Стройка компромисса

Что необходимо сделать, чтобы квартиры по программе «Доступное жилье-2020» стали действительно доступными?

Кайрат Оразбеков
Кайрат Оразбеков

Чтобы новое жилье стало доступнее, требуется как можно скорее добиться взаимоприемлемого соглашения между всеми заинтересованными сторонами — стройкомпаниями, населением и государством. В противном случае страну ожидает «уплотнение» с появлением большого количества общежитий — именно такое развитие сектора жилищного строительства прогнозирует президент ТОО «Элитстрой Групп» Кайрат Оразбеков. Участник рынка уверен, что для успешного решения проблемы доступности жилья нужны субсидии стройкомпаниям и исключение посредников из схемы финансирования строительства жилья на государственные средства.

Перетекая из «бизнеса» в «эконом»

— Кайрат Айтмолдаевич, прежде чем мы перейдем к основной теме нашей беседы — проблеме реализации программы «Доступное жилье-2020», хотелось бы поговорить о рынке и о месте вашей компании на нем. «Элитстрой» все давно и хорошо знают как компанию в верхнем сегменте рынка — бизнес-классе. Насколько верно отражает эти представления нынешнее положение?

— В прошлом году «Элитстрой» сдал миллионный квадратный метр, чем мы очень гордимся. Действительно, на старте своей истории компания проектировала и строила дома бизнес-класса. Компания ориентировалась на лучшие участки в Алматы и Астане, разделяя мнение, что на цену влияет только расположение. Ставка на хорошее расположение объектов и обеспечила быстрый взлет нашей компании. С 2002 года мы начали переориентацию с отдельных малых объектов на большие — площадью свыше ста тысяч квадратов. То есть на жилые комплексы вроде ЖК «Нурсая» в Астане и «Элит», «Аль-Фараби» в Алматы. Все эти объекты находятся в диапазоне 70–120 тысяч квадратных метров. Пока пик для нас — это алматинский комплекс «Хан-Тенгри» в 240 тысяч квадратов. Одним словом, мы в итоге перешли из сегмента «бизнес» в сегмент «эконом». В какой-то фазе название компании стало нам мешать. Но мы пытались объяснить рынку, что «Элитстрой» — это теперь не столько элитное жилье, сколько элитные проекты, специалисты, материалы. Все-таки имидж элитного застройщика трудно сломать, мы до сих пор находимся у него в заложниках, хотя элитное строительство составляет у нас всего семь процентов. Остальные 93 — это строительство социального жилья и жилья экономкласса.

— В каком ценовом диапазоне сейчас проходят эти границы: социальное, экономкласс, бизнес-класс?

— Жилье третьей категории комфортности сегодня стоит около 1100 долларов за квадрат, экономкласс — 1650 долларов. Сейчас мы совместно с Фондом недвижимости «Самрук-Казына» строим на границе Алматы ЖК «Асыл-Арман» по программе «Доступное жилье-2020». Первая очередь сдается в июле, а вторая — в конце этого года. Вот их мы продаем с чистовой отделкой, под ключ, по 1150 долларов за квадрат. Схема финансирования проекта — государственно-частное партнерство, когда Фонд недвижимости предоставляет 80 процентов средств, а мы — 20.

— Вы работаете по-прежнему только в Алматы и Астане или заходите в регионы?

— Рынок очень узкий, а объемы в регионах, как правило, очень небольшие. Поэтому у нас возникают очень большие накладные расходы при строительстве в областных центрах. Поскольку базы и главные объекты у нас находятся в этих двух городах, нам лучше находиться только здесь.

Выползли из кризиса

— Если говорить о рынке в целом: насколько адекватны нынешние темпы строительства ситуации в отрасли? Официальная статистика говорит, что по площади в эксплуатацию введено на 1,5% больше прошлогоднего.

— На самом деле мы прекрасно понимаем, что сегодня рынка нет. Практически ни одна из строительных компаний самостоятельно не инвестирует в строительство жилья. Все инвестиции, которые проходят сегодня, и весь нынешний объем работ в большинстве своем — это завершение строительства, которое досталось нам после кризиса. Плюс объемы по «Доступному жилью». Но основа все-таки другая. В посткризисный период банки со своими клиентами стараются превратить эти груды бетона и монолита в жилье, капитализировать, продавать на рынке или сдавать в аренду. Сейчас строится лучшее, интереснейшее для рынка из того, что было заморожено в кризис. Остальной недострой будет стоять.

— То есть отрасль так и не вышла из кризиса?

— Я думаю, что отрасль начала подниматься. Дело в том, что в 2000-х строительство набрало большую скорость развития и вдруг быстро остановилось. Все, кто не был пристегнут — где-то 85 процентов компаний,— улетели. Сейчас идет восстановление, но участники рынка уже не закладывают большие объемы инвестиций, работают на этом поле аккуратно, строго в рамках заказов. Рост, конечно, есть: из положения ноль мы перешли в положение 0,2. Носик поднялся, но без господдержки в ближайшее время он снова опустится. Произойдет это, как только завершатся интересные докризисные коммерческие проекты, а также те проекты, по которым пройдена точка невозврата. К примеру, восемь из десяти этажей построено — проще их достроить, чем оставить как есть.

Таких объектов много в центре города: банк купил землю за 10 миллионов долларов, вложил 20 миллионов в строительство, потом, когда проект требовал еще 10 миллионов, заморозил его. Теперь остаток инвестируется и проект выводится на рынок. В этом случае все жилье выходит на рынок с разными ценами. Банки не пытаются получить прибыль: все расходы по проекту суммируются, делятся на квадратные метры и сливаются. Выходит квадратный метр в диапазоне от 2500 до 2800 долларов. Но сегодня эта цена значительно выше спроса. Скорее всего, это жилье будет уходить в аренду с последующей продажей. Этот метод вернет банкам «длинные» деньги, хоть как-то реанимирует эту часть их бизнеса. Они остаются с завышенными по цене, но не с безнадежными и токсичными активами.

Таким путем идет Казкоммерцбанк, работавший с Global Building Contract в алматинском проекте ADF Plaza. У Казкома сегодня много земли в Алматы, переоцененной кратно. Либо они будут инвестировать в эту землю и строить очень дешево, чтобы коэффициент земля/строительство хотя бы близко подошел к рыночным условиям, либо все так и останется. Их поддерживает слабая надежда на рост рынка. А если рынка не будет еще 15 лет? В Штатах, чтобы избавиться от токсичных активов, дома продавали за символическую плату. Я думаю, наши банки тоже придут к этому, нужна только воля акционеров, чтобы выставить все эти объекты на торги и слить все по рыночной цене. Мне кажется, сейчас нужно заставлять землю работать: построить дешево и сердито на дорогой земле и постараться вернуть хоть какие-то деньги за землю и строительство.

«Сейчас нужно заставлять землю работать: построить дешево и сердито на дорогой земле и постараться вернуть хоть какие-то деньги за землю и строительство»
Фото Азиза Мамирова

— Тогда вариант с арендой действительно самый лучший. Продавать сейчас — не самый логичный ход: неизвестно, как завтра себя цена поведет, а аренду всегда можно повысить. Но здесь мы больше о банках говорим, а у строительных компаний какие проблемы остались, какие добавились, а какие вообще носят хронический характер? В правительстве ставят вопрос о том, что недостаточно развита обеспечивающая база, инициируют запуск по стране домостроительных комбинатов (ДСК). Насколько это необходимо с точки зрения участников рынка?

— ДСК — это на самом деле не проблема. Проблема в том, какие ДСК строить и где. Какие типы ДСК мы покупаем, какие типы домов они позволят возводить? И очень важно, какой мощности эти заводы. Если сегодня объявили, что покупается ДСК мощностью в миллион квадратных метров в год, а загрузим мы его только на сто тысяч, то весь экономический эффект этого предприятия — снизить издержки, соответственно и конечную стоимость квадратного метра — теряется, и мы получаем опять от 2000 долларов за квадрат и выше. Следовательно, любой завод, который будет куплен — и именно в этом сейчас огромная проблема,— должен быть загружен. Надо признать, что государство — плохой управленец. Надо отдать ДСК бизнесу, крупным строительным компаниям, которые выберут правильные, адекватные рыночным условиям ДСК. А что значит «правильные»? В некоторых городах можно возродить советские ДСК. Есть комбинаты, автоматизированные на 20 процентов, есть на 50, а есть и на 90. 

"Сейчас нужно заставлять землю работать: построить дешево и сердито на дорогой земле и постараться вернуть хоть какие-то деньги за землю и строительство"

Также нужно учесть, что в разных регионах страны разные климатические условия. Возьмем наши четыре центра — Астану, Актюбинск, Алматы, Шымкент. Первые два — это одни зимние температуры, а значит, и технологии строительства, вторые два — другие. Кроме того, по каждой области должен быть прозрачный план и бюджет: сколько метров мы должны ввести не в течение года-двух, а до 2020 года. И вот под этот объем с учетом всех факторов нужно брать завод, под это выбрать компанию — ответственного застройщика. Компания же получает заказ от государства на строительство указанных объемов. И только тогда можно твердо сказать, что цена квадрата будет от 600 долларов.

В противном случае мы привезем заводы, основные участники рынка не купят эту продукцию, построим два дома — производство не загрузим, и выйдут пресловутые 2000 тысячи долларов за квадрат. Итак, первое — загрузка. Второе — передать ДСК тому строительному предприятию, которое получит заказ в этом регионе. Потому что бетонные плиты не повезешь в другую область за тысячу километров. То есть государство предоставляет строительной компании ДСК на льготных условиях и указывает объем строительства, а строительная компания принимает обязательства по строительству требуемых объемов жилья в соответствии с утвержденным типом домов, дает гарантии, что она произведет застройку в течение семи лет по программе «ДЖ-2020». Только в таком случае обеспечивается приемлемый компромисс между задачами правительства, отраженными в госпрограмме, и мотивацией участников жилищного строительства.

Это единственный путь развития отрасли, который мне видится прогрессивным. Когда же застройщику говорят: «Построй нам дешево и быстро!» — результат не замедлит ждать. Недавно мы все видели, как упали два дома по 300 долларов за метр. Пошатались-пошатались и упали. И за 350 упадут, и за 400 упадут!

Строителя мотивируют

— Вопрос еще и в добросовестности строителей: ведь могут и за 2000 пошататься и упасть?

— Нет, за 2000 не упадут. Вопрос не столько в добросовестности. Вот смотрите: сейчас и в Минрегионразвития говорят, что просто нереально строить за 300–500 долларов. Инфляция, рост стоимости стройматериалов, энергоносителей, повышение заработной платы, рост банковских ставок — все это растущие издержки, они не могут не влиять на конечную стоимость. Пример: в Западном Казахстане жилье должны строить по 80–90 тысяч тенге за квадратный метр. Но там практически нет строительной индустрии, в транспортном отношении тупиковый район для нас. Там только себестоимость строительства около 140 тысяч тенге за метр. Выход из ситуации один: давайте мы никогда не будем строить недвижимость, скажем, на Мангышлаке. Пускай они забудут про доступное жилье, норы роют…

— Либо пускай строят сами, своими средствами, своими материалами, как делает половина страны. По итогам 2012 года были данные, что 56% введенного жилья — самострой. Мы вышли на тему программы «Доступное жилье-2020», за реализацию которой в этом январе были раскритикованы областные акимы. Из ваших слов — корень зла видится в нереалистичном, заниженном бюджете проектов программы.

— Основная задача правительства сегодня — мотивировать участников жилищного строительства. Дайте застройщикам дополнительно 30–40 тысяч тенге на квадратный метр, обеспечьте постройку недвижимости, а потом уже дисконтируйте ее до 700–800 долларов для конечного потребителя — вот тогда это будет доступное жилье. Сейчас же доступное жилье — это 1200 долларов, но брать по такой цене могут позволить себе только 20–25 процентов казахстанцев — самые дееспособные. Остальные просто физически не потянут. Потянуть такую стоимость можно, только если довести зарплаты до среднеевропейских — две-три тысячи евро в месяц. Следовательно, надо понимать, что здесь «доступность» — понятие относительное.

Как мне кажется, должно быть три программы «ДЖ-2020». Первая — доступное жилье для гражданских служащих и военных. По себестоимости оно будет тянуть на 1000 долларов за метр, и они его за эти деньги купят. Вторая программа — люди, неспособные купить по себестоимости, которым государство субсидирует какую-то часть, снизив конечную стоимость метра до 700–800 долларов. Это молодые семьи. И третья категория, в шутку назовем их тунеядцами — но это тоже наши сограждане, которые могут дать лишь 300–400 за метр. Тут государство тоже должно субсидировать, отдавая жилье не в самых лучших местах, конечно. Вот это и есть «Доступное жилье».

Приблизительно таким путем пошли в Венесуэле, где комнату дают бесплатно. Так было в Советском Союзе. То есть главное — понять, для кого жилье должно быть и может быть доступным. Надо уяснить, что частник должен работать с прибылью, а если нужно поддержать социально уязвимые слои населения — следует просто субсидировать строительство.

— Или не работать с рыночными игроками, а создать госкомпанию, которая будет постоянно фиксировать убыток. Но это окажется еще дороже субсидирования частника.

— Конечно, зачем создавать заведомо убыточную госкомпанию? Которая, конечно, будет строить метр не за 1000, а за 1500. Лучше работать по схеме ГЧП с частником, тогда проектом и управлять легче.

— Когда премьер Серик Ахметов критиковал реализацию программы в январе, он выдал формулу вполне в президентском духе: будем забирать средства из тех областей, которые их не могут освоить, и отдавать тем, которые осваивают успешно.

— Для общего тонуса, может, и надо. Но фактически это значит: будем забирать у кызылординцев и отдавать алматинцам — они ребята более успешные, получается. Как будто дело не в том, что здесь есть и платежеспособный спрос, и большие объемы стройматериалов, логистика нулевая и широкий выбор строительных компаний. А в Актюбинске? А в Уральске строители понимают, что за 650 долларов, конечно, и там построить можно, но дом рухнет, а у компании два пути: в тюрьму или в Эмираты. Но за последнее время число желающих сидеть и бегать поубавилось, вот они и не берутся за такие проекты.

— Получается, и акимов, и строителей нельзя винить. Каков же выход из ситуации, сложившейся в регионах?

— Во-первых, надо реально понять, сколько нам надо строить жилья. Кто-то должен провести правильный маркетинг на рынке и определить реальную потребность, выяснить реальную стоимость строительства. Нынешние оценки берутся исходя из стоимости вторичного жилья, построенного еще при Брежневе, что не может служить критерием себестоимости сегодняшнего квадратного метра. По моим подсчетам, только для Алматы ежегодный минимум сдаваемого жилья должен быть на уровне 700 тысяч — 1 миллиона квадратных метров только социального жилья.

Интересный момент: какое жилье вообще можно считать доступным и какое традиционно было доступным. Оно доступно, только когда соблюдаются стандарты, к которым мы сегодня возвращаемся: однокомнатные и двушки площадью в 33, 39, 48 и 50 квадратных метров. Трехкомнатная — в 65 квадратов. По нынешним ценам 33 квадрата — это 33 тысячи долларов. А 300 квадратов — 300 тысяч. Естественно, такое жилье не может быть доступным.

Мы сейчас превращаем жилье в доступное, возвращая его к старым площадям. Мы стали меньше есть, меньше пить, меньше двигаться. Зато на квартиры такой площади нам хватит денег. Условно говоря, в программе соцжилья мы возвращаемся в Советский Союз. В принципе, такой подход нормален для любого государства на заре его модернизации. Когда мы начинаем строить много такого жилья, срабатывают мультипликаторы: рост объемов строительства двигает экономический рост. Государство никак не проигрывает, когда запускает такие кампании. В конце концов, это жилье востребовано.

Сегодня мы ежегодно сдаем в среднем по 30 квадратных сантиметров на каждого казахстанца. Но мы не должны забывать, что в стране еще есть выбытие жилья и его объемы будут с годами только расти. Следовательно, строить надо уж точно больше нынешнего. В Штатах, в Европе строят по одному квадратному метру на человека в год. Но с учетом численности населения этих стран это от 250 миллионов и выше.

— Вот мы вспомнили, что стройка толкает рост экономики, что новое жилье снимает определенную часть социальной напряженности. Так почему же, зная все это, государство боится тратить больше денег на строительство?

— Государству, как мне кажется, не так уж много средств потребуется, если в реализации программы не распылять усилия. Я считаю, что для обеспечения доступным жильем всего Казахстана необходимо пять-шесть крупных, устойчивых компаний. Например, «Базис» — в Астане, «Элитстрой» — в Алматы, BI Group — в Шымкенте и так далее. И нужно строить доступное жилье нашим строительным компаниям не по 5–10 тысяч квадратных метров, а комплексы сразу на 200 тысяч минимум. В перспективе семи лет, скажем, миллион квадратных метров. Вот тогда появляются все условия, чтобы мы взяли на себя строительство и покупку ДСК. Это же нужно понимать, что если за ДСК возьмется случайный игрок рынка, то ни одна серьезная строительная компания с ним работать не будет.

— Схема выглядит неплохо, а как же конкуренция?

— Конкуренция нужна, но не в доступном строительстве, не в строительстве социального жилья. Конкурировать можно на рынке элитной, торговой и офисной недвижимости: у кого офис выше, шире, краше, стекляннее. Но соцжилье — не поле для спекуляций. Я даже допускаю, что в городе-миллионнике может быть две-три компании, специализирующиеся на социальном жилье. Но если рынок не позволяет одинаково эффективно развиваться трем-четырем компаниям, зачем же их плодить. Из соображений экономической безопасности можно, чтобы в одном регионе на соцжилье работали две компании. Но опять же зачем две компании в Кызылорде или Усть-Каменогорске, когда там лучше обеспечить и потом спросить с одного конкретного, проверенного застройщика.

— Как же, по-вашему, такого застройщика идентифицировать?

— Все крупные строительные компании четко обозначены на строительном рынке. Главное нужен тот самый компромисс между государством и частником, о котором я говорю. К примеру, я соглашаюсь строить по 1000 долларов за квадрат, но тогда государство должно предоставить заказ на 500 тысяч квадратных метров. И тогда я зарабатываю на объемах. Эффективно и безопасно работают деньги у государства и строительных компаний. Деньги строительной компании сразу не нужны: я сдаю площадь, государство перечисляет деньги.

— Тогда нужен единый алгоритм работы, в котором четко отражаются роли государства и частника. Наверное, и БВУ надо учесть?

— Вот именно. Все почему-то винят застройщика, а ведь не только у нас проблемы. К примеру, будет сейчас ипотека 20% — кто будет покупать жилье, которое мы строим? Банки должны дать соответствующие инструменты. Но нужно также реформировать строительное законодательство. Раз уж мы заговорили об инструментах: закон о долевом участии до сих пор находится на рассмотрении законодателей. Мы не знаем, когда он выйдет. Например, Фонд недвижимости хочет разместить в «Элитстрое» заказ по схеме ГЧП, но напрямую мы деньги получить не можем, потому что по нынешним процедурам деньги должны уйти в БВУ, который выделит нам средства под 8 или 10 процентов. Извините, он съедает мою прибыль.

— Это что, такая форма поддержки банковского сектора?

— Сейчас рынок тонок и хрупок, как стекло. И инструменты регулирования должны быть такими же тонкими. И в итоге получается, что у населения я не могу взять деньги, потому что дом должен быть построен, а у заказчика получить их не могу, потому что средства на депозите — в БВУ — должны лежать. Надеемся, что скоро законодатели наконец примут поправки в закон о долевом строительстве и мы исключим из этой схемы БВУ, которые сами не рады. Обидно, что время идет, деньги не работают.

Удобства на улице

— Насколько Жилстройсбербанк (ЖССБ) и Казахстанская ипотечная компания (КИК) эффективны в решении проблемы доступного жилья? Необходимо ли их как-то развивать или лучше было бы переключить, например, механизм ЖССБ на все БВУ?

— Механизмы накопления хорошо работают на Западе, где люди привыкли накапливать на недвижимость годами. Там и макроэкономическая обстановка другая. У нас средняя инфляция выше, и те деньги, которые ЖССБ хочет выручить за счет накопления государством — они съедаются. Я не знаю, насколько рисковым человеком надо быть, чтобы держать пять-десять лет крупный депозит в тенге. Во-вторых, ЖССБ сам не строит столько, сколько декларирует и сколько хочет держать у себя на депозитах. Очереди у них больше, чем квартир вводится. Вообще схема, когда ты принимаешь вместе с депозитом обязательства выдать по льготной цене через пять лет квартиру, а сам ничего не строишь — это бессмысленная схема. Где квартиры-то брать? С рынка их дешево не продадут. Значит, надо входить деньгами в долю строительной компании, фиксируя определенный объем строящегося жилья в пользу своих клиентов.

— Выходит, механизм долевого строительства все-таки был самым адекватным в нашей ситуации?

— Он, безусловно, был адекватным и, в принципе, рыночным. Но никто не учил население страховать риски. А самая большая проблема в том, что население у нас было экономически неграмотным да еще и спекулировало на жилье. Покупали-продавали, покупали-продавали, а потом эта пирамида рухнула под самыми неудачливыми.

— Как обстоит дело с таким инструментом, как ипотека?

— Сейчас на этом рынке серьезно работают считаные единицы. Народный банк, КИК — вот, пожалуй, и все. Мне кажется, что рынок доступной ипотеки будет сужаться все больше. Только если игроки начнут работать на вторичном рынке — там можно работать активно.

— Что ж, будущее рисуется в мрачных тонах: ипотека сейчас сжимается, программа сбережений тормозит. Даже «Доступное жилье», как признают и в Астане, при всей скромности масштабов работает не в полную силу. Что же нас ждет? Кровавая борьба за вторичку?

— История повторяется на новом витке. Вспомните, что было в СССР до запуска программы массового жилищного строительства? Знаменитые коммуналки и общежития. Коммуналки составляли до половины всего жилого фонда в городах. Как еще можно обеспечить жильем, когда его строительство никто не хочет дотировать? Уплотнить! Длинный коридор, комнаты по девять метров и туалет на улице.

— Согласитесь, времена были другие.

— Времена другие, а проблемы-то те же. Что делать, если государство не заинтересовано в жилищном строительстве? Конечно, была плановая экономика, а теперь рыночная. Появились стандарты. Но что тогда, что теперь: если государство не будет дисконтировать цены, то иного пути, кроме уплотнения, нет. Но что интересно, общежития с 15 квадратами на человека будут строиться очень активно. Всего 15 тысяч долларов с человека — и у тебя свое жилье.

— Пока в Астане это не артикулировали, но, наверное, следующий шаг — за принятием стандарта 4-го класса комфортности: общежитие. И все-таки что делать, чтобы у нас жилье было и хорошее, и доступное?

— Первое — и это уже делается — нужно оперативнее подводить инженерные сети. Строители строят, а коммунальные службы не успевают провести инженерные сети в здание. Второе — хотя бы в рамках программы ДЖ-2020 должны быть применены более мягкие разрешительно-согласовательные условия. Строителям социального жилья нужен зеленый свет. Третье, о чем я уже говорил, финансирование строительства государством должно проходить без участия банков. И вообще нужно исключить любых посредников. Четвертое — нельзя административно занижать цену. Еще одна вещь, которая пошла бы на пользу строительным компаниям,— таможенные преференции на импорт продуктов отрасли, которые в РК не производятся, а также налоговые преференции в рамках проектов программы. Таможенные преференции даже важнее: около половины материалов мы завозим из Китая, но мы же их не продаем на рынке, а пускаем на стройку. Это не сломает рынок, но это 10–12 процентов к снижению себестоимости.

Пятое — все-таки нужно вводить ценовые коэффициенты в зависимости от региона. Не надо равняться на Астану и Алматы: дескать, здесь самая дорогая рабочая сила. В Кызылорде, Семипалатинске, Атырау, Актюбинске и Актау рабочая сила не дешевле. В Шымкенте, может, дешевый труд и есть, но там такое перенаселение, что надо скорее строить. Поэтому там прибыль застройщика должна быть выше, чем в Алматы и Астане, чтобы стимулировать рынок.

Шестое — нужно переходить на еврокоды. В результате у нас половина совместных иностранных проектных компаний сидела бы в стране, а те проектные институты с их дикими расценками, в связи, естественно, с большими перегрузками, получили бы достойных конкурентов. Нам всем будет легче осметчивать и проектировать, когда нет СНиПа на СНиПе, а под ними еще СНиП.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики