Жизнь после нефти

Жизнь после нефти

9 сентября началась долгожданная добыча нефти на месторождении Кашаган. Проект века, как его уже окрестили,  существенно повысит доходы национальной казны и позволит Казахстану решить ряд структурных задач.

Но именно Кашаган вновь продемонстрировал, что, по большому счету, между словосочетаниями “казахстанская экономика” и “казахстанская нефть” можно ставить знак равенства, так как взаимозависимость  этих двух понятий уже приобретает угрожающий характер. Выступая в начале сентября в школе лицее №64  в Астане, президент Нурсултан Назарбаев заявил о том, что зависимость  Казахстана от нефти весьма ощутима, а вся сырьевая конструкция государства хрупка, потому что нефть рано или поздно кончается. «У нас есть нефть, газ, золото, черные металлы, свинец, медь. Но это все кончается, это недра", - сказал президент.

То, что «все это кончается», известно давно. Гораздо важнее понять: что власть сделала, чтобы, когда наступит это неприятный момент «конца», страна уже имела тот производственный и научно-технический потенциал, который позволит ей оставаться на плаву без углеводородов.

Назарбаев говорит, что  новые технологии  развиваются, “нам нужны подготовленные люди”, “нам нужно идти в науку», что промедление смерти подобно. Бесспорно, все сказанное главой государства выглядит вполне разумно. Но когда декларативная часть заканчивается, остается ощущение некоей недосказанности. И она в том, что пока - хотим ли мы этого или нет, - и общество, и, в первую очередь, сама власть ориентированы именно на нефть.

Мало кто будет спорить, что Казахстан в последние годы стал типичной жертвой ресурсной зависимости.  Известный казахстанский экономист Сергей Смирнов, к примеру, отмечает, что сегодня Казахстан – даже более сырьевая страна, чем Россия, а все попытки наконец запустить собственное производство особых успехов все последние годы не имели. Собственно, мало кто из местной элиты чувствует эфемерность нефтяных финансовых потоков, поэтому говорить о смене ментальной парадигмы не приходится. Другое дело – декларации. Нужно развивать науку. Клич брошен. Но приходит молодой специалист в местные НИИ, где старое оборудование и проблемы с финансированием, пытается донести до «верхушки», что  подходы устарели, - и получает “волчий билет”. И этот билет, к слову, многим напрямую открывает дорогу на Запад.

Предложенная на государственном уровне идея семи стартапов в год воспринимается как “на безрыбье и рак рыба”, потому что в развитых и высокотехнологичных странах 7  новых стартапов  появляются каждую неделю. Да и сказать, что широко разрекламированная идея будет доведена до конца, вряд ли можно. Появятся ли к началу 2014 года 7 казахстанских стартапов? Многие верят в это с трудом.

Власти, видимо, стали уже осознавать, что Казахстану не удалось избежать ресурсного проклятия, но проблема в том, что пока никакой подушки безопасности на случай форс-мажора нет. Президент привел в пример случай с Оманом, который  процветал за счет нефти и газа, но «там кончилась нефть, а они успели подготовиться, создали другую индустрию». Казахстан пока что готовится к «процветанию без нефти» весьма условно. За последние 10-15 лет нефтяного изобилия страна бурно обрастает концертными площадками, спортивными стадионами, огромными дворцами, поражающими воображение.

При этом другая важная задача – создание системы отечественных технопарков – блестяще провалена, министр индустрии и новых технологий Асет Исекешев что-то говорил о казахстанской Кремниевой долине, но пока, кроме разговоров, мы ничего так и не увидели.  Поэтому никакой «другой индустрии» в Казахстане пока еще не создается, а все взоры обращены лишь на кашаганскую нефть.

В Великобритании особо нет нефти, там живет свыше 60 миллионов человек на довольно ограниченной территории. Но англичане живут в десятки раз лучше богатых нефтью казахстанцев. И дело не только в том, что они начали строить свое благосостояние гораздо раньше, дело в эффективности британской экономики, ориентированной на высокие технологии и рост промышленного производства. Сингапур, на который так часто ссылаются казахстанские чиновники, огромными ресурсами тоже не обладает, но Ли Куан Ю удалось за двадцать с небольшим лет превратить отсталую полуколинальную страну в современное технологическое государство.  Он  изначально сделал ставку на интеллектуальные и деловые качества своего населения и избегал всякой демагогии. Это индустриальное государство сингапурский правитель создавал, в первую очередь ориентируясь на образование и истребление коррупции, - то, с чем в Казахстане колоссальные проблемы. Пока есть нефтедоллары, которые без особого усилия текут в карманы местных нуворишей, особо заботиться о качестве образования, а тем более об истреблении коррупции вообще не стоит, полагают они. Сегодня Сингапур – страна, на которую, как известно, ориентируется Казахстан, находится в пятерке лучших государств по борьбе с коррупцией и в лидерах по образованию в мире. У Сингапура нет Кашагана, но есть реальное желание власти строить современное индустриально развитое государство.

Казахстан же сегодня – все еще типичная жертва ресурсного проклятия (resource curse), которое также принято называть парадоксом изобилия. Специалисты выделяют следующие признаки resource curse:

- Высокая зависимость доходов от продажи ресурсов на мировых рынках.

- Ошибки в государственном регулировании, или развитие коррупции, связанные с притоком «лёгких» денег в экономику.

- Отсутствие настоящей мотивации и реальной необходимости развития реального производственного сектора, так как сырьевые доходы позволяют относительно неплохо жить и при имеющемся государственном строе; это, в свою очередь, приводит к застою и стагнации. Озираясь вокруг, мы можем с легкостью обнаружить все это вокруг нас.

Пожалуй, главная опасность ресурсного проклятия Казахстана – размывание человеческого капитала. Заработная плата в нефтяном  секторе в разы  выше, чем в других секторах экономики, поэтому к нему пытаются присосаться многие чиновники и бюрократы, чтобы, ничего не делая, иметь очень высокие и стабильные доходы.  В таких условиях, когда конкуренция на рынке труда в основном сосредоточена в одной области, многие талантливые люди, не обладающие родственными связями и возможностями, просто эмигрируют из страны туда, где их навыки будут востребованы.

И когда президент говорит об этой проблеме, конечно, он должен сказать и о том, что без реальной диверсификации экономики, без вложения средств не только в мегапроекты – для того, чтобы потешить самолюбие чиновников – но и в образование и науку, ни оманского, ни сингапурского сценария не будет. Сегодня кашаганская нефть дает Казахстану возможность наконец переломить ситуацию. И не продолжать из года в год декларативно заявлять о намерениях побороть ресурсную зависимость, а начать это делать, в том числе – направив деньги на создание экономики знаний, которая, кстати, и вывела тот же Сингапур в мировые лидеры.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее