не представляют из себя тех трудностей, какие видятся на первый взгляд. В основном это связано со сложившимися с давних времен стереотипами. На «круглых столах» меня часто спрашивают, например, куда пойдет работать весь персонал расформированных государственных психиатрических учреждений. Но здесь же все просто: есть те 40 условных коттеджей, которые должны быть в полном комплекте обеспечены сотрудниками. Специалистам из государственных клиник потребуется лишь пройти переквалификацию.

Например, в нашем дневном центре никто не посмеет повысить голос на пациентов, хотя в измененных состояниях сознания они могут вести себя по-разному. Несколько наших бенефициаров прошли через государственные учреждения и сами рассказывали нам, что там с ними обращались не лучшим образом. Я не хочу обвинять всех психиатров, но сама система такая бездушная. Именно поэтому в ней существует тонкая грань, которую легко нарушить и от гуманных действий перейти к антигуманным.

— И все-таки есть ли у нас надежда на светлое будущее или сложившуюся систему изменить будет очень сложно?

— Недавно я была сильно обрадована, когда узнала, что в нашей стране уже принят план по реабилитации инвалидов на 2014–2015 годы и на это выделяются хорошие средства. При этом отмечается, что по новым стандартам в каждом стационаре должно находиться на лечении не более 50 человек. Представляете, государство уже идет нам навстречу; хотя, с моей точки зрения, и 50 — это тоже многовато, но все-таки это уже не 500.

Кроме того, изначально наш центр брал к себе на лечение лишь молодых людей, которые живут в семьях, но теперь мы уже начали сотрудничать с интернатами для психохроников, где люди живут с раннего детства. Следуя нашему примеру, недавно подобный центр открыли в Павлодаре.

[inc pk='8205' service='media']

Филипп Пинель, которому в 1800 году Национальным французским собранием было поручено институционизировать психиатрию и основать первый в истории человечества дом умалишенных, вошел в историю как человек, снявший цепи с душевнобольных. Сегодня, спустя двести лет после реформ Пинеля, всем стало очевидно, что, совершив этот акт, он создал новую форму сегрегации и социальной изоляции тех, кто отличался от «нормальных».

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее