Мы и голландцы

В конце марта на выставке «Прививка» алматинский художник Алексей Шиндин представил свои эксперименты на стыке фотографии и живописи

Мы и голландцы

Выставка проходила в не совсем обычном месте, фойе общежития Алматинского цирка, и всего пять часов. Посмотреть на нее пришли знакомые художника и те, кто узнал о ней из социальных сетей. В небольшой комнате вдоль стен стояли холсты с красочными разводами и наклеенными поверх них фотокарточками, на столе лежали похожие изделия меньшего размера. В стенной нише на экране транслировалось видео. В один непрерывно воспроизводящийся видеоряд были смонтированы слайды и короткие фильмы. Некоторые эпизоды сопровождались звуками или музыкой. Основной прием, лежащий в основе фактически всех объектов выставки, который использовал художник — наложение. Внимание привлек видеоарт, в котором друг через друга проглядывали картины «малых голландцев» и кадры будней соотечественников.

Не хлебом единым

По словам автора, фильм посвящен теме независимости Казахстана и Нидерландов. Он не хотел навязывать зрителям какую-то трактовку своих работ, поэтому обошелся без названий и аннотаций. Однако известно, что творчество «малых голландцев» возникло благодаря обретению Нидерландами независимости от Испании, а также буржуазной революции и распространению протестантизма. Заказчиками художников стали не аристократия и церковь, а купцы, ремесленники, врачи, учителя и зажиточные крестьяне. Живопись превратилась в демократическое искусство. Ее малые формы определялись скромными размерами жилищ заказчиков. Темами полотен стали не священные сюжеты, а обыденные сцены из жизни народа. Независимость Нидерландов ознаменовалась расцветом не только экономики, но и искусства, адресовавшего себя простым людям.

Алексей Шиндин тоже обращается к обыденности, к быту своих современников, которые, так же как и четыреста лет назад, едят, пьют, курят, трудятся и отдыхают. Вроде бы так же, а разница огромна. Она заключается не только во внешних различиях, а в отношении к жизни и к себе. Иронию подобной комбинации ощущаешь сразу же. Но за ней открывается особый интимный план личной биографии, который вызывает чувство ностальгии об ушедшем времени, его простых мгновениях.

Алексей так же, как и «малые голландцы», работает на заказ — снимает кастинги, рекламу, клипы, но эта деятельность (в отличие от живописи голландцев) не имеет отношения к творчеству. Он не считает подобные занятия искусством или чем-то близким к нему — их нельзя с ним смешивать: «Я долго пытался настроиться на творчество. Но сейчас я понимаю, что даже такая работа, как дизайн и кино, — это конвейерное производство, основанное на бюрократии и формализме. Заявок, докладных и прочих бумажек больше, чем творческих моментов. В кино работает большой коллектив людей, и со всеми надо уметь координировать, создать что-то свое, авторское, очень сложно», — уверен Алексей. На съемках казахстанских фильмов он успел поработать художником-постановщиком, декоратором и бутафором. Но творчески выразить себя ему так и не удалось.

Наши художники стоят перед дилеммой: искусство или ремесло, творчество или заказ. Если за деньги — то ремесленный заказ от кого-то, если искусство — то творчество для себя. Когда художник не востребован как творец — это противоестественная ситуация и для него и для общества. Но Алексей не усматривает в ней ничего катастрофического: «Сейчас можно реализовать себя за рубежом, получить грант, поехать в творческую резиденцию», — поясняет он. При этом ему лично не хочется подстраиваться под зарубежный заказ. «В эпоху Возрождения и позже, в том числе и в Голландии, наряду с художниками, работающими на заказ, были и те, кто от него отказывался. Более того, многие буржуа сами писали картины, это было их хобби», — рассуждает Алексей. К тому же, как правило, коммерчески успешные проекты имеют мало отношения к искусству и о них быстро забывают, соглашается он.

Больше, чем жизнь

Выставка «Прививка» — это подведение итогов. Она заставляет задуматься о жизни художника, о среде его существования, о том, есть ли у нас своя субкультура, из которой возникает искусство. Ведь то, что создают художники — продолжение их жизненного мира. Например, видео с уже покойным поэтом и музыкантом Виталием Сорокиным было снято еще девять лет назад, когда рок-группа «Альгамбра» (лидером которой он был) записала альбом «Пропавшие без вести аэропланы». Почему и куда пропадают без вести творческие люди? Считается, что биография художника не определяет произведение искусства, его следует трактовать шире, а не выводить из его жизни. Искусство выше жизни и не сводится к ней. Кажется, что в алматинской среде творчество не преодолевает жизнь. Искусство так и остается фактом частной биографии и не доходит до широкой публики. «Много трудностей связано с реализацией творческих проектов. Виталий был талантливым музыкантом, но трудно попасть на студии звукозаписи, в эфир без спонсорской поддержки. Возможно, что сам он к этому не сильно стремился. Его идеалом было оставаться в своем мире, своей уличной среде. Мне всегда хотелось с ним работать», — рассказывает Алексей.

Искусство появляется тогда, когда людям не просто интересно проводить время вместе, а когда их общение — это условие творчества и осмысления мира, в котором они живут. Такие тусовки в Алматы явление редкое и локальное. Они, как правило, не перерастают в некий серьезный феномен, заявку на искусство. «У нас сильно выражена социальная градация, межклассовое расслоение. Нет интеграции. Все пребывают на своих уровнях и не пересекаются», — считает художник. Художественное объединение «Зеленый треугольник», существовавшее в конце 80-х и начале 90-х, стало такой средой и базой, где создавалось тусовочное искусство, общались поэты, художники, музыканты. Мне нравятся работы этого периода, пусть они сделаны брутально и топорно, но они трогают, признается художник. Видимо, поэтому в его работах прослеживается преемственность традиции. Сегодня бывшая участница «Зеленого треугольника» Сауле Сулейменова превращает фотографии в живописные полотна, раскрашивая их. Алексей же, напротив, растворяет фотографию в живописи, размывая ее в стекающих красках. По его мнению, фотография и живопись привиты и тянутся друг к другу изначально: «Я осознанно стал клеить фотографию на холст и расписывать. Мне важно размышлять на эту тему. Фотография — жесткая и документальная. Живопись не имеет такой информативной насыщенности, она больше передает настроение», — поясняет он.

Обаяние старины

— Тебе интересно работать с техникой. Название выставки «Прививка». Речь идет об эксперименте, попробую вот так — посмотрим, что получится. Или прежде была концептуальная подоплека?

— Думаю, нет. Мне нравятся и батик, и войлок. Нравится работать с фактурой, цветом и материалом.

— Но цель творческого исследования была надтехнической?

— Целью для меня было понять: почему живопись так плотно связана с фотографией. Живопись очень долго была универсальным визуальным языком, потом появилась фотография и видео. Но живопись не может вдруг исчезнуть. Сознательно и инстинктивно она присутствует в нас. В работах выставки я выяснял, что фотография — это рисунок тени.

— Голландцы были изобретателями цветовых гамм и сами смешивали краски. Как ты ощущаешь себя, работая с фото и видеотехникой, экспериментируя с ней?

— Я хотел показать, как работает отмирающая техника и живописные цвета. Я использовал старые, уже экспонировавшиеся и отбракованные фотографии, прикладную фотографию с кастингов, отслужившую свой срок. Это тоже своего рода прививка, путевка во вторую жизнь для отслуживших работ.

— Техника все время обновляется. Съемка на сотовые телефоны интригует наших современников — снимаешь и получаешь неожиданный результат, то, чего глазами не увидишь. Тебя поражают эти непредсказуемые технические возможности?

— Я не работаю в студии. Но знаком с техникой, фотоаппаратами, видеокамерами. Меня увлекает старая техника (новая оставляет равнодушным), старые широкопленочные камеры. У меня собралась их целая коллекция. Хотя я когда-то мечтал иметь современный зеркальный фотоаппарат. Я даже принимал участие в конкурсе, где призом был Canon. Сейчас же меня притягивают старые аппараты. Кажется, что они обладают особой аурой. Поражает, как люди легко реагируют, если их снимаешь старой техникой: объектив не выезжает, аппарат не жужжит, модели не напрягаются.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее