Царь и его большинство

Сталиниана приросла новой книгой из негласной серии, выходящей как минимум с 1937 года

Кофанов Алексей. Русский царь Иосиф Сталин
Кофанов Алексей. Русский царь Иосиф Сталин

Конечно, Алексей Кофанов — по всем статьям не Фейхтвангер, хотя фейхтвангерову «Москва 1937» он цитирует то и дело. Фейхтвангер, к примеру, видел в Сталине альтернативу Гитлеру. Кофанов видит ее в Троцком. Указывал ли кто-то до Кофанова на явное родство душ Гитлера и Троцкого? Если нет, наблюдательность автора заслуживает похвалы.

Автор хорошо знает, для кого пишет. И он резко очерчивает границы своей аудитории: «“Угнетения” евреев никогда не было; наоборот — происходили попытки прекратить угнетение евреями окружающего населения». «Крестьянство было монолитным! Именно Свердлов расколол его на враждующие слои “бедняков” и “кулаков” и начал убивать крестьян их же руками».

Он срывает маски с масонов русской истории, пинает финансовую закулису, щелкает Хрущева по лысине, попрекает Вавилова количеством постов, которые тот в ущерб науке занимал.

Охотнее же всего он мастерит чучело по имени «либерал» и это чучело обличает. Они, либералы, стоят у власти последние двадцать лет, они Сталина не любят из поколения в поколение, они «…до конвульсий, до желтой пены изо рта боятся другого. Сталин для них — олицетворение Русской Державы». Свердлов и Троцкий на Гражданской войне и в ходе красного террора убили 19 миллионов человек, а «ответственность разделяют с ними нынешние либералы, для которых Троцкий — бог».

Все, с чем автор связывает противников Сталина, он ненавидит азартно, до самозабвения, до наивных ошибок и школярских подтасовок. И не находит он преступлений и глупостей Сталина, в которых не смог бы его оправдать:

— отправлять в ссылку одних мужчин и было бы настоящим геноцидом «наказанных народов», поэтому с мужчинами отправляли их семьи;

— Сталин на большевистском олимпе был вроде Штирлица (формулировка автора): заслал себя в стан нерусских палачей России и тихой сапой гнул русскую царскую линию, а чтоб не разоблачили, говорил с акцентом там и чисто по-русски — дома;

— внешность Сталина вполне может быть славянской. Он временами жил с паспортом на русское имя — и полицию это не удивляло;

— 22 июня по радио выступил Молотов, а не Сталин, потому что «его голос мог вызвать панику: “Сам говорит — значит, катастрофа!”»;

— вступление советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года — «это не “раздел Польши”, а прекращение раздела Польшей украинских и белорусских земель».

Кажется, Кофанов и сам понимает, что еще во многом уступает В. Резуну (Суворову). И тогда он тычет в нос читателю, хотя бы на время отрезанному от интернета: «Из Указа Президиума Верховного Совета СССР (26 июня 1940 г.): “За прогул без уважительной причины рабочие и служащие… предаются суду и… караются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25%”.

Читайте внимательно. Да, за прогул судили — но наказание отбывали по месту работы…»

У кого интернет все же под рукой, найдите предыдущий абзац. Читайте, раз просят, внимательно: «5. Установить, что рабочие и служащие, самовольно ушедшие из государственных, кооперативных и общественных предприятий или учреждений, предаются суду и по приговору народного суда подвергаются тюремному заключению сроком от 2 месяцев до 4 месяцев».

Слышал ли автор о гипотезе правозащитника Валерия Абрамкина: реформа ГУЛАГа началась еще при жизни Сталина, потому что Сталин сам боялся там оказаться? Может, и слышал. Может, на этот случай он и перебрал все или почти все хорошо забытые пункты оправдания Сталина — из тех, что приводят за домино и от дорожной скуки, вспоминая дальше свастику на древнерусских иконах и автобаны Гитлера.

За минувшие шестьдесят лет пафос цитаты из Анны Л. Стронг о шинели генералиссимуса, только и взятой в вечность, выдохся окончательно. И автор находит новую подушку для любителей поплакать: «…Когда он лежал в гробу, генералу охраны сказал кто-то из цекистов:

— Что у него ботинки такие стоптанные? Замените!

Генерал заплакал и ответил:

— Нет у него других…»

В идеале, в пропагандистском идеале, эти сведения могут стать основой того, что человек узнает о Сталине, этаким курсом юного сталиниста. Неважно, что позднее он узнает и другое. Во-первых, может полюбить математику и не узнать. Во-вторых, важнее всего то, что человек узнаёт раньше всего, — именно это мнение и остается у большинства людей до конца жизни.

Сам собой напрашивается и последний вариант: к сталинистам автор себя тоже заслал. А книгу написал для того, чтобы показать несостоятельность оправдания преступника его талантами и благими делами, совершенными в свободное от преступлений время. Затея, в общем, удалась, чего не скажешь о конспирации.

Такие книги всегда будут пользоваться спросом, потому что от драк на мосту через Волхов, от призвания варягов и по сей день раскол как сосуществование двух типов социального поведения никогда из русской культуры не уходил, а лишь становился иногда менее заметным. Сталин сегодня один из двух главных поводов раскола. Более актуален только Путин. Уйдет Путин — Сталин опять заступит на дежурство. И конца этому не будет, пока в России прошлое не осмыслят настолько серьезно, что прекратятся истязания настоящего.

Иные достоинства книги и ее подробности здесь перечислять не приходится. О них читатель узнает сам, причем особенно не напрягаясь. Писал автор легким слогом, временами переходя на блатной жаргон и чуть ли не на свист в два пальца.

Это вам не англичанин, в совершенстве изучивший грузинский язык, чтобы внимательнее рассмотреть детство и душу Иосифа Сталина.

И правда, что там учить было? Царь-то — русский!

Кофанов Алексей. Русский царь Иосиф Сталин. — М.: ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013. — 351 с.

 

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?