Прямо пропорционально напряжению

Два важнейших успеха энергетики РК за эти десять лет: компаниям отрасли у далось и провести модернизацию, и остаться сектором с рыночными отношениями. Не без господдержки, естественно

Прямо пропорционально напряжению

Есть сферы экономики, работа которых настолько сильно влияет на ее жизнеспособность, что с типично рыночными мерками к ним подходить нельзя. Наука, здравоохранение, образовательная система могут зарабатывать или не зарабатывать деньги, но наличие их в стабильно хорошем состоянии необходимо любому современному обществу, претендующему на какое-то развитие. К таковым же по значимости можно отнести все естественные монополии — энергетику, газо- и водоснабжение. Второплановые и завязанные исключительно на обслуживание нужд других участников реального сектора экономики, они, со своими длинными и дорогими инвестциклами, призваны ориентироваться на довольно динамичные темпы металлургов, транспортников, машиностроителей. Такие отрасли нельзя целиком отдавать рынку.

Опыт энергетики РК в последнее десятилетие — это в целом успешный опыт, подтверждающий вышеизложенный тезис. Да, приватизированная в 1990‑х энергетика Казахстана осталась частной, но ее способность развиваться была сохранена исключительно благодаря вмешательству правительства.

Дефицит хозяйственности

В прошлое десятилетие энергетика Казахстана вступала уже приватизированной, но еще разрушающейся. Критические показатели износа демонстрировали едва ли не все основные фонды: турбины, котлы и другое оборудование на станциях, линии электропередачи, распределительные трубы, подающие горячую воду, и отопительные магистрали. Только на Бухтарминской ГЭС, где стояло оборудование 1960‑х годов, нужно было по 5–6 раз в год перебирать турбину.

Государство, владелец этих активов, шло по стандартному и, как казалось тогда, единственно прогрессивному пути — приватизации ключевых активов частными компаниями. «Ведь не случайно Экибастузская ГРЭС-2 сейчас передается частным компаниям в доверительное управление. Другой пример: Мойнакская ГЭС находится в собственности ЗАО «Бирлик», Шульбинская ГЭС передана в концессию компании AES Санти Пауэр Лимитед. За такие привлекательные во всех отношениях активы инвесторы наверняка выложат солидную сумму. И эти хозяева, как правило, ставят объекты на рыночные рельсы: повышают производительность, борются за снижение себестоимости, контролируют оплату потребителей электроэнергии,— писал «Эксперт Казахстан» в 2005 году. — Другое дело — государственная структура, которой по должности нужно следить за градостроительством, дорогами и детсадами (как, например, акимату) или транспортировкой газа (то бишь «КазТрансГазу»). В результате непрофильные объекты (опять же каскад ГЭС и Капчагайская ГЭС) оказываются на боку».

Однако все надежды, что инвесторы приведут с собой средства, достаточные для замены устаревших машин и энергоинфраструктуры, оказались тщетными: отдельные случаи позитивных подвижек не меняли общей картины медленного разрушения объектов, построенных, самое позднее, в 1980‑х.

Участники рынка оправдывались тем, что замороженные тарифы не дают им запустить большие инвестпрограммы, а регулирующие органы не давали добро на требуемое производителями удорожание электро- и тепловой энергии ввиду неблагоприятной социально-экономической обстановки.

Что энергетика страны попала из-за такой бесхозяйственной политики в ловушку, стало понятно к концу 2000‑х, когда оздоровление промышленности вызвало ежегодный 20‑процентный рост энергопотребления. «И хотя энергетический потенциал страны продолжает оставаться высоким, по данным правительства, уже в ближайшие годы Казахстан начнет испытывать очень серьезный дефицит электроэнергии, особенно в южных регионах страны»,— отмечали мы в 2005‑м.

В 2008 году казахстанцы стали свидетелями первых веерных отключений, и если бы не спад промышленного производства из-за кризиса в последнем квартале того года и в начале 2009‑го, состояние энергетики всерьез угрожало ограничить темпы роста экономики в целом.

Отрасли требовалась финансово компромиссная для всех участников рынка стратегия модернизации. Но частные инвесторы не торопились вкладываться, крупные предприятия решали вопросы насыщения исключительно своих потребностей, международный капитал тем более в отрасли не видел ничего интересного. Бюджетные деньги на приватизированную отрасль Астана давать не хотела. На рынок заходили международные институты развития вроде ЕБРР, но их деятельность ограничивалась несколькими проектами, а не масштабной работой.

Компромисс нашли в виде модернизации за счет потребителя, воплощенной в схеме «тариф в обмен на инвестиции». Регулятор в лице Агентства по регулированию естественных монополий (АРЕМ) совместно с профильным комитетом Мининдустрии, изучив состояние всех генерирующих мощностей, перешел к увеличению отпускного тарифа, рост доходной части которого энергопроизводители были обязаны тратить на конкретные инвестпроекты замены оборудования с увеличением мощности.

Панацея с массой вопросов

Что государству нужно активнее действовать на внутреннем электроэнергетическом рынке, было понятно задолго до внедрения инвесттарифа. «Казахстанская электроэнергетика является одним из тех секторов промышленности, который в среднесрочной перспективе неизбежно будет финансироваться, и поиск инвестиционных ресурсов станет одной из главных задач государства»,— писал «Эксперт Казахстан» в 2006‑м. Тем не менее все хорошо понимали, что государственное вмешательство в такой обстановке напарывалось на ножницы: с одной стороны, требовалось привести большие деньги, с другой — ни инвесторам, ни правительству не хотелось доходить до национализации активов. Вот две главные стороны рынка — государство и частник — в итоге и решили аккуратно переложить издержки на конечного потребителя, в интересах которого было бесперебойное энергоснабжение.

Удивительно, но перед внедрением инвесттарифа практически не было слышно никакой критики проекта. Зато по итогам первого же года реализации этой практики вопросы возникли у самого АРЕМ: ведомство возмутилось тем, что полученный доход от роста тарифа не был сразу же вложен в модернизацию. Инвесторы обещали деньги непременно вложить и указывали, что в соответствующем законе не прописаны сроки их инвестобязательств. В ответ АРЕМ инициировало ужесточающие контроль поправки в нормативно-правовые акты. Но вскоре и этот вариант само же агентство предлагало переписать заново: теперь некоторые инвесторы успевали класть полученные от тарифа средства на депозиты и возмущались, до каких пор правительство будет управлять полученной ими прибылью.

«Схематично ситуация выглядит следующим образом. Для исправления недостатков, выявившихся в ходе реализации государственной инициативы по модернизации отрасли, принят новый закон, но и он не урегулировал проблемные участки правоотношений, и поэтому требуется фактически принять третий закон,— отмечали мы в 2012 году. — Объяснений тому может быть три: либо процессы в законе были прописаны так некорректно, что их просто невозможно и нелогично исполнять, либо закон написан так, что его положения не работают, либо контролирующие органы не способны обеспечить исполнение закона. В данном случае, если послушать разных участников рынка, имеется весь букет».

В итоге все чаще начали звучать предложения о ликвидации программы «тариф в обмен на инвестиции», но не было предложено ни одной новой схемы финансирования отечественной электроэнергетики. Одно из старых предложений — финансировать модернизацию за счет облигационных займов, сокращая издержки производства электроэнергии, как это делается в России — было отринуто как нежизнеспособное.

Масса разногласий между государством и инвесторами наблюдается и в подходах к развитию сектора в будущем. Частные энергетические компании оспаривают предложенный вариант рынка мощностей и сомневаются в рыночности предложенного подхода: системным оператором этого рынка становится госкомпания KEGOC, являющаяся управляющей национальной электрической сетью.

Описанная выше история относится в большей степени к событиям в электроэнергетике, но и с теплоэнергетикой ситуация происходила по схожему сценарию, только износ фондов там оказался более значительным, а программа модернизации осуществляется тоже за счет повышения тарифа на теплоэнергию. Правда, тариф на тепло в РК даже при кросс-субсидировании (предприятия платят больше физлиц) был, как рассказывали энергетики, нереалистично низок. Теплосети, большинство их находилось на балансе акиматов, терпели убытки, росла текучка кадров. В последние два года с ростом тарифа на тепло в сети пошли средства, которые используются на масштабную замену труб. Также высокими ценами население стимулируют применять наиболее энергоэффективные решения.

ВИЭ довели до EXPO

Второй после разборок правительства и инвесторов энергетической темой «Эксперта Казахстан» за эти десять лет стала альтернативная энергетика. Под альтернативкой мы понимали такую популярную «зеленую новинку», как возобновляемые источники энергии и атомную энергетику — сферу для Казахстана в принципе не новую, но заброшенную после остановки реактора Мангистауского атомного энергокомбината в 1999‑м.

Альтернативная энергетика сразу овладела умами авторов «Эксперта Казахстан». К теме подогревали внимание свои и иностранные научно-исследовательские проекты, проводимые в РК все первое десятилетие 2000‑х. Из публикаций о ВИЭ того времени складывается преувеличенно позитивный образ ветроэнергетики, которая представляется лекарством от всех проблем хозяйствующих субъектов Казахстана.

«Развитие ветроэнергетики могло бы способствовать созданию в Казахстане эффективного рынка электроэнергии и ускорить модернизацию энергетической отрасли страны,— мечтали мы в феврале 2004 года. — Ветровые станции позволят открыть доступ в электроэнергетику среднему бизнесу. Но для такого развития нужны условия, которых пока нет».

В 2011 году, готовя спецприложение об альтернативной энергетике, мы пришли к более трезвому и реалистичному заключению: «В настоящее время в Казахстане модно говорить о генерации мощностей за счет использования неугольных энергоносителей. Но в обозримой перспективе альтернативы углю нет».

Атомная энергетика — другое дело. Создание АЭС на юге и западе страны могло бы снизить энергодефицит этих регионов. Первый важный шаг в этом направлении уже сделан: правительство принципиально решило строить АЭС. Теперь нужно определиться, где и по какой технологии. Благо, дефицита сырья Казахстан, как мировой лидер производства урана, должен избежать.

Тема же ВИЭ приобрела дополнительную актуальность год назад, когда Астана с проектом Future Energy выиграла право проведения международной специализированной выставки EXPO-2017: основная задача мероприятия — продемонстрировать передовые достижения экологически чистой энергетики и энергоэффективных технологий. Энергоэффективностью, похоже, занялись в РК всерьез: в прошлом году была принята концепция по переходу РК к зеленой экономике. В рамках концепции производится пересмотр строительных и энергетических стандартов. Самые заметные элементы новаций — поэтапный отказ от ламп накаливания и обязательное термоусиление зданий.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики