Вторая нефть

Горно-металлургический комплекс — одна из самых стабильных отраслей казахстанской экономики: темп роста налоговых поступлений превышает динамику увеличения цен на его продукцию. Даже во время кризиса добывающий сектор — чего не скажешь о нефтянке — показывал рост

Вторая нефть

Если обобщить все материалы, выходившие в журнале «Эксперт Казахстан» за последние 10 лет на тему горно-металлургического комплекса (ГМК) страны, можно найти в них несколько мыслей, которые описывают ситуацию в секторе — повторяющуюся, в общем, из года в год. Первое — он стремительно развивается: инвестиции и добыча растут, это хорошо. Второе — есть ряд проблем, которые в средне- и долгосрочной перспективе должно решить правительство: улучшение делового климата и государственного регулирования в сфере горного бизнеса, развитие государственно-частного партнерства, восполнение минерально-сырьевой базы, корректировка налогового и ценообразующего законодательства, совершенствование системы научных исследований и разработок, формирование кадровой политики, решение экологических проблем и, наконец, решение задач в сфере охраны труда и промышленной безопасности.

Обзору горнодобывающей и металлургической промышленности страны был посвящен один из первых номеров «Эксперта Казахстан». На тот момент дела обстояли довольно неплохо: с начала девяностых в Казахстане наметилась тенденция передачи крупных предприятий горно-металлургической отрасли, находящихся на грани банкротства, в управление иностранным и отечественным компаниям; таким образом к 2003 году в сектор удалось привлечь более 2,3 млрд долларов инвестиций. К этому времени 30% валового внутреннего продукта (ВВП) Казахстана производилось в промышленном секторе. Металлургия являлась одной из базовых отраслей промышленности республики, обладающей значительным экспортным потенциалом. Можно сказать, что потенциал этот был и продолжает использоваться полностью. Это, конечно, мало способствует диверсификации экономики, но если отойти от вечной печали по поводу ее сырьевой направленности, то можно сказать, что горно-металлургический кластер республики был и еще надолго останется нашей базовой отраслью.

Итак, в 2003 году журнал отметил стабилизацию развития ГМК, что связывалось со значительным улучшением конъюнктуры на мировых рынках. Так, в 1998–2003 годах объемы добычи металлических руд в республике выросли в 3,4 раза, в том числе железных руд — в 3 раза, руд цветных металлов — в 3,7 раза. Однако вместе с тем к тому времени уже дали о себе знать первые проблемы отрасли: хозяйство, оставшееся от Союза, начало приходить в упадок — разрыв существовавших хозяйственных связей, физический и моральный износ оборудования, отсутствие значительных объемов инвестиций для восстановления прежних параметров производственных мощностей — все это привело к заметному снижению объемов добычи руд отдельных видов цветных металлов в республике, в частности хромитовых, почти на 35%, свинцово-цинковых — более чем на 67%. В 1994–2003 годах доля прямых иностранных инвестиций в цветную металлургию составляла 9% от их совокупного объема, привлеченного в экономику страны. Причем основная доля этих инвестиций была направлена в медную, алюминиевую и ряд других наиболее привлекательных производств цветной металлургии.

В медной промышленности вплоть до 2002 года по объему добычи лидировала корпорация «Казахмыс», к 2002 году добыча меди достигла своего пикового значения — 453 тыс. тонн. Однако в 2003 году производство меди несколько снизилось.

Одной из тем, которую поднял журнал в ту пору, являлось комплексное использование сырья. Если до развала Советского Союза этому уделялось пристальнейшее внимание, то к началу нулевых показатели комплексного использования сырья ни одним государственным органом республики не только не планировались, но даже и не контролировались. Как следствие — потерялись многие виды ценной металлургической продукции. Так, из 25 наименований промышленной продукции и 14 элементов, извлекаемых из сырья к 1991 году Шымкентским свинцовым заводом, к 2003 году осталось только 15 наименований и 9 элементов. До нулевых извлечение свинца составляло 94–95%, золота — 92%, серебра — 95%, кадмия — 76%. В пору независимости эти показатели составляли соответственно 80–85%, 90% и 92%. Редкие элементы практически не извлекались.

Аналогичная ситуация к этому моменту сложилась с углем. К 2004 году его добыча в Казахстане сократилась больше чем в полтора раза. «Нефти Казахстану хватит на 20–30 лет, а угля — на 114 лет”.

Все, что добывалось, экспортировалось в Россию и другие страны Европы, поэтому вопросы транспортировки продукции неоднократно поднимались и самими участниками рынка, и «Экспертом Казахстан». В 2004 году ряд ведущих экспортеров страны, среди которых «Казахмыс», «КазФосфат», «ПетроКазахстан» и другие, заявили о своем несогласии с повышением тарифов. Бодание КТЖ и металлургов по поводу тарифов — тема, всплывающая постоянно. Об очередном повышении тарифов и несогласии с этим представителей ГМК мы опять писали буквально осенью прошлого года.

А вот цитата из нашей старой статьи: «Монополист имеет право обращаться в Антимонопольное агентство относительно повышения своих тарифов. КТЖ регулярно делало такие запросы. На протяжении нескольких лет они не удовлетворялись. С конца прошлого года ситуация поменялась. Как известно, АРЕМЗК при принятии решений учитывает доводы и монополиста, и потребителей его услуг, и если оно дало добро на повышение тарифов, значит, ведущие грузоотправители их осилят»,— заявляла «Эксперту Казахстан» руководитель пресс-службы АЗК Елена Трофимова.

«Непредсказуемый рост тарифов может привести к замедлению темпов развития, снизит конкурентоспособность казахстанских товаров»,— говорил заместитель исполнительного директора корпорации «Казахмыс» Александр Ли. Теми же практически словами пугали нас металлурги и прошлой осенью, присовокупляя что-то про возможное сокращение персонала, потери с трудом завоеванных рынков сбыта и т.д. Между тем, как мы видели, предыдущие разы, когда повышалась стоимость транспортировки, она не повлияла так уж негативно на отрасль.

Кроме того, участники рынка часто поднимали вопрос нехватки вагонов и, как следствие, потери крупных клиентов из России и других стран Европы. При этом ENRC, «Казахмыс», «Казцинк» и другие компании заявляли, что им невыгодно закупать вагоны самостоятельно. В собственности частников к 2007 году находилось 40% вагонов. Однако КТЖ, да и сами компании постепенно обновляли парк; вместе с тем стабильно росли и продолжают расти тарифы нацкомпании.

В это же время

Сырьевые компании Казахстана вообще никогда не страдали от недостатка капиталовложений. Вместе с тем увеличивался и вклад отрасли в ВВП, что, в общем, очевидно: получая львиную долю инвестиций, недропользователи наращивают мускулы.

В 2005 году казахстанские миллиардеры впервые попали в глобальный список “Forbes”. Все они сделали капитал именно на добывающей промышленности: например, известная евроазиатская троица Александр Машкевич, Патох Шодиев и Алиджан Ибрагимов.

Активный рост заставил компании выйти на внешний рынок капитала. Одним из самых выгодных способов привлечения денег виделось размещение акций на мировых фондовых биржах. Биржевой колокол прозвонил для ряда крупных казахстанских предприятий. На LSE казахстанских энергетиков встречали как восходящих звезд.

«Эксперт Казахстан» подробно описывал все этапы листинга (а теперь и делистинга) Eurasian Natural Resources Corporation (ENRC). В 2006 году Евразийская промышленная ассоциация (ЕПА), владеющая на тот момент Донским ГОК, предприятиями «Казмарганец», «Казхром», Соколовско-Сарбайским горно-обогатительным производственным объединением, Актюбинским и Аксуским заводами ферросплавов, а также рядом других крупных предприятий, трансформировалась в холдинговую компанию ENRC и зарегистрировалась в Лондоне. В 2007 году журнал писал о том, что «компании России и Казахстана все еще вызывают на Западе подозрения и настороженность. И закрытость не единственный фактор, который может негативно повлиять на инвестиционную привлекательность ENRC».

Интриги, судебные тяжбы и коррупционные скандалы в итоге привели к тому, что в 2013 году компании пришлось уйти не только с LSE, но и с Казахстанской фондовой биржи, заставив изрядно поволноваться акционеров остальных 11 казахстанских компаний, оставшихся на LSE.

Если не считать этого инцидента, в остальном ГМК продолжает вариться в своих же проблемах, но при этом стабильно вкладывать свою хорошую часть в налоговые поступления страны. В этом году правительством был представлен новый план развития ГМК до 2030 года, включающий в себя модернизацию действующих производств, создание новых проектов и необходимой инфраструктуры для горно-металлургического комплекса. Отсутствие эффективного механизма природопользования при добыче руд и реализации конечной продукции из них еще может заявить о себе — остается максимально эффективно использовать возможности, пока не наступил час “икс”, когда руды окончательно истощатся.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики