Кто заплатит за здоровье?

Проект закона о страховании врачебной ответственности не защитит потребителя

Кто заплатит за здоровье?

В последние несколько лет количество обращений граждан о возмещении морального и материального ущерба вследствие причиненного врачебной деятельностью вреда здоровью значительно выросло. Если в 2011 году Министерство здравоохранения получило от пациентов более 2,5 тыс. жалоб, 29% из которых признаны обоснованными, то за первое полугодие 2012 года число обращений удвоилось — до 5,2 тыс., 50% которых были посчитаны правомерными.

Судебные органы также констатируют практику, когда споры между пациентами и медработниками все чаще завершаются в пользу первых, причем с выплатой компенсаций. Статистика показывает, что аппетиты по их получению ежегодно растут. Если в 2011 году сумма исков составила 374,1 млн тенге, то в 2012 году — 825 млн тенге, а за первое полугодие 2013 года — 771,2 млн тенге.

Львиная доля требуемых в исках возмещений касается морального ущерба, который как раз таки признается не очень охотно. Рост медицинских исков государственные органы связывают не со слабым качеством медицинских услуг, а с развитием правовой культуры граждан и желанием отстоять свои права.

С этой целью Минздрав инициировал разработку концепции закона о гарантировании профессиональной ответственности медицинских работников. Цель законопроекта — защитить имущественные интересы всех заинтересованных сторон: врачей, медучреждений и пациентов. На деле же задача не будет достигнута. Во главу угла ставится защита цеховых корпоративных интересов медработников. Да и сам механизм защиты четко не проработан и вызывает сомнения.

Кто кого защищает?

В законопроекте прежде всего указано, что документ разработан в целях «обеспечения защиты имущественных интересов медицинских работников в случае возникновения материальной ответственности за причинение вреда жизни или здоровью пациента, при отсутствии в действиях врача вины». Тем самым прямым текстом говорится о том, что главная фигура защиты — сам медработник.

Следующая важная фаза: виновен врач или нет. Здесь разработчики закона ссылаются на международный опыт, который говорит нам о том, что если врач виноват, то он имеет определенные неблагоприятные последствия: штрафные санкции, выговор, лишение лицензии и др. Однако вина для применения санкций устанавливается исключительно судом. Если же врач не виноват, то есть заблуждался искренне и нанес пациенту вред в состоянии непреднамеренного заблуждения относительно его болезни, его самообман покрывается страховкой.

Что получается в «сухом остатке»? Смещение понятий о добре и зле. И отсутствие полноценной гарантии защиты пострадавшего пациента. Очевидность врачебной вины не является основанием для выплаты страховки. Идите в суд и там доказывайте врачебную ошибку. Если же врач виноват «правильно, по закону», то, возможно, пациент добьется выплаты, если медицинская комиссия установит отсутствие умысла в действиях медицинского работника. Хотя на самом деле вопрос должен решаться так: виновен врач по своей халатности или из-за непрофессионализма — пусть платит много, заблуждался в силу того, что симптомы, допустим, указывали на другое заболевание — не платит вовсе ничего.

Другой глобальный вопрос, который привязывается к теме ответственности, звучит так: кто будет нести ответственность, если конкретных виновных нет, а пациент пострадал. К примеру, закончился кислород в баллоне и пациент умер.

Если закон будет страховать ответственность врача как физического лица, без включения в зону ответственности вспомогательного персонала, который косвенно влияет на качество и итог лечения, и медицинского учреждения, это приведет к двум крупным проблемам: отсутствию виновных и к мелкому лимиту страховой ответственности.

Когда речь идет о конкретном медработнике, его личная финансовая ответственность ограниченна. Представьте медсестру, ответственность которой застрахована на 30 тыс. тенге в год, с лимитом ответственности в 1 млн тенге. Допустим, она перепутала лекарства и оставила 20 человек инвалидами. Ее финансовая ответственность закончится на первом же пострадавшем. Остальные не смогут получить компенсацию — ее просто на всех не хватит.

Поэтому речь должна идти об ответственности медучреждения, финансовые возможности которого гораздо больше возможностей конкретного лица. В западных странах страхуются преимущественно медучреждения. Частники тоже страхуются, но они рассматриваются не как физические лица, а как субъекты, оказывающие услуги, поэтому лимит их ответственности увеличен.

Страхование ответственности медучреждения дает потребителю и особую выгоду. Ему не надо будет судиться с кучей врачей и выяснять, кто же из них виноват. Для пациента вопрос будет звучать так: правильно или нет назначили и провели лечение? Кто виноват в ошибке, его уже не волнует. Разбираться будет медучреждение.

Кто заплатит за ошибки?

Еще один спорный момент касается схемы реализации профессиональной гарантии врачей. В концепции заложено, что медицинские работники должны страховаться в обществах взаимного страхования (ОВС). В этом случае все участники общества самостоятельно формируют фонд страховых выплат, не привлекая страховую компанию. Они самостоятельно управляют своим фондом, принимая решения по его объему и системе выплат.

За основу опять же был взят международный опыт. В ряде стран, в частности в США, ОВС прекрасно себя зарекомендовали. Однако там другие условия. На западе ОВС действуют по принципу отраслевых профсоюзов. Чтобы работать врачом, следует вступить в профсоюз, а прежде — подтвердить свою квалификацию. Там при взаимной ответственности все понимают, что непрофессионалов в их среде нет — притом что любой врач, даже очень квалифицированный, может ошибаться.

В нашей стране диплом врача можно купить. В отдаленных районах часто работает лишь один врач, заменяющий собой несколько узких специалистов. Он может быть прекрасным терапевтом, но ему еще приходится быть и акушером, лором и хирургом. Кто же захочет нести финансовую ответственность с потенциальными источниками риска?

А выплаты обязательно возрастут. Всегда, если страхование становится обязательным, убыточность растет и ломает официальную статистику. Практика применения ОВС в обязательном страховании растениеводства показала шквальный рост убыточности. Из-за этого, в конце концов, ОВС признаны финансовым регулятором неэффективным инструментом страхования и поставлены на утрату.

Почему же так происходит? Ответ кроется прежде всего в человеческом менталитете. Если раньше врач «прятал» свою профессиональную ошибку: договаривался с пациентом и делал дополнительные назначения за счет поликлиники, то с введением обязательного страхования ситуация будет другой.

Если на дверях поликлиники будет написано, что ответственность врача застрахована, пациент обязательно обратится за возмещением ущерба. И врачи уже не будут договариваться с пациентом, а отправят его в ОВС за компенсацией. В итоге ожидания от выплат вырастут в 5–7 раз. Но ведь объем выплат будет ограничен тем, что это денежные средства конкретных людей. В ОВС не существует понятия страховых резервов. ОВС не предполагает капитализации собранных средств, и вряд ли его участники будут заинтересованы в том, чтобы наращивать суммы возмещения. Медики хотят платить по факту. Если прошлогодняя статистика говорит о том, что была выплачена именно такая сумма, значит, и на текущий год следует собрать не более этой суммы. Однако страхование как раз основано на том, что периоды затишья могут в одночасье смениться внештатной ситуацией и большим числом страховых случаев. В итоге ОВС может лопнуть в первый же год работы.

Получается, что на нашей несовершенной и неразвитой базе медицинского обслуживания мы хотим применить международный опыт. Хотя вначале следует довести уровень развития отечественной медицины до международных стандартов, а затем уже внедрять прогрессивные методы гарантирования профессиональной ответственности медицинских работников.

К чему приведет неправильный закон?

Проблема профессиональной ответственности медработников — важная часть общего вопроса медицинского страхования. Президент страны поставил задачу к 2015 году ввести в Казахстане обязательное медицинское страхование (ОМС). Если сегодня неграмотно провести страхование профответственности, то завтра большие проблемы начнутся с самой системой ОМС, поскольку у страхового рынка резко возрастут риски.

Если сегодня многие врачи самостоятельно решают проблему некачественной помощи, то после принятия ОМС функция разбирательства с пациентом перейдет к страховым компаниям. Но страховщик не сможет отследить, почему пациент получает дополнительное лечение: возможно, это реабилитация после того, как его «залечил» врач. Или клиент реально болеет, и дополнительное лечение необходимо.

Поскольку страховые компании занимаются бизнесом, то есть извлечением прибыли из своей профессиональной деятельности, они начнут считать деньги и меньше страховать по ОМС. В итоге получится по аналогии с обязательным страхованием ответственности автовладельцев, когда превышение убыточности над сбором премий заставило компании отказаться от продажи страховых полисов по этому виду страхования.

В вопросе ОМС на кону здоровье нации. Разработку закона о профессиональной ответственности медицинских работников следует увязать с решением фундаментальных проблем в отечественном здравоохранении. Прежде всего это слабая профессиональная подготовка врачебных кадров и отсутствие нормального контроля за качеством работы медицинских учреждений из-за тотального бюрократизма и вместе с тем коррупции в медицине. Без решения этих проблем страхование работать не будет.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее