Комбайны в поле грохотали

Рынок зерноуборочных комбайнов в ближайшие пару лет ожидает второй за последнее десятилетие наплыв западной техники

Комбайны в поле грохотали

В начале этого месяца Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) пересмотрела методику распределения квот на ввоз зерноуборочных комбайнов и модулей к ним среди компаний-импортеров. По новым условиям квоты будут носить меньший заградительный эффект. В кругах российских производителей сельхозтехники это уже считается уступкой лоббистам импортной техники в ущерб отечественному производителю. Последнее решение рассматривается как первый шаг в отвоевывании рынка зерноуборочных комбайнов ЕЭП импортерами.

В Казахстане угрозу перехвата рынка производителями западных машин ожидают, боятся, но уповают на то, что конкуренты даже после снятия барьеров все-таки не будут устраивать наших невзыскательных аграриев своей сложностью и дороговизной обслуживания.

Короткая защита

Сельхозмашиностроение — отрасль, о которой даже в отраслевой, машиностроительной программе речь идет вскользь. Как и во всех остальных документах такого рода, авторы отмечают высокий износ и низкие темпы обновления, засилье импортных продуктов. «Так, 70% парка комбайнов имеют возраст более 16 лет, тогда как срок службы комбайна не превышает 8–10 лет. Из наличия всех имеющихся машин подлежит списанию 74% тракторов, 60% зерноуборочных комбайнов, 71% жаток и 77% сеялок»,— отмечали авторы программы.

К частным проблемам (и возникающим из-за них возможностям) отрасли относили низкую механизацию: втрое хуже канадской и впятеро — германской. «Наибольший потенциал для развития сельскохозяйственного машиностроения в РК находится в сегментах зерноуборочных комбайнов 3-го и 4-го класса, колесных тракторов, навесного оборудования и машин для переработки зерновых и кормовых культур»,— оценивали в программе.

Рост должно было подтолкнуть и то, что с 2010 года Казахстан вместе с РФ и РБ образовал Таможенный союз — проект протекционистского характера, установивший относительно высокие заградительные тарифы. Но тут против местных сельхозмашиностроителей выступила главная сторона конфликта — крестьяне. Через каналы НЭПК «Атамекен» (ныне Национальная палата предпринимателей — НПП) они отстаивали право получать западную технику беспошлинно.

«Мы считаем это необоснованным — повышение таможенных пошлин. Казахстан является лидером среди стран СНГ по обновлению машинно-тракторного парка, но в настоящее время мы считаем актуальным поднятие вопроса о снижении таможенных пошлин на импорт сельхозтехники»,— так в сентябре 2012-го выражал мнение предпринимателей зампред «Атамекена» Рахим Ошакбаев.

ЕЭК же до сих пор проводила решения, выгодные местным (в основном российским) производителям техники. С 25 февраля по 5 июля прошлого года коллегия комиссии увеличила импортную пошлину на зерноуборочные комбайны и их модули с 5 до 32,5% (к базовой ставке 5% добавилась специальная «защитная» часть — 27,5%).

В сентябре прошлого года на уровне глав правительств тройки принято решение защитные пошлины заменить квотами, фактически запретив импорт. Действие квот продлится с января 2014-го по август 2016 года. На троих за это время страны должны ввезти 2098 машин, 39% (813 единиц: 300 в 2014-м, 309 в 2015-м, 204 в 2016 году) из которых выделено казахстанским импортерам техники, 55% — российским, 6% — белорусским.

Сначала, согласуясь с правилами ВТО, ЕЭК распределяла квоты только между «историческими» импортерами (компании, ввозившие технику последние три года до введения квот). В Казахстане и Беларуси с заявками по квотам проблем не возникло, а российские «исторические» дилеры западных образцов оформили только 44 заявки (чуть меньше 10% квоты). Новые компании, пришедшие на этот рынок РФ недавно, затребовали право на ввоз в общей сложности 700 машин.

По данным источника «Коммерсанта», «еще до подачи заявок крупнейшие производители, включая Claas и John Deere, распределили между собой количество машин, но от незнания механизма выдачи квот подали заявки через и дистрибьюторов, и аффилированные структуры».

В ответ на это ЕЭК решила изменить методику распределения квот. По новым условиям, которые начнут действовать с марта этого года, квоты будут раздавать в два раунда: сначала — «историческим», затем (если весь объем не будет выбран) — всем желающим. В обоих раундах объем импорта станут распределять пропорционально объемам, указанным в заявках. Остатки квот будут распределяться не до 1 июня, а до 1 апреля, что ускорит процесс раздачи и снизит риски аграриев.

Источник «Коммерсанта» видит в этом решении лоббизм иностранцев, которые еще до введения квот ввезли в РФ до 700 комбайнов — среднее значение годового объема импорта в эту страну.

При этом российский рынок оценивается в 5 тыс. единиц, белорусский — в 500, а казахстанский — в 1500. И если в РФ ключевыми игроками рынка являются местные производители вроде «Ростсельмаша», то в РК рынок находится в руках импортеров, поскольку общее внутреннее производство едва достигает 700 машин в год (ведущий производитель «АгромашХолдинг» выпускает 450–500 машин в год).

Российские машины составляют (по итогам 2013 года) три четверти импорта комбайнов в РК. По данным отраслевой ассоциации «Росагромаш», Казахстан — главный экспортный партнер российских сельхозмашиностроителей, куда уходит 78% от всего вывоза. За последние три года их поставки в РК росли на фоне спада у американцев и германцев (см. графики).

Комбайнам нужен комплекс

«Вопрос квотирования импорта с нами никак не согласовывается»,— подчеркивает председатель совета директоров «АгромашХолдинга» Дин Ким.

«Иностранные инвесторы не наращивают импорт в РК еще и потому, что ждут вступления в ВТО. Они понимают, что Казахстан не будет выставлять дополнительных заградительных мер для производителей сельхозтехники,— объясняет Дин Ким. — А Минсельхоз, отвечающий за агропром, естественно, будет выторговывать максимально благоприятные условия для крестьян, а не машиностроителей. Они говорят так: “Если мы поднимем пошлины на зерноуборочную технику, мы подставим крестьян. Что будет с производителями? Но их же мало, почти нет. А крестьян — много”. Я пытаюсь им объяснить, что, поставь мы нормальные заградительные пошлины, у нас бы уже сегодня комбайны собирал какой-либо западный производитель».

Действующих инструментов поддержки машиностроителей не хватит для сопротивления импорту. «Начать с того, что средства, выделяемые через государственные финансовые инструменты, обезличены. Лизинг отечественной техники проходит по тем же условиям, что и российской, и западной: “КазАгроФинанс” субсидирует ставку вне зависимости от того, какого происхождения приобретаемая в лизинг техника. А других инструментов поддержки, кроме “Производительности-2020”, нет,— говорит г-н Ким. — Но и эта программа не учитывает специфику отрасли и ее сезонность. Например, нынешняя схема работы “АгромашХолдинга” с потребителем выглядит так: зимой и весной технику отдают аграриям напрямую, они должны вернуть деньги за нее после сбора урожая».

Г-н Ким рассказывает, что в Нацпалате предпринимателей по инициативе компании создан комитет по машиностроению, который продолжит отстаивать свои интересы перед правительством. «В программе развития АПК должны быть прописаны механизмы развития сельхозмашиностроения. Причем здесь нужен комплексный подход, учитывающий развитие отрасли в рамках Евразийского экономического союза и ВТО»,— убежден наш собеседник.

Наших спасут плохие поля и плохой сервис

Неожиданно оптимистично смотрят на развитие рынка дилеры и производители сельскохозяйственной и строительной техники. «Машины John Deere и Claas — очень хорошая и надежная техника. Механических поломок у них намного меньше, чем у отечественных, российских и белорусских комбайнов,— отметил источник в одной из компаниий-дилеров. — Но в Казахстане, насколько я знаю, очень плохо развит сервис машин этих иностранных марок. Вдобавок к этому их сервис еще и дорогой».

Как правило, на западных комбайнах не меняются отдельные детали, а меняются целые механизмы: полетела какая-то деталь — замене подлежит сразу блок. Для наших комбайнов это не проблема — запчасти относительно дешевы. «Чем проще техника, тем лучше. Особенно для нашего агрария, образовательный уровень которого оставляет желать лучшего, для агрария, который не привык работать с электроникой. Мне кажется, именно поэтому западные модели уступают рынок нашим, россиянам и белорусам. Мы убедились в этом, работая с комбайном Sampo»,— говорит наш собеседник.

Подготовленный оператор — не единственное условие для того, чтобы западные образцы показали высокую производительность: требуется соответствующий уровень подготовки поля, на котором не должно оставаться больших неровностей, буераков, камней, массивных железных предметов. Все это выводит западный комбайн из строя. «Нам приходилось регулярно вызывать финских инженеров для диагностики поломок. Обучать в Финляндии своих специалистов, чтобы оказывать клиентам, купившим комбайн Sampo, оперативный сервис»,— делится источник.

Однако если отечественный фермер станет относиться щепетильнее к своим средствам производства, а западные сельхозмашиностроители всерьез возьмутся за наш рынок, притом что их отечественные конкуренты не получат господдержки, предусмотренной «зеленой» и «желтой» корзинами ВТО,— удержаться на рынке у местного производителя не останется никакой возможности. Он будет задавлен или россиянами, или, вместе с ними, западными машиностроителями.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики