Приятного путешествия в ад

На Римском кинофестивале состоялась мировая премьера последнего фильма Алексея Германа-старшего «Трудно быть богом». Первая реакция оказалась неоднозначной

Специальный приз за вклад в киноискусство, присужденный Алексею Герману посмертно, из рук директора Римского кинофестиваля Марко Мюллера получают вдова и многолетний соавтор режиссера Светлана Кармалита и его сын Алексей Герман-младший
Специальный приз за вклад в киноискусство, присужденный Алексею Герману посмертно, из рук директора Римского кинофестиваля Марко Мюллера получают вдова и многолетний соавтор режиссера Светлана Кармалита и его сын Алексей Герман-младший

Кажется, это был самый большой «долгострой» в истории кино — производство «Трудно быть богом» заняло 14 лет, но и это лишь верхушка айсберга: замысел картины и первый вариант сценария появились еще в 1968 году, то есть 45 лет назад. Перфекционизм Германа стал притчей во языцех. У его фильмов никогда не было легкой судьбы — режиссер не стремился развлекать зрителя и воспевать советские идеалы, отчего фильмы подолгу пылились на полках. Не было у Германа и явного мирового признания — 15 лет назад в Каннах картину «Хрусталев, машину!» ждали громкий провал и пустой зрительный зал к концу премьерного показа. Хотя позже французские кинокритики признавали свою ошибку и даже приносили официальные извинения, осадок остался. Девять месяцев назад Германа-старшего не стало, «Трудно быть богом» завершали жена и сын. И оттого в шумихе вокруг премьеры последнего фильма великого режиссера есть закономерное желание отдать заслуженную дань памяти. Надо сказать, это удалось. Мировую премьеру устроили на VIII Римском кинофестивале (молодом и не самом «зубастом»), который с прошлого года возглавляет большой поклонник российского кино Марко Мюллер. Алексей Герман обещал ему свой новый фильм, еще когда тот был директором венецианской Мостры. Для Германа даже было сделано исключение — приз за вклад в киноискусство, золотого Марка Аврелия, режиссеру присудили посмертно, что не принято на кинофестивалях. Поддержало фильм и российское Министерство культуры — Владимир Мединский лично прилетел в Рим на премьеру и в разговоре с журналистами сравнивал Германа с Феллини и Тарковским, чьи фильмы хоть и не были рассчитаны на массового зрителя, зато пересматриваются десятилетиями. Минкультуры также финансово поддержит российский прокат картины, который начнется в феврале следующего года. Однако разговоры о роли Германа в киноискусстве не могут перекрыть неоднозначные первые впечатления от самого фильма.

То, что лента не будет принята безоговорочно, создатели понимали сразу и как могли готовили общественность. За полгода до официальной премьеры еще не озвученный фильм показали узкому кругу кинокритиков, писателей и публицистов, которые начали создавать свой миф о картине. Алексей Герман-младший, который ради завершения дела отца отложил работу над собственным проектом, в многочисленных интервью на все лады повторял, что фильм не стоит оценивать по обычным критериям — это произведение искусства, выходящее за узкие рамки определенного жанра. Наконец, самым сильным шагом был предваряющий римскую премьеру индивидуальный показ для видного итальянского философа и писателя, специалиста по Средневековью Умберто Эко, который написал подготавливающее зрителя эссе. Кому-то оно может показаться слишком лирическим, но на самом деле эссе правдиво. «Приятного вам путешествия в ад», — пишет Эко, и к этому не стоит относиться как к метафоре.

«Трудно быть богом» стал одним из самых ожидаемых российских фильмов. Но вот вопрос: чего именно от него ждали? Поклонники повести Стругацких, очевидно, надеялись на тонкую и умную экранизацию, которая посрамит относительно недавний «Обитаемый остров». Но экранизацией фильм назвать сложно. Сценарий Германа и Кармалиты, по которому снимался фильм, — третий по счету, и от оригинала Стругацких в нем мало что осталось. Изменилась концовка, исчезли почти все основные линии и ключевые сцены, лишь иногда за кадром или из уст кого-то из героев звучат фразы вроде «после серых всегда приходят черные» или «богом быть трудно». Нет здесь ни философской беседы с Будахом, ни ярого противоборства с доном Рэбой, разве что историю любви Руматы и Киры сценаристы хоть немного пощадили, существенно ее, впрочем, перекроив и от самой любви ничего не оставив. От текстового оригинала в фильме сохранилось немногое — название (одно из промежуточных — «Хроника арканарской резни» было куда точнее), главный герой (надо отдать должное Леониду Ярмольнику — его игра безупречно органична) и место и время действия.

Кадр из фильма «Трудно быть богом»

Средневековый Арканар занимает все временное и смысловое пространство картины. В фильме почти нет действия, есть трехчасовое пребывание в среде, которая, как и в прошлых фильмах Германа, продумана до мелочей. В кадре нет ни одного случайного предмета, никакой неточности, оттого впечатление оказывается особенно сильным. Средневековье Германа оборачивается настоящим адом, и чем дальше по хронометражу, тем более чудовищной и мерзкой становится картинка на экране. Здесь нет хороших и плохих, добра и зла, а в благородном доне не видно благородства. Приемы Германа доведены до совершенства. Длинные кадры не дают проскочить мимо ужасов Арканара. А подмигивания арканарцев прямо в камеру как будто втягивают зрителя в круг обитателей.

Если отрешиться от грязи, отхожих мест, вспоротых животов, детей, играющих с выпавшими кишками, и прочего (правда, отрешиться от этого в полной мере невозможно), можно заметить, что видеоряд наполнен множеством живописных и литературных цитат, метафор и аллюзий. Румата въезжает под арку городских ворот на осле в окружении толпы, переиначивая канонический евангельский сюжет, и по-гамлетовски разговаривает с черепом. Зимний пейзаж первых кадров напоминает голландца Аверкампа, а к середине дело доходит до «Дерева повешенных» француза Жака Калло.

Однако, признавая мастерство, с которым сделан фильм, невозможно отделаться от одного вопроса после просмотра — зачем? Сложно найти причины, по которым зритель должен выдержать эту трехчасовую экскурсию в преисподнюю (на премьере в Риме многие и не выдерживали — к концу показа зал опустел примерно наполовину). Кажется, начав рисовать свой ад, режиссер так увлекся процессом творения, что создавал уже ад ради ада. Что тоже, конечно, не ново. В то самое Средневековье, которое изображает Герман, удачно нарисованный ад противопоставлялся раю, намекая грешнику на необходимость выбора линии поведения еще в земной жизни. Самым впечатляющим ад получался у Босха, и подход Германа ему, наверное, был бы близок. За пару веков до Германа свой ад гравировал испанец Гойя, в серии «Бедствия войны» изображая освободительную борьбу испанцев с оккупантами-французами. На многих листах натурализм и жестокость выходят за рамки человеческого восприятия, но в истории они остались лучшей иллюстрацией «малой войны» — без генералов, глобальной стратегии и побед, но с ужасом, в который ввергает война простого человека, независимо от того, к какой армии он принадлежит. Найти оправдание аду Германа — задача не из легких. Философам будет чем заняться. Простым зрителям стоит хорошо подумать, прежде чем отправляться в это путешествие.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее