На земле

Рассказ казахстанского писателя Ильи Одегова, героями которого стали жители казахского аула, опубликовал известный российский литературный журнал «Дружба народов»

Илья Одегов
Илья Одегов

О селе в современной русскоязычной литературе Казахстана пишут редко. Наши писатели предпочитают ультрасовременные, городские или просто фантастические антуражи; героями их произведений становятся люди ниоткуда, бегущие от условностей места или просто испытывающие презрение к земле. Главной особенностью творчества молодых казахстанских писателей литературный критик Борис Стадничук назвал эскапизм (см. «Литература посторонних», ЭК № 23 за октябрь 2012 года). Предшествующий рассказ писателя «Пуруша», увидевший свет в «Дружбе народов» в прошлом году, тоже посвящен событиям в сельской местности — правда, они происходят не в Казахстане, а в Непале. Мы решили поинтересоваться у прозаика и композитора, в прошлом поэта и рок-музыканта Ильи Одегова, что подвигло представителя городской богемы обратиться к такой, казалось бы, «несовременной» тематике, как жизнь села.

Из тени к свету

— Илья, откуда такой интерес к селу? Сейчас же время мегаполисов, которые разрастаются, как на дрожжах. Как правило, даже в классике сельского жанра героями произведений становятся люди, переезжающие в города, или, напротив, попадающие из города в деревню.

— Это не первая вещь о негородских персонажах. Они уже встречаются в цикле рассказов «Чужая жизнь», в повести «Побеги», в книге «Любая любовь» и живут в селах недалеко от города. По-моему, город бросает большую и темную тень на всех живущих в нем людей. За тенью города сложно разглядеть самого человека. Люди сливаются под этой тенью, в них много наносного — одежды и макияжа не только на лицах, но и на умах и душах. Сложно под этим всем увидеть человека, теряются человеческие поступки, ощущения и мысли. А там, где природа и меньше городских соблазнов, люди — чище, и поступают они решительнее. Это приближает к естественному человеческому состоянию.

— Насколько твои персонажи, живущие в природе, близки и понятны тебе? Не смотришь ли ты на них как человек со стороны, как путешественник, романтизируя или вообще создавая свой мир?

— Я много времени провел в глубинке. Родился я под Новосибирском: жили мы с родителями в частном доме, на земле, у нас даже было свое подсобное хозяйство. Еще я много путешествовал, и именно по сельским регионам. Меня всегда больше интересовали не города, а глубинка, где чувствуешь эту естественность. С другой стороны, я человек городской, живу в городе и сам ощущаю на себе его влияние. Но мне кажется, именно из-за этого взгляд на аул у меня свежий, незашоренный, он лучше подмечает некоторые вещи.

— Насколько истории в «Овце» и «Пуруше» выдуманные, а насколько близки к реальности, т.е. происходили с тобой или были кем-то рассказаны?

— Я никогда не верил писателям, которые говорят, что все, что они пишут, исключительно выдумка и плод их фантазии. Я, как и любой литератор, многое беру из жизни. Но я не могу сказать, что сюжеты моих произведений имели место в действительности. Персонажи и сюжеты выдуманы, но основаны на реальных переживаниях. Их можно назвать мультисобирательными.

— Насколько важен для тебя социальный аспект? У тебя в рассказах много описаний посвящено человеку и природе. В «Овце» эпизодически проступает городская среда. Ты стремишься соблюсти золотую середину, не писать на злобу дня и не скатиться, как говорят сейчас, в чернуху? Преследуешь ли ты какие-то цели? Какие чувства и мысли хочешь вызвать у читателя?

— Меня сложно назвать писателем, пишущим о природе или о социальных проблемах. В первую очередь я ориентируюсь на человека, поставленного в особые условия. Нередко эти условия экстремальные, когда он вдруг начинает по-новому себя вести. Либо в привычных условиях герой обнаруживает неувязки, которых раньше не замечал. В этом рассказе есть оценки и описания природы. Но они для меня не самоцель. В первую очередь важны люди: как они существуют в этом пространстве. Я хочу передать не только свои ощущения и переживания от места, но в первую очередь воссоздать переживания моих героев — то, как и что они чувствуют.

В «Овце» героиня Рафиза приезжает в город и понимает, что он далек от жизни в ауле и стал для нее еще более чужим

Время чужих

— Как мне показалось, тебя мало интересует тема конфликта, проблематика вторжения города в аул или аула в город. Для тебя деревня — синоним мудрой природы, место естества и первозданности, что-то существующее само по себе и обособленное от нашей суетливой жизни. Это место, где можно обрести истину и понять самого себя.

— Если бы я сам пытался определить центральный образ своих произведений, то это — образ чужака, человека со стороны, который внезапно оказывается в чужой среде. В «Пуруше» это русский альпинист, который произносит в рассказе всего несколько слов и находится в течение всего рассказа преимущественно в бессознательном состоянии, но при этом сильно влияет на окружающее новое для него пространство, и мироощущение непальского мальчика. Чужак появился в мире и сильно его изменил. В «Овце» героиня Рафиза приезжает в город и понимает, что он далек от жизни в ауле и стал для нее еще более чужим. Город ее пугает и кажется неприятным. Она видит, что перемены в нем произошли не в лучшую сторону. Она тоже передает образ чужака и пришельца. Мой следующий цикл рассказов, которые в следующем году будут опубликованы в журналах, так и называется — «Пришельцы». Он посвящен людям, которые оказываются как будто бы на другой планете, хотя они не инопланетяне.

— Насколько такая ситуация объективна или это больше твоя личная потребность как художника воспроизводить это состояние в своих сочинениях-переживаниях?

— Она близка не только мне, а актуальна для всего мира. Я родился в России, но живу в Казахстане. Я здесь чужой и там чужой. Я пишу по-русски, но я — современный казахский писатель. Я вижу, что люди в современном мире все время кочуют, они как мировые номады. Многие ощущают себя чужими, и не только наши писатели. Беженцы из Африки считают чужими европейцев, случайно забредающих в их район. С одной стороны, идет диалог между нациями, культурами и языками, с другой — все стали друг другу чужими. И единая информационная сеть, Интернет, только усиливает эти переживания.

— Скорее, дело в разнице смысловых нюансов слов «чужак» и «маргинал». Мигранты, как улитки, перетаскивают дом с собой, парадоксально пытаясь воспроизвести тот мир, который они покинули, осваивая новое пространство, они меняют облик мира, в который приходят. Это приметы современной культуры. Для тебя важен момент соприкосновения миров, но пойдешь ли ты дальше? Ведь ты сам, скорее, не чужой, а маргинал. Человек, сформировавшийся в особых культурных условиях.

— Можно оказаться чужим не только в чуждом, ином мире, с другой культурой, но и стать чужим в собственном, в котором родился и вырос. Маргинал — это стоящий на краю: не совсем чужой, но близкий к этому.

Совсем недавно при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ в Москве вышла книга Ильи Одегова «Любая любовь». Это сборник малой прозы, включающий повесть и рассказы. Многие из них уже публиковались в российских журналах: «Новом мире» и «Дружбе народов». Также в него вошли еще не опубликованные вещи. Все произведения написаны в течение последних пяти лет.    

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее