Чья возьмет?

Американо-иранское примирение способно стабилизировать весь Ближний Восток. Если оно, конечно, произойдет

Барак Обама и Хасан Роухани так и не смогли решить, кто из них позвонил первым
Барак Обама и Хасан Роухани так и не смогли решить, кто из них позвонил первым

Начавшаяся в Нью-Йорке 68-я сессия Генеральной ассамблеи ООН оказалась чрезвычайно богатой на события. Она вместила в себя и российско-американское соглашение по Сирии, и бойкот венесуэльского лидера Николаса Мадуро, и последнюю истерику Михаила Саакашвили, однако самым важным событием стало начало американо-иранского сближения. С трибуны ООН новый иранский президент Хасан Роухани публично осудил геноцид евреев во время Второй мировой войны и заявил о готовности развеять опасения мирового сообщества относительно иранской ядерной программы. На это заявление Барак Обама ответил телефонным звонком, что стало первым личным контактом президентов США и Ирана за последние 34 года. «Мы обсудили усилия, направленные на достижение соглашения по иранской ядерной программе… Несомненно, будут возникать серьезные препятствия, и успех вовсе не гарантирован, но я считаю, что мы можем найти всеобъемлющее решение», — раскрыл содержание телефонного разговора Барак Обама. По словам американского президента, обеим сторонам нужно оставить позади «тяжелую историю взаимоотношений» между обеими нациями.

Не исключено, что в обозримом будущем состоится исторический американо-иранский саммит, на котором будет подписана не менее историческая пакетная сделка между Ираном и Соединенными Штатами. По словам госсекретаря США Джона Керри, эта сделка может быть подготовлена в течение нескольких месяцев — а может, и ранее, если иранцы оперативно предоставят четкие гарантии мирного характера своей ядерной программы.

Сделка выгодна и США, и Ирану, она изменит всю систему безопасности на Ближнем Востоке — именно поэтому существует ряд сил, которые пойдут на все, чтобы ее сорвать. Среди этих сил и американские скептики, и иранские консерваторы, и ставшие союзниками заклятые враги — Израиль и Саудовская Аравия.

Без мяса, но с атомом

Соединенные Штаты пошли на примирение с Ираном не от хорошей жизни. В Белом доме нашли смелость признаться в том, что их предыдущая политика в отношении Исламской Республики оказалась не только неэффективной, но и вредной для интересов США.

Все 34 года после создания Исламской Республики в Вашингтоне рассматривали режим аятолл как враждебное образование и всячески пытались его уничтожить. Сначала руками соседей (США активно спонсировали Саддама Хусейна во время ирано-иракской войны), затем с помощью санкций. Однако Иран выстоял — режим аятолл оказался куда более крепким, чем его представляли себе американские политологи. Более того, события ирано-иракской войны и спасение Ирана аятоллами стали архетипом национального самосознания, а погибшие «борцы за веру» возведены в ранг героев Исламской Республики. Санкции, введенные в 80-е и 90-е годы прошлого века, также не смогли обрушить режим. Иран научился жить в изоляции, с помощью европейских компаний ему удалось создать более или менее самодостаточную промышленность (вплоть до автомобилестроения), а деньги, получаемые Тегераном от экспорта углеводородов, не позволяли американцам потопить иранскую экономику.

То, что Соединенным Штатам не удавалось свергнуть режим аятолл, было лишь полбеды — иранцы огрызались. Сначала не сильно: находящийся в окружении врагов — Афганистана и Ирака, — Тегеран отвечал США и их союзникам на периферии через финансирование международных террористических организаций и палестинских группировок. Однако после терактов 11 сентября ситуация в корне изменилась. Соединенные Штаты своими руками уничтожили врагов Ирана (сначала талибов в Афганистане, а затем и режим Саддама Хусейна), и Исламская Республика начала Drang nach Westen. В итоге Тегерану удалось поставить под свой контроль значительную часть нового, постсаддамовского Ирака, усилить свои позиции в Сирии, Ливане и секторе Газа, а также бросить вызов влиянию Саудовской Аравии на монархии Аравийского полуострова. Фактически Иран из загнанного на задворки региона изгоя превратился в ведущую политическую державу Ближнего Востока.

Однако политикой дело не ограничилось — в начале 2000-х Запад забил тревогу относительно иранской ядерной программы. Начиная с 2002 года МАГАТЭ безуспешно пыталась получить доступ к иранским ядерным объектам, а специалисты предупреждали, что вкупе с предоставленными Северной Кореей технологиями баллистических ракет дальнейшее развитие иранской ядерной программы может привести к тому, что в обозримом будущем Иран станет ядерной державой. Для создания бомбы нужно 250 килограммов обогащенного до 20% урана. По данным МАГАТЭ, в августе у Ирана было уже 186 килограммов. По мнению некоторых исследователей, если иранские центрифуги продолжат работать в нынешнем темпе, то уже к середине 2014 года Ирану понадобится лишь неделя для того, чтобы после принятия политического решения создать из обогащенного до 20% урана оружейный.

У Соединенных Штатов было два варианта решения иранской ядерной проблемы, и оба показали свою неэффективность. Первый — усиление санкций. Совместно с Евросоюзом (также обеспокоенным иранской ядерной программой и агрессивной политикой Ахмадинежада) США ввели эмбарго на иранскую нефть, ряд ограничений для иранских банков и компаний. Им удалось вызвать в экономике страны небывалый кризис — безработица выросла до 30%, инфляция до 40%, курс риала за 2013 год упал на 50%. Дошло до того, что министр внутренних дел страны обратился к производителям сериалов с просьбой не снимать сцены, где люди едят мясо. Однако и эти санкции не сработали. Иранское общество фрагментировано, в нем есть разные взгляды на будущее страны и ее государственное устройство, однако в одном иранцы едины: их стране нужна ядерная программа, и население готово ради нее терпеть определенные лишения.

Вторым вариантом была война против Ирана. США долгое время говорили, что готовы силой лишить Иран ядерной программы, однако когда дошло до дела, американские стратеги посчитали, что война с Ираном повлечет за собой слишком большие потери для США — материальные, людские и имиджевые. Поэтому Белый дом отказался не только от прямого вторжения, но и даже от войны с Исламской Республикой на периферии (в Сирии).

Одна часть иранского общества приветствует налаживание отношений с США
Фото: AP

Новый шериф

Оказавшись в крайне сложной ситуации, Белый дом ее всесторонне проанализировал и принял хоть и революционное, но очень трезвое решение: пойти на примирение с Ираном и легитимизировать все лидерские амбиции этой страны. Если эта «пакетная сделка» будет заключена, то она решит не только проблемы США в отношениях с Исламской Республикой, но и ряд американских проблем на Ближнем Востоке.

Соединенные Штаты уже отошли от непримиримой позиции по иранской ядерной программе — они уже не говорят о необходимости ее демонтажа. «В своем письме (президенту Ирана Хасану Роухани; отправлено в начале сентября. — “Эксперт”) президент Обама указал, что США готовы работать над разрешением споров вокруг ядерной программы, но на основе подхода, при котором Иран сможет продемонстрировать исключительно мирный характер своей ядерной программы», — заявил представитель Белого дома Джей Карни. Таким образом, из двух зол (ядерный враждебный Иран и ядерный Иран, повязанный всевозможными соглашениями) Соединенные Штаты выбрали меньшее и просто попросили у иранцев фиговый листок в виде каких-то гарантий мирного характера их программы — для оправдания перед союзниками, Конгрессом и американской общественностью. В реальности же лучшей гарантией ответственного поведения ядерного Ирана станет его последующее вовлечение в мировую экономику — тогда иранцы будут понимать, что в случае плохого поведения могут много чего потерять.

Однако стабилизация отношений с Ираном и легитимизация его ядерной программы — лишь часть планируемой сделки. США рассчитывают на то, что иранцы помогут американцам зачистить Ближний Восток от нежелательных элементов и вернуть региону хотя бы подобие стабильности, которое существовало до начала «арабской весны».

Так, Иран может вернуть баланс сил в регионе. Перед «весной» на Ближнем Востоке была настоящая многополярность с полюсами силы в Египте, Ливии, Сирии, Израиле, Турции, Саудовской Аравии и Катаре. Однако Египет пал на Тахрире, Ливии как государства больше нет, Сирия объята гражданской войной, Израиль в изоляции, Турция стала жертвой своей чрезвычайно агрессивной внешней и внутренней политики. В результате Саудовская Аравия резко усилила свои позиции. Запад с тревогой наблюдает за резким ростом спонсируемых королевством радикальных исламистов во всех странах от Марокко до Ирака и общей дестабилизацией ситуации в регионе. Надежды на то, что конкуренцию Саудовской Аравии составит Катар с его умеренными исламистами (например, «Братьями-мусульманами»), не оправдались — в эмирате сменилась власть, и молодой эмир фактически отказался от больших внешнеполитических амбиций. И теперь не исключено, что Соединенные Штаты как минимум хотят уравновесить Саудовскую Аравию усилившимся и легитимизирующимся Ираном (более стабильным, ответственным и, как ни странно это звучит, светским государством), а как максимум — сделать Иран своего рода «региональным шерифом». При этом США понимают, что шиитский дух Ирана никогда не позволит ему стать общерегиональным гегемоном — баланс сил в регионе будет восстановлен и гарантирован.

... другая же встретила своего президента антиамериканскими протестами
Фото: AP

Поражение тоже победа

Нынешнее руководство Ирана в лице президента Хасана Роухани и рахбара Али Хаменеи поддерживает идею восстановления отношений с Соединенными Штатами. Как минимум потому, что даже в случае неудачи они остаются в выигрыше.

Заключить пакетную сделку с США предлагал еще президент Мохаммад Хаттами. Когда МАГАТЭ и Соединенные Штаты начали критиковать иранскую ядерную программу, Хаттами в 2003 году через швейцарцев предложил Соединенным Штатам сделку — полную прозрачность иранской ядерной программы и отказ от поддержки ХАМАС и «Хезболлы» в обмен на нормализацию отношений и гарантию безопасности. Однако у Джорджа Буша был иной взгляд на Ближний Восток, а у пришедшего на смену Хаттами Махмуда Ахмадинежада — иной взгляд на политику Ирана.

Победивший на последних выборах Хасан Роухани сразу же предложил американцам вернуться к обсуждению нормализации отношений и искать точки соприкосновения. «И мы, и наши иностранные партнеры потратили много, возможно, даже слишком много времени, обсуждая то, чего “не хотим”, а не то, чего “желаем”… В мире, где дипломатия является частью внутренней политики, упор на то, чего “не хотим”, является для мировых лидеров легким выходом из сложных ситуаций. Определение же, чего “хотим”, требует куда большего мужества», — говорит иранский президент. И при этом сразу же отмечает, что иранская ядерная программа предметом переговоров быть не может: «Для нас создание ядерного цикла и ядерной энергетики важно не только с точки зрения диверсификации нашей энергетики. От этого зависит наше самоощущение как нации, наше достоинство и уважение, наше место в современном мире».

Новый президент получил полную поддержку со стороны рахбара, который говорит о «героической гибкости» нового президента. Али Хаменеи не раз утверждал, что не доверяет Соединенным Штатам, однако итоги президентских выборов продемонстрировали, что уставшее от санкций население хочет рискнуть. К тому же рахбар понимает, что легитимизация Соединенными Штатами ядерной программы, иранских завоеваний последних десяти лет и переход иранской политики в цивилизованное русло куда выгоднее, чем дальнейшие конфликты и попытки завоевать свое место под солнцем через угрозы и поддержку различных террористических режимов.

Готовность Роухани и Хаменеи пойти на переговоры объясняется и тем, что в случае неудачи переговорного процесса они ничего не теряют. Ирану выгоден даже сам ход переговоров с США, поскольку во время их проведения не будет введено никаких новых санкций (и даже, чем шайтан не шутит, могут быть сняты некоторые ранее наложенные), а также будет выиграно время. Жесткая критика новым президентом политики его предшественника объяснялась не принципиальностью Ахмадинежада в ядерном вопросе, а его прямолинейностью и излишней агрессивностью. Роухани, который отвечал за переговоры с США и МАГАТЭ в 2003–2005 годах, говорил Ахмадинежаду, что эти переговоры позволили Ирану тянуть время и создать ядерный объект в Исфахане, на котором сейчас создается ядерное топливо. А «экстремизм» же Ахмадинежада, по словам Роухани, привел к значительным потерям для Исламской Республики, поскольку сплотил против нее США и Европу и привел к установлению нефтяного эмбарго и других жестких санкций.

Разница в шкурах

Впрочем, несмотря на взаимную заинтересованность иранского и американского руководства закончить конфликт, сами переговоры все еще могут быть сорваны. Слишком могущественны те силы, которым невыгодно это сближение.

Прежде всего это, конечно, иранские ультраконсерваторы из числа духовенства и представители Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Демонизация Соединенных Штатов рассматривается консерваторами как дополнительная легитимизация своей власти. Кроме того, они считают, что снятие режима санкций и открытие Ирана повлечет за собой вестернизацию иранского населения и в перспективе — его отказ от концепции Исламской Республики. Снятие санкций невыгодно и руководству КСИР, которое зарабатывает большие деньги на крышевании контрабандных экспортно-импортных операций.

Свое отношение к американо-иранскому сближению иранские консерваторы выразили сразу же по возвращении последнего на родину. Рейс Роухани в тегеранском аэропорту встречало около сотни противников восстановления отношений с США, которые с криками «Смерть Америке!» и «Смерть Израилю!» забросали президента ботинками и яйцами. Охране пришлось укрыть Роухани зонтами и спешно вывозить его из аэропорта. Наиболее активные из бросавших были, конечно, арестованы, однако ряд официальных лиц фактически поддержал их, заявив, что Роухани совершил ошибку. «Президент все это время придерживался твердой и определенной позиции, и поскольку он отказывался встречаться с Обамой, ему следовало отказаться и от телефонного разговора с ним до тех пор, пока американское правительство не сделает конкретных шагов», — заявил командующий КСИР Мохаммад Али Джафари.

Против сближения выступают и американские консерваторы. Для большинства из них Иран — безусловный враг, а Роухани — умелый политик, который просто тянет время. Они не верят ни в адекватность иранского режима, ни в готовность его изменить свою внешнюю политику на Ближнем Востоке, ни тем более в его способность стать ответственным обладателем ядерного оружия. Обама мог бы игнорировать эти заявления, если бы эти консерваторы не контролировали палату представителей и не шантажировали бы президента дефолтом. Сейчас Обаме и консервативным республиканцам предстоят жесткие переговоры по вопросу бюджета, и не исключено, что Иран станет разменной монетой в ходе этих переговоров.

Основные региональные противники американо-иранского сближения — Саудовская Аравия и Израиль. И если саудиты предпочитают действовать непублично, использовать свои связи в американском истеблишменте, то израильтяне крайне активны. Для Тель-Авива ядерная программа Ирана — ни мирная, ни военная — неприемлема сама по себе, поскольку концепция национальной безопасности Израиля подразумевает ликвидацию любой, даже потенциальной экзистенциональной угрозы существованию государства. Они не верят в то, что ядерный Иран изменит свою политику в отношении Израиля и не будет такой угрозой. По словам премьера Биньямина Нетаньяху, если Ахмадинежад был волком в волчьей шкуре, то Роухани — волк в овечьей шкуре. Степень своего доверия заявлениям иранцев Израиль продемонстрировал, арестовав «иранского шпиона» в аэропорту им. Бен-Гуриона, а Биньямин Нетаньяху лично с трибуны ООН обнародовал условия, при которых он поменяет свою точку зрения в отношении иранского президента. «Во-первых, Иран должен прекратить все работы по обогащению урана; во-вторых, необходимо убрать с иранской территории все запасы обогащенного урана; в-третьих, необходимо ликвидировать в Иране инфраструктуру для производства ядерного оружия; в-четвертых, Тегеран должен прекратить работу над реактором по производству тяжелой воды и отказаться от создания реактора по производству плутония», — заявил израильский премьер. Естественно, эти требования невыполнимы, на них не пойдут ни Обама, ни Роухани. Однако у Израиля есть свой ход конем — он может нанести удар по иранским ядерным объектам. Этот удар, конечно, не уничтожит ядерную программу, однако похоронит американо-иранское сближение — Роухани не сможет доказать собственному населению, что это нападение было осуществлено без одобрения Соединенных Штатов.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности