Прямо пропорционально напряжению

Два важнейших успеха энергетики РК за эти десять лет: компаниям отрасли у далось и провести модернизацию, и остаться сектором с рыночными отношениями. Не без господдержки, естественно

Прямо пропорционально напряжению

Есть сферы экономики, работа которых настолько сильно влияет на ее жизнеспособность, что с типично рыночными мерками к ним подходить нельзя. Наука, здравоохранение, образовательная система могут зарабатывать или не зарабатывать деньги, но наличие их в стабильно хорошем состоянии необходимо любому современному обществу, претендующему на какое-то развитие. К таковым же по значимости можно отнести все естественные монополии — энергетику, газо- и водоснабжение. Второплановые и завязанные исключительно на обслуживание нужд других участников реального сектора экономики, они, со своими длинными и дорогими инвестциклами, призваны ориентироваться на довольно динамичные темпы металлургов, транспортников, машиностроителей. Такие отрасли нельзя целиком отдавать рынку.

Опыт энергетики РК в последнее десятилетие — это в целом успешный опыт, подтверждающий вышеизложенный тезис. Да, приватизированная в 1990‑х энергетика Казахстана осталась частной, но ее способность развиваться была сохранена исключительно благодаря вмешательству правительства.

Дефицит хозяйственности

В прошлое десятилетие энергетика Казахстана вступала уже приватизированной, но еще разрушающейся. Критические показатели износа демонстрировали едва ли не все основные фонды: турбины, котлы и другое оборудование на станциях, линии электропередачи, распределительные трубы, подающие горячую воду, и отопительные магистрали. Только на Бухтарминской ГЭС, где стояло оборудование 1960‑х годов, нужно было по 5–6 раз в год перебирать турбину.

Государство, владелец этих активов, шло по стандартному и, как казалось тогда, единственно прогрессивному пути — приватизации ключевых активов частными компаниями. «Ведь не случайно Экибастузская ГРЭС-2 сейчас передается частным компаниям в доверительное управление. Другой пример: Мойнакская ГЭС находится в собственности ЗАО «Бирлик», Шульбинская ГЭС передана в концессию компании AES Санти Пауэр Лимитед. За такие привлекательные во всех отношениях активы инвесторы наверняка выложат солидную сумму. И эти хозяева, как правило, ставят объекты на рыночные рельсы: повышают производительность, борются за снижение себестоимости, контролируют оплату потребителей электроэнергии,— писал «Эксперт Казахстан» в 2005 году. — Другое дело — государственная структура, которой по должности нужно следить за градостроительством, дорогами и детсадами (как, например, акимату) или транспортировкой газа (то бишь «КазТрансГазу»). В результате непрофильные объекты (опять же каскад ГЭС и Капчагайская ГЭС) оказываются на боку».

Однако все надежды, что инвесторы приведут с собой средства, достаточные для замены устаревших машин и энергоинфраструктуры, оказались тщетными: отдельные случаи позитивных подвижек не меняли общей картины медленного разрушения объектов, построенных, самое позднее, в 1980‑х.

Участники рынка оправдывались тем, что замороженные тарифы не дают им запустить большие инвестпрограммы, а регулирующие органы не давали добро на требуемое производителями удорожание электро- и тепловой энергии ввиду неблагоприятной социально-экономической обстановки.

Что энергетика страны попала из-за такой бесхозяйственной политики в ловушку, стало понятно к концу 2000‑х, когда оздоровление промышленности вызвало ежегодный 20‑процентный рост энергопотребления. «И хотя энергетический потенциал страны продолжает оставаться высоким, по данным правительства, уже в ближайшие годы Казахстан начнет испытывать очень серьезный дефицит электроэнергии, особенно в южных регионах страны»,— отмечали мы в 2005‑м.

В 2008 году казахстанцы стали свидетелями первых веерных отключений, и если бы не спад промышленного производства из-за кризиса в последнем квартале того года и в начале 2009‑го, состояние энергетики всерьез угрожало ограничить темпы роста экономики в целом.

Отрасли требовалась финансово компромиссная для всех участников рынка стратегия модернизации. Но частные инвесторы не торопились вкладываться, крупные предприятия решали вопросы насыщения исключительно своих потребностей, международный капитал тем более в отрасли не видел ничего интересного. Бюджетные деньги на приватизированную отрасль Астана давать не хотела. На рынок заходили международные институты развития вроде ЕБРР, но их деятельность ограничивалась несколькими проектами, а не масштабной работой.

Компромисс нашли в виде модернизации за счет потребителя, воплощенной в схеме «тариф в обмен на инвестиции». Регулятор в лице Агентства по регулированию естественных монополий (АРЕМ) совместно с профильным комитетом Мининдустрии, изучив состояние всех генерирующих мощностей, перешел к увеличению отпускного тарифа, рост доходной части которого энергопроизводители были обязаны тратить на конкретные инвестпроекты замены оборудования с увеличением мощности.

Панацея с массой вопросов

Что государству нужно активнее действовать на внутреннем электроэнергетическом рынке, было понятно задолго до внедрения инвесттарифа. «Казахстанская электроэнергетика является одним из тех секторов промышленности, который в среднесрочной перспективе неизбежно будет финансироваться, и поиск инвестиционных ресурсов станет одной из главных задач государства»,— писал «Эксперт Казахстан» в 2006‑м. Тем не менее все хорошо понимали, что государственное вмешательство в такой обстановке напарывалось на ножницы: с одной стороны, требовалось привести большие деньги, с другой — ни инвесторам, ни правительству не хотелось доходить до национализации активов. Вот две главные стороны рынка — государство и частник — в итоге и решили аккуратно переложить издержки на конечного потребителя, в интересах которого было бесперебойное энергоснабжение.

Удивительно, но перед внедрением инвесттарифа практически не было слышно никакой критики проекта. Зато по итогам первого же года реализации этой практики вопросы возникли у самого АРЕМ: ведомство возмутилось тем, что полученный доход от роста тарифа не был сразу же вложен в модернизацию. Инвесторы обещали деньги непременно вложить и указывали, что в соответствующем законе не прописаны сроки их инвестобязательств. В ответ АРЕМ инициировало ужесточающие контроль поправки в нормативно-правовые акты. Но вскоре и этот вариант само же агентство предлагало переписать заново: теперь некоторые инвесторы успевали класть полученные от тарифа средства на депозиты и возмущались, до каких пор правительство будет управлять полученной ими прибылью.

«Схематично ситуация выглядит следующим образом. Для исправления недостатков, выявившихся в ходе реализации государственной инициативы по модернизации отрасли, принят новый закон, но и он не урегулировал проблемные участки правоотношений, и поэтому требуется фактически принять третий закон,— отмечали мы в 2012 году. — Объяснений тому может быть три: либо процессы в законе были прописаны так некорректно, что их просто невозможно и нелогично исполнять, либо закон написан так, что его положения не работают, либо контролирующие органы не способны обеспечить исполнение закона. В данном случае, если послушать разных участников рынка, имеется весь букет».

В итоге все чаще начали звучать предложения о ликвидации программы «тариф в обмен на инвестиции», но не было предложено ни одной новой схемы финансирования отечественной электроэнергетики. Одно из старых предложений — финансировать модернизацию за счет облигационных займов, сокращая издержки производства электроэнергии, как это делается в России — было отринуто как нежизнеспособное.

Масса разногласий между государством и инвесторами наблюдается и в подходах к развитию сектора в будущем. Частные энергетические компании оспаривают предложенный вариант рынка мощностей и сомневаются в рыночности предложенного подхода: системным оператором этого рынка становится госкомпания KEGOC, являющаяся управляющей национальной электрической сетью.

Описанная выше история относится в большей степени к событиям в электроэнергетике, но и с теплоэнергетикой ситуация происходила по схожему сценарию, только износ фондов там оказался более значительным, а программа модернизации осуществляется тоже за счет повышения тарифа на теплоэнергию. Правда, тариф на тепло в РК даже при кросс-субсидировании (предприятия платят больше физлиц) был, как рассказывали энергетики, нереалистично низок. Теплосети, большинство их находилось на балансе акиматов, терпели убытки, росла текучка кадров. В последние два года с ростом тарифа на тепло в сети пошли средства, которые используются на масштабную замену труб. Также высокими ценами население стимулируют применять наиболее энергоэффективные решения.

ВИЭ довели до EXPO

Второй после разборок правительства и инвесторов энергетической темой «Эксперта Казахстан» за эти десять лет стала альтернативная энергетика. Под альтернативкой мы понимали такую популярную «зеленую новинку», как возобновляемые источники энергии и атомную энергетику — сферу для Казахстана в принципе не новую, но заброшенную после остановки реактора Мангистауского атомного энергокомбината в 1999‑м.

Альтернативная энергетика сразу овладела умами авторов «Эксперта Казахстан». К теме подогревали внимание свои и иностранные научно-исследовательские проекты, проводимые в РК все первое десятилетие 2000‑х. Из публикаций о ВИЭ того времени складывается преувеличенно позитивный образ ветроэнергетики, которая представляется лекарством от всех проблем хозяйствующих субъектов Казахстана.

«Развитие ветроэнергетики могло бы способствовать созданию в Казахстане эффективного рынка электроэнергии и ускорить модернизацию энергетической отрасли страны,— мечтали мы в феврале 2004 года. — Ветровые станции позволят открыть доступ в электроэнергетику среднему бизнесу. Но для такого развития нужны условия, которых пока нет».

В 2011 году, готовя спецприложение об альтернативной энергетике, мы пришли к более трезвому и реалистичному заключению: «В настоящее время в Казахстане модно говорить о генерации мощностей за счет использования неугольных энергоносителей. Но в обозримой перспективе альтернативы углю нет».

Атомная энергетика — другое дело. Создание АЭС на юге и западе страны могло бы снизить энергодефицит этих регионов. Первый важный шаг в этом направлении уже сделан: правительство принципиально решило строить АЭС. Теперь нужно определиться, где и по какой технологии. Благо, дефицита сырья Казахстан, как мировой лидер производства урана, должен избежать.

Тема же ВИЭ приобрела дополнительную актуальность год назад, когда Астана с проектом Future Energy выиграла право проведения международной специализированной выставки EXPO-2017: основная задача мероприятия — продемонстрировать передовые достижения экологически чистой энергетики и энергоэффективных технологий. Энергоэффективностью, похоже, занялись в РК всерьез: в прошлом году была принята концепция по переходу РК к зеленой экономике. В рамках концепции производится пересмотр строительных и энергетических стандартов. Самые заметные элементы новаций — поэтапный отказ от ламп накаливания и обязательное термоусиление зданий.

Статьи по теме:
Экономика и финансы

Ушли, но обещали вернуться

Одним из факторов, спровоцировавших ослабление тенге, стал выход нерезидентов из краткосрочных нот Нацбанка

Казахстанский бизнес

Забетонировать цену

На рынке цемента цены восстанавливаются до уровня 2013 года

Тема недели

Труба для Астаны

Газификация столицы стала возможной только с третьей попытки

Казахстанский бизнес

Торг здесь электронный

Казахстанская система электронных госзакупок, выстроенная ЦЭК, позволяет производить все закупки госорганов в электронном виде, вести электронный мониторинг корректности процесса закупок и даже электронно жаловаться, если что-то пошло не так