Работа под прикрытием

Казахстанский парламент в скором времени примет новый закон «О профсоюзах». Похоже, в Акорде решили усилить организации, объединяющие людей труда, чтобы получить инструмент влияния на крупные корпорации, а также иметь лучшее представление о степени социальной напряженности в регионах

Работа под прикрытием

В мажилисе уже несколько месяцев рассматривается законопроект, касающийся деятельности профессиональных союзов. Если не в этом году, то в начале следующего закон будет принят парламентом. Новый документ — в два раза больше предшествующего и будет четче описывать деятельность такого рода объединений, а также характер их взаимоотношений с работодателем и властью.

Старый закон образца аж 1993 года, в который, правда, в течение двух десятилетий чуть ли не ежегодно вносились те или иные поправки, явно свою функцию выполнял не очень хорошо. До последнего времени казалось, что власти такая ситуация устраивает. Однако события в Жанаозене и наличие других потенциально проблемных точек в Казахстане подвигли Астану на то, чтобы кардинально пересмотреть свое отношение к вопросу.

Через голову

Нельзя сказать, что старый закон «О профсоюзах» был совершенно никчемным. В нем, например, говорилось, что количество профсоюзов, создаваемых в рамках одной отрасли или организации, не ограничивается; что в рамках одного статуса всем профсоюзам предоставляются равные правовые возможности, а воспрепятствование созданию профсоюза, противодействие его деятельности, как и вмешательство в его внутренние дела, не допускается. Там говорилось, что «запрещаются любые действия, целью которых является прямо или косвенно подчинить профсоюзы каким-либо органам и организациям или ограничить их в правах, а также препятствующие предусмотренной законом и уставом (иными основополагающими документами) деятельности профсоюзов». Таким образом,  закон, казалось бы, должен был предотвращать ситуации, когда на предприятиях существуют только «карманные» профсоюзы. Если работники недовольны тем профсоюзом, который есть, и считают его аффилированным с работодателем, они имеют полное право создать ему альтернативу. Отдельный вопрос — почему этим правом никто особо не пользовался.

Новая версия закона дает профсоюзам еще большую легитимность. Казалось бы, легитимность или есть, или ее нет, но в этом-то и состоит новация. Большинство пунктов старого закона перешли в новый текст, но к ним добавились «усиления» вроде следующих: «Профсоюзы независимы в своей деятельности от государственных органов всех уровней, политических партий, работодателей и их объединений, им неподконтрольны и неподотчетны. Запрещается воздействие на лиц угрозой с целью заставить их воздержаться от вступления в профсоюз, выйти из одного профсоюза и вступить в другой, самостоятельно распустить профсоюз — или другими неправомерными действиями». Вот пример еще одного «армирующего» закон пункта: «Государственные органы, работодатели (объединения, ассоциации, союзы) обязаны предоставлять профсоюзному органу информацию по вопросам, связанным с защитой прав членов профсоюза, за исключением информации, охраняемой в соответствии с законодательством Республики Казахстан».

Собственно, трудно себе представить, что законодательство прежде позволяло «воздействие на лиц угрозой с целью заставить их воздержаться от вступления в профсоюз, выйти из одного профсоюза и вступить в другой». Однако теперь такое поведение будет запрещаться прямым текстом, и юристам профсоюзов с такого рода ситуациями будет работать проще.

Однако это еще не все. Главное, что предлагает закон — это создание республиканских объединений профсоюзов. В Казахстане уже существует Федерация профсоюзов РК, но, судя по всему, власти хотят радикально усилить эту организацию, превратить ее в нечто совершенно иное. Из законопроекта это не следует явно, но, похоже, в Астане хотят создать из ФПРК некий суперпрофсоюз с прямым выходом на правительство и президента, который будет в случае серьезных проблем в регионах сразу апеллировать к высшей власти, минуя местные исполнительные и судебные органы. Примерно такая структура создается сейчас для предпринимателей после принятия закона о «Национальных экономических палатах». Все проблемы бизнеса теперь аккумулируются в НЭПК «Атамекен» и, подкрепленные авторитетом президиума этой суперассоциации, решаются «через голову». Что-то в этом роде будет создано и для людей труда. Косвенно об этом говорит и тот факт, что с января профсоюзную федерацию возглавляет бывший аким Карагандинской области, экс-министр транспорта и коммуникаций Абельгази Кусаинов, человек из президентской обоймы.

В обмен на возможность напрямую жаловаться на своего работодателя и\или местную власть в самые верхи эти самые верхи требуют от лидеров профсоюзов миролюбия. Например, устанавливается механизм разрешения конфликтов с работодателем: «Профсоюзы могут принять решение о проведении забастовки, если посредством примирительных процедур не удалось добиться разрешения коллективного трудового спора, а также в случаях уклонения работодателя от примирительных процедур либо невыполнения соглашения, достигнутого в ходе разрешения спора».

При этом профсоюзам запрещается призывать работников к продолжению участия в забастовке, если она признана судом незаконной. То есть появляется механизм, который, учитывая, что судебная власть у нас независима только де-юре, позволяет выводить забастовщиков за рамки закона и после этого считать забастовку беспорядками.

В совершенно новой статье закона, посвященной обязанностям профсоюзов, говорится, что те должны:

— соблюдать законодательство Республики Казахстан и положения устава, решения профсоюзных органов;

— выполнять свои обязательства по коллективному договору, отраслевому, региональному, генеральному соглашениям;

— в пределах полномочий принимать меры по предупреждению социально-трудовых конфликтов;

— обеспечивать соблюдение членами профсоюза установленного законодательством порядка организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий, демонстраций, забастовок и других акций;

— проводить разъяснительную работу среди членов профсоюзов по повышению их правовой грамотности, в том числе по основам трудового законодательства Республики Казахстан, развитию навыков умения вести переговоры и достижения консенсуса в трудовых спорах;

— содействовать соблюдению работниками правил внутреннего трудового распорядка и трудовой дисциплины, а также правил безопасности и охраны труда;

— информировать своих членов о поступлении и расходовании денежных средств на условиях и в порядке, определенных уставом.

Некоторые пункты кажутся довольно странными. Например, соблюдать законодательство должны в принципе все граждане республики, но, видимо, руководителям профсоюзов нужно это повторять дважды. В остальном закон перекладывает часть ответственности за правовую грамотность, дисциплину и охрану труда с работодателя на профессиональное объединение. И ждет от профсоюзов, что они будут сами сдерживать разбушевавшихся работников.

Абельгази Кусаинов в интервью агентству КазТАГ следующим образом охарактеризовал находящийся сейчас в парламенте документ: «Главный лейтмотив проекта закона — сделать профсоюзы не только сильными, с большими правами, но и ответственными, со значительными обязанностями, что в конечном итоге обеспечит социальный диалог на всех уровнях. И это, на наш взгляд, решение главного вопроса современных вызовов в интересах как государства, органов власти всех уровней, так и работодателей».

В состоянии покоя

Каково нынешнее состояние профсоюзного движения в Казахстане? Как развивались взаимоотношения профсоюзов и работодателей за 20 лет независимости? И насколько значимым элементом является профсоюз в нынешней системе трудовых отношений?

Юрий Криводанов, председатель Орхусского комитета Казахстана, руководитель секретариата Национального экспертного совета прозрачности и устойчивого развития, полагает, что взаимоотношения между работодателями и профсоюзами только деградировали. Г-н Криводанов в 1989 году являлся одним из лидеров большой шахтерской забастовки в Караганде, а затем участвовал в создании независимого профсоюза горняков, а в 2000-х, как общественный деятель, всячески пытался повлиять на ситуацию с безопасностью труда на казахстанских предприятиях, поэтому он явно знает, о чем говорит. «Если раньше профсоюзы были подчинены <руководству предприятий> в большей степени административно, то теперь к этому добавилась коммерческая составляющая: профсоюзная собственность, финансируемая работодателем, и, соответственно, все коррупционные схемы, с нею связанные».

Не менее критично о профсоюзах отзывается директор по исследованиям общественной организации «Казпотребнадзор» Сергей Акимов: «В течение 20 лет наблюдается устойчивая тенденция роста зависимости профсоюзов от работодателей. Это обусловливает деградацию института профсоюзов в целом». Причину эксперт видит в том, что государство полностью абстрагировалось от участия в этом заведомо трехстороннем процессе. В результате профсоюзы в большинстве своем превратились в формальные институты, полностью зависимые от собственников предприятий. «Если в Казахстане в одночасье будут упразднены все такого рода институты, этого никто и не заметит», — категорично заявляет Сергей Акимов.

Оба комментатора, очевидно, в своих ответах «Эксперту Казахстан» имеют в виду крупнейшие предприятия. Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований “Стратегия”», как социолог смотрит на вопрос шире: «За годы независимости в Казахстане произошли существенные изменения в экономической структуре, в сфере занятости, изменилась региональная специализация. Только в некоторых, в основном добывающих секторах экономики сохранились крупные трудовые коллективы, в которых мог продуцироваться рабочий интерес в чистом виде. Также была практически разрушена вся социальная инфраструктура профсоюзного движения». Исследователь видит, что некоторое влияние сохраняют профсоюз «Казахстан темир жолы» и профсоюзы шахтеров. Но это скорее исключение, чем правило. Профсоюзы например, нефтяников на жизнь трудовых коллективов практически не влияют: у них чаще социокультурные функции типа проведения корпоративных мероприятий, раздачи путевок сотрудникам и их детям. «Это тоже, конечно, нужно, но этого бывает совершенно недостаточно в силу слабой проработанности условий труда работников, защиты их интересов на уровне предприятия и страны в целом».

Вообще за прошедшие двадцать лет институт профессиональных союзов в том виде, в каком он существовал при прежнем строе, безусловно, выродился и перестал соответствовать своим родовым функциям — имеется в виду защита интересов человека труда, говорит Гульмира Илеуова. Хотя и в СССР, особенно в последние годы существования, профсоюз перестал быть институтом, защищающим интересы трудовых коллективов, происходило значительное обюрокрачивание, формализация деятельности.

«Сегодня казахстанские профсоюзы не выполняют ни одной своей функции, если иметь в виду те, что предписаны самим понятием «профсоюз»: выявлением интересов своих членов, их выражением и защитой», — говорит Юрий Криводанов.

Главные функции, которые современные профсоюзы не выполняют — это разрешение трудовых конфликтов на ранней стадии и своевременное информирование государственных органов в случае невозможности их разрешения, полагает г-н Акимов. «Вместо этого профсоюзы стараются на начальной стадии игнорировать проблему, а потом ее замалчивать. Расчет делается на то, что работодатель запугает своих сотрудников или хотя бы “сор не будет выноситься из избы”. Важно понимать, что профсоюзы нужны властям едва ли не больше, чем работникам. Благодаря Жанаозену об этом хотя бы стали задумываться. Этого конфликта могло не быть как такового. Профсоюз может и должен выполнять не только функцию “пожарного”, но и своего рода просветительскую функцию. Люди не бараны, и им всегда можно объяснить ситуацию. Главное чтобы между сторонами, ведущими переговоры, было доверие. В настоящее же время в массовом сознании профсоюзы превратились из органа, раздающего путевки в санатории, в структуру по усмирению работников»,— говорит эксперт.

Правда, г-жа Илеуова уверена, что в Жанаозене все было сложнее, чем может показаться со стороны: «Профсоюз в “УзенМунайГазе” был и есть, и не только на самом предприятии, но и в его подразделениях, в НГДУ (нефтегазодобывающих управлениях). В обсуждении условий коллективного договора, реализации социальной политики предприятия представители профсоюза принимали участие. Причем профкомы там выбранные коллективами, а не назначенные администрацией. И, как мне говорили профсоюзные лидеры НГДУ, именно благодаря их разъяснительной работе на забастовки не выходил весь десятитысячный коллектив предприятия. То есть работа проводилась все время и не только, конечно, профсоюзами. Но комплекс действительно имеющихся проблем, связанных с устаревшим производством, неудовлетворительными условиями труда, состоянием трудовой дисциплины, действиями внешних заинтересованных игроков — все это вместе привело к трагедии».

Крючок спущен

Юрий Криводанов считает, что жанаозенскую бойню имеющиеся профсоюзы предотвратить не могли: «Причем хоть прогосударственные, хоть прооппозиционные. Потому как и то, и другое — не профсоюзы, а, как говорилось раньше, приводные ремни». И новый закон такого рода социальные мины выявлять не поможет, считает эксперт, поскольку ситуацию кардинально не меняет. «Если раньше, при коммунистах, профсоюз был у них приводным ремнем (то есть проводником идеологии), то теперь на него хотят возложить обязанности гасить любое волеизъявление»,— говорит общественный деятель, имея в виду прежде всего статью нового закона, касающуюся обязанностей профсоюзов. «Не должны профсоюзы “принимать меры по предупреждению социально-трудовых конфликтов” — это обязанность администрации и властей. Точно так же они не должны “обеспечивать соблюдение членами профсоюза установленного законодательством порядка…” — это обязанность самих членов профсоюза,— говорит г-н Криводанов. — Минусы от этого «пристегивания» <к властям> в том, что деградация лишь усилится, плюсы — лишь философские — типа что ни делается, все к лучшему…»

Г-н Акимов, напротив, считает новый механизм вполне рабочим: «Исходя из текущих проблем в этой сфере, схема, предложенная властями, является, на мой взгляд, единственно верной. Главной проблемой может стать качество исполнения, которое традиционно страдает. Как показывает практика, хорошая идея может быть извращена до неузнаваемости на этапе волощения в жизнь».

Г-жу Илеуову смущает пункт, согласно которому Республиканское объединение профсоюзов может быть создано, если имеет членские организации на территории более половины областей. «Возьмем нефтяной, ну или любой другой добывающий сектор, где есть большие трудовые коллективы. Практически всегда предприятия у нас расположены в отдельных регионах: например, нефтяники сконцентрированы в основном в 4–5 областях страны, то же самое можно сказать по угледобывающей и другим отраслям. Если трактовать закон буквально, то очевидно, что будет невозможно создать республиканское объединение профсоюзов нефтяников, которое по логике “является полномочным представителем работников в социальном партнерстве на республиканском уровне”. Территориальный подход сохранен отчасти и в статье о создании отраслевого профсоюза. Было ли это сделано разработчиками намеренно или сохранилась инерция, заданная (списанная, автоматически перенесенная) другими законодательными актами, мне непонятно».

Судя по всему, пункт про представленность в более чем половине областей — это ограничитель для создания суперпрофсоюзов. Точно так же по закону у нас и национальных палат предпринимателей может быть создано сколько угодно, но заложенные в тот же закон ограничения позволяют проскользнуть через иголочное ушко только одному верблюду — «Атамекену».

«Если взять развитие профсоюзного движения в стране в целом, на данном этапе, с современным уровнем экономики, я думаю, что оно не будет, мягко говоря, активным. В нашей экономике значительно представлено мелкотоварное производство (как, например, в сельском хозяйстве или сфере услуг) с небольшими трудовыми коллективами, а по закону профсоюз может быть основан группой граждан не менее 10 человек. Будут ли люди объединяться для защиты собственных прав в условиях дефицита доверия и наличия частнособственнических интересов хозяев — вопрос, по-моему, риторический,— рассуждает г-жа Илеуова. — С другой стороны, нельзя сказать, что все хозяева/предприниматели такие акулы капитализма, которые абсолютно не заботятся об интересах своих работников». Есть много примеров, когда в трудовых коллективах малого бизнеса складываются почти семейные отношения, а хозяин выступает в роли заботливого «отца». И в данном случае демонстрируется восточная, патерналистская, модель, без формализации «заботы». «Такая модель, я думаю, будет довольно широко распространена в нашей стране. Но, конечно, искать, двигаться в направлении создания в Казахстане полноценной системы защиты прав работников надо. И первый шаг с принятием закона, видимо, будет сделан»,— выражает надежду социолог.

Где болит?

Проблемных точек, где может случиться социальный взрыв из-за конфликта между работодателем и работниками, в стране хватает. «Чем больше крупных промышленных предприятий в регионе, тем выше вероятность возникновения трудовых конфликтов. Как правило, только 20–30 процентов работников готовы к выражению открытого протеста. Соответственно, если на предприятии работает 300 человек, то только 50 из них выйдет на акцию протеста. Их никто не заметит — протест утихнет сам по себе. В свою очередь, если на заводе работает 30000 человек, масштаб потенциального протеста будет невозможно скрыть. Таким образом, самые потенциально “опасные” регионы: ВКО, Карагандинская, Мангистауская, Атырауская области»,— говорит Сергей Акимов. «Регионы, где может случиться нечто, подобное Жанаозену, конечно же, горнодобывающие. Нефтянке быстро рот заткнут, там наемных работников всего ничего, а в горнодобывающих, с учетом членов семей,— миллионы. Это даже СССР оказалось не по силам»,— вторит Юрий Криводанов. Поводом для взрыва может стать что угодно, например снижение зарплаты. «Но причиной всегда является неуважение человеческого достоинства»,— указывает общественный деятель на корень проблем.

Станет ли центральная власть вступаться за работников и давить на корпорации, когда парламент примет закон о профсоюзах в новой редакции и система будет отлажена? Скорее всего будет. Если схема заработает, сигналы о неблагополучии будут доходить до Астаны быстрее, чем прежде. И меры по снятию напряженности также будут возвращаться на места оперативнее. Местная власть обычно такие сигналы блокировала. Во-первых, потому что у нее много общих интересов с крупными компаниями, работающими в регионе. Во-вторых, потому что ей обычно не хочется раскрывать центру весь масштаб проблем. В этом смысле новый закон действительно отвязывает профсоюзы и от работодателей, и от областных акиматов. Возможно, это спровоцирует создание новых профсоюзов и выход из-под контроля корпораций — старых, с переходом под патронаж суперпрофсоюза.

Получить «свой» профсоюз, с которым налажено взаимодействие, допустим, на том же «АрселорМиттал Темиртау», власть была бы сегодня очень рада. Транснациональная корпорация постоянно твердит последнее время о необходимости сокращения и персонала, и оплаты труда. Инциденты с травмами и смертями на производстве на предприятиях группы происходят постоянно. При этом выручка компании в прошлом году упала на 15%, что она объясняет потерей рынков сбыта и плохой конъюнктурой. Из инвестпроекта по строительству металлургического комбината мощностью 4 млн тонн жидкой стали компания вышла. Одно совершенно не радует коллектив. Другое — государство. И в этом случае интересы этих сторон совпадают: у них есть общий противник.

Что из затеи в итоге выйдет, сегодня предсказать невозможно. В конце концов, и в старом законе говорилось, что препятствовать созданию профсоюза, вставлять ему палки в колеса, вмешиваться в его внутренние дела недопустимо. Но кто этот закон исполнял? И каков был механизм, чтобы прекращать противозаконную деятельность?

А послезавтра профсоюзы могут и вовсе отмереть как класс. «Профсоюз, как любое представительское формирование (партии, парламенты…), обречен, — уверен Юрий Криводанов. — Альтернативой им все чаще становятся сетевые горизонтальные формы с прямым волеизъявлением».

В подготовке материала принимал участие Сергей Домнин

Мы не одни во Вселенной

[inc pk='6794' service='media']

Проблемы со слабостью профсоюзов испытывает не только Казахстан. В США, Японии, практически во всей Европе, кроме скандинавских стран и Бельгии, соотношение членов профсоюзов к общему числу наемных работников неизменно снижается. В США их сегодня около 15%, в Японии — около 20%. Сокрушительный удар по профсоюзам нанес в свое время Рональд Рейган. Когда по всей стране профсоюз авиадиспетчеров объявил о забастовке, Рейган договорился со всеми аэропортами США о том, что забастовщики будут уволены; больше того, будут составлены черные списки и ни один из бастующих не сможет в дальнейшем получить работу по специальности в Америке. Этим он показал отношение властей к профсоюзам. Так же жестко с британскими профсоюзами угольщиков и металлургов обходилась Маргарет Тэтчер в период своего правления.

Число членов профсоюзов среди стран ОЭСР неизменно растет лишь в Швеции, Норвегии, Дании, Финляндии и Бельгии. Эти страны в целом ставят на первое место благополучие граждан, и лишь следующим приоритетом идет рост валового продукта, показатели корпораций и пр. Поскольку в обществе на этот счет существует консенсус, профсоюзы всеми признаются нужным элементом системы. Сегодня в этих государствах профсоюз — это уже не институт борьбы за права, а, скорее, просто социальный институт.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики