Страна без желтых домов

Все больше психотерапевтов, психоаналитиков и психиатров приходят к выводу, что сложившаяся казахстанская система психиатрической службы нуждается в кардинальном реформировании

Страна без желтых домов

Сейчас в Казахстане люди с ментальными расстройствами могут быть или помещенными в государственные психиатрические учреждения, или находиться дома, под присмотром родных. Это — единственная альтернатива. В странах Европы картина иная, потому что еще в 50-х годах прошлого века там был инициирован процесс реформирования психиатрической службы. Акцент был сделан на сокращении психиатрических больниц с параллельным развитием различных форм внебольничной помощи для людей с нарушениями психики. Например, в итальянском Триесте к 1978 году после проведения психиатрической реформы количество принудительных госпитализаций сократилось с 1200 до 30. Сейчас в Италии, Швейцарии и Швеции ликвидированы все психиатрические больницы. Вместо них создаются альтернативные службы адаптации и реабилитации людей, имеющих такого рода проблемы. При таком отношении со стороны окружающих после лечения пациентам удается найти себя и свое место в жизни.

В нашей же стране до сих пор работают учрежденные еще в советские времена психиатрические клиники, в каждой из которых содержится по 500 человек и более. По сути, в нынешнем виде эта система предназначена больше для контроля над людьми с психическими отклонениями, нежели для настоящей помощи им.

Оставаясь в стенах психиатрических учреждений, пациенты оторваны от жизни и отвержены обществом, с которым тоже не проводится специальной работы, чтобы преодолеть негативное восприятие больных, которые заслуживают сочувствия. Как правило, у людей с психическими расстройствами нет собственного жилья, нет работы, круг их общения чрезвычайно ограничен, и это означает, что они не имеют почти никакой возможности социализироваться. Усугубляется все это и тем, что в большинстве случаев в таких учреждениях все пациенты проходят интенсивное медикаментозное лечение, которое вместе с агрессией подавляет в них любые другие эмоции.

Кроме того, необходимо учесть и тот факт, что на одного психиатра приходится в среднем по 20 (!) пациентов. В таких условиях у него нет времени провести тщательное обследование, даже если он врач высокой квалификации. В результате из этих больниц человек выходит невыздоровевшим; наоборот, он еще больше отдаляется от своей личности и общества.

Основываясь на опыте Италии, Венгрии, Эстонии и Швейцарии, где закрытым психиатрическим интернатам создана альтернатива в виде малокомплектных центров, клубов и домов для людей с ментальными заболеваниями, в Казахстане общественное объединение «Психоаналитическая ассоциация» при финансовой поддержке фонда «Сорос-Казахстан» решило реализовать проект «Дневной центр для молодежи с нарушениями психического здоровья». Работа этого центра направлена на психосоциальную реабилитацию и социальную интеграцию группы молодежи с нарушениями психического здоровья. В этом центре пациенты вместо привычных больничных коек, гнетущих «клеток» и неприятных запахов от лекарств встречают теплую домашнюю атмосферу и доброжелательный персонал.

Результаты первого проекта, завершившегося осенью прошлого года, показали, что люди с ментальными нарушениями имеют возможность стать полноценными гражданами страны, но для этого их необходимо не изолировать, а давать свободу действий.

В ходе кардинального реформирования сложившейся системы предстоит, во-первых, отказаться от «исторического» призвания психиатрии как учреждения, осуществляющего контроль, а во-вторых — постепенно, но радикально перераспределять человеческие и материальные ресурсы, уже использующиеся в системе охраны психического здоровья. Очевидно, что без системного подхода и помощи государства сделать это практически невозможно.

Анна Кудиярова считает, что психиатрические клиники превращают пациентов в безвольных «овощей», подавляя их личность
Фото: Владимир Третьяков

Директор института психоанализа Центральной Азии, психоаналитик Анна Кудиярова рассказала журналу «Эксперт Казахстан» не только о причинах создания «Дневного центра для молодежи с нарушениями психического здоровья», но и поделилась мыслями о проблемах нынешней системы психиатрической службы.

— Как появилась идея о создании первого дневного центра для молодежи с ментальными нарушениями?

— В Казахстане до сих не созданы альтернативные центры по реабилитации людей с психическими отклонениями, но в передовых странах они начали появляться уже несколько десятков лет назад. В подобных центрах я часто бывала, когда выезжала за границу. Наблюдая за тем, какой подход к лечению там, я в какой-то момент осознала, что казахстанская психиатрия нуждается в серьезных реформах.

В частности, европейское сообщество психоаналитиков лечит психозы словом, показывая тем самым пример, что подобные случаи поддаются лечению и без сильных медикаментов, которые превращают пациентов в безвольных «овощей», подавляя их личность. В итоге мы с коллегами решили, базируясь на нашем опыте, организовать дневной центр для молодежи с ментальными нарушениями в Алматы.

— С какими проблемами вы столкнулись при реализации проекта?

— Первые месяцы было тяжело. Во-первых, нам предстояло преодолеть недоверие родителей и профессионального сообщества психиатров. Понадобилось время, чтобы убедить их на реальных случаях в том, что наш метод эффективен. Во-вторых, честно признаться, встречались родители, которые открытым текстом говорили о том, что им выгоднее получать пособие по инвалидности за своих детей.

— Чем отличается ваш центр от привычных психиатрических клиник?

— Мы решили приспособить теорию и практику психоанализа к нашим условиям, причем сначала мы ориентировались на лечение словом в индивидуальных консультациях, а потом пришли к выводу, что необходимо расширить наш метод до лечения общением. После этого в нашем центре мы стали работать с ребятами не только индивидуально, но и в группах. Малая группа — до 5 человек — с ведущим психоаналитиком, большая группа — от 25 до 35 человек, где собираются все пациенты со своими родителями, команда специалистов, волонтеров и других приглашенных гостей. Так нашим подопечным легче освоить навыки общения, которые придают им уверенности перед тем, как выйти в общество.

Обычно в психиатрических клиниках пациенты круглосуточно напичканы всякими препаратами и ничего не видят, кроме больничных стен. На мой взгляд, там главная цель — увести больного от агрессии; но действие таблеток приводит к тому, что воля человека подавляется, а он сам лишается каких бы то ни было эмоций. Конечно, в этих клиниках встречаются и прогрессивные психиатры, которые стараются внедрить разные формы лечения, например, элементы арт-терапии, но, к сожалению, им изначально приходится иметь дело с механизмом сопротивления у больных, ведь в большинстве случаев они попадают туда не добровольно. В отличие от государственных психиатрических клиник, в наш центр приходят по собственному желанию.

Еще одним важным аспектом является то, что там у психиатров просто не хватает времени на то, чтобы уделить должное внимание всем пациентам, поскольку они ежедневно должны исследовать и делать назначения более чем двадцати людям с разными нарушениями.

У нас же в команде много специалистов, что позволяет на каждого бенефициара выделить по одному личному психологу, по одному социальному работнику и по одному волонтеру. Также в их распоряжении групповой аналитик.

— В идеале именно так должна быть устроена система эффективной психиатрической помощи?

— Да, но в нашей стране в психиатрических учреждениях условия созданы почти нечеловеческие. Там содержатся сразу 500–700 пациентов, которые, словно пауки, обитают в помещении, где витает болезненная атмосфера и пахнет лекарствами. Наша идея намного более глобальна: показать на своем примере, что можно создать альтернативный вид психиатрической службы, проведя полную деинституализацию существующей системы.

— Какие реформы вы предлагаете провести, чтобы коренным образом изменить существующую ситуацию?

— Допустим, в городской психиатрической больнице содержится около 400 человек. Я предлагаю взять деньги, которые выделяются этому учреждению государством, и обустроить 40 коттеджей, поместив в них по 10 пациентов. Будьте уверены, что в красивых и гуманных условиях процесс выздоровления пойдет быстрее и пациенты смогут раньше вернуться в реальную жизнь.

— Получается, нужно убедить в необходимости изменений само государство. Неужели оно не пойдет на сотрудничество при перспективе качественных преобразований?

— В первую очередь я подозреваю, что существует извечная проблема коррупции. К сожалению, по моим наблюдениям, она коснулась и этой сферы, но это отдельная тема. Если бы государство нас поддерживало, то это стало бы действительно возможным. Как-то раз мы пошли в один государственный орган и попросили помощи в организации этого проекта, но нам ответили, чтобы мы участвовали в тендерах. Но мы пока еще не решились пойти на этот шаг — слишком система непрозрачна. И поэтому нам приходится обращаться в международные фонды — там больше свободы действий.

По моему мнению, многие кажущиеся неразрешимыми вопросы не представляют из себя тех трудностей, какие видятся на первый взгляд. В основном это связано со сложившимися с давних времен стереотипами. На «круглых столах» меня часто спрашивают, например, куда пойдет работать весь персонал расформированных государственных психиатрических учреждений. Но здесь же все просто: есть те 40 условных коттеджей, которые должны быть в полном комплекте обеспечены сотрудниками. Специалистам из государственных клиник потребуется лишь пройти переквалификацию.

Например, в нашем дневном центре никто не посмеет повысить голос на пациентов, хотя в измененных состояниях сознания они могут вести себя по-разному. Несколько наших бенефициаров прошли через государственные учреждения и сами рассказывали нам, что там с ними обращались не лучшим образом. Я не хочу обвинять всех психиатров, но сама система такая бездушная. Именно поэтому в ней существует тонкая грань, которую легко нарушить и от гуманных действий перейти к антигуманным.

— И все-таки есть ли у нас надежда на светлое будущее или сложившуюся систему изменить будет очень сложно?

— Недавно я была сильно обрадована, когда узнала, что в нашей стране уже принят план по реабилитации инвалидов на 2014–2015 годы и на это выделяются хорошие средства. При этом отмечается, что по новым стандартам в каждом стационаре должно находиться на лечении не более 50 человек. Представляете, государство уже идет нам навстречу; хотя, с моей точки зрения, и 50 — это тоже многовато, но все-таки это уже не 500.

Кроме того, изначально наш центр брал к себе на лечение лишь молодых людей, которые живут в семьях, но теперь мы уже начали сотрудничать с интернатами для психохроников, где люди живут с раннего детства. Следуя нашему примеру, недавно подобный центр открыли в Павлодаре.

[inc pk='8205' service='media']

Филипп Пинель, которому в 1800 году Национальным французским собранием было поручено институционизировать психиатрию и основать первый в истории человечества дом умалишенных, вошел в историю как человек, снявший цепи с душевнобольных. Сегодня, спустя двести лет после реформ Пинеля, всем стало очевидно, что, совершив этот акт, он создал новую форму сегрегации и социальной изоляции тех, кто отличался от «нормальных».

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности