Перед падением

Новость о том, что курс тенге теперь будет привязан не к доллару, а к тривалютной корзине, включающей в себя также евро и рубль, вновь заставила говорить о несогласованности политики центробанков трех стран, создающих, как считается, Единое экономическое пространство

Перед падением

Со 2 сентября рамки для валютного коридора задаются, исходя из тривалютной корзины. «Структура мультивалютной корзины определена в следующих пропорциях: доля доллара США — 70%, евро — 20%, российского рубля — 10%. Стоимость мультивалютной корзины будет рассчитываться как средневзвешенное значение величины обменных курсов тенге к доллару США, евро, российскому рублю на заданную дату»,— говорится в официальном письме Нацбанка. На 6 января стоимость корзины составила 113,9 тенге.

«Привязка к мультивалютной корзине даст больше гибкости регулятору. Курс станет более чувствительным к внешним факторам, более волатильным,— говорит заместитель председателя Народного банка Даурен Карабаев. — Мы видим, что политика курса нацвалюты, которая до сих пор проводилась, приводила к тому, что процентные ставки доходили до очень высоких уровней на тенговое фондирование, на тенговую ликвидность. Мы надеемся, что более гибкий курс будет сглаживать какие-то чрезмерные колебания процентных ставок на внутреннем рынке. Но какого-то кардинального влияния на банковский бизнес это не окажет»,— продолжает финансист.

На самом деле новость о введении корзины может стать более важной, чем кажется на первый взгляд. В конце официального письма НБК имеется малозаметная, но в действительности значимая приписка: «По мере развития денежного рынка, расширения торгового сотрудничества и использования национальных валют в международных расчетах структура мультивалютной корзины будет соответствующим образом пересматриваться путем изменения долей валют, входящих в состав мультивалютной корзины, а также введения валют других стран».

По сути мы наблюдаем первую робкую попытку казахстанского Центробанка перейти к более-менее плавающему курсу тенге. Очевидно, власти устали тратить резервы на поддержание стабильного курса нацвалюты к доллару. В  действительности основные товары казахстанского экспорта — такие, как нефть и металлы, номинируются в долларах, европейских товаров мы потребляем немного. Так что привязываться к евро, например, нам нет особого смысла. Но поскольку российский рубль сам гибко привязан к бивалютной корзине, включающей и евро, Казахстан через привязку своего курса к рублю напрямую и опосредованно (через евро) пытается оградить себя от рисков, связанных с обесценением рубля.

В России уже несколько кварталов подряд наблюдается спад производства, что может привести к провалу в росте ВВП нашего северного соседа. Чтобы стимулировать рост, РФ этой осенью, очевидно, намерена понемногу удешевить рубль. Понятно, что партнерам по Таможенному союзу это ничего хорошего не несет: российские товары получат конкурентное преимущество по цене. Судя по всему, если Россия будет «ронять» свою валюту очень резко, Казахстан увеличит доли евро и рубля при расчете тривалютной корзины — и тем самым синхронно с РФ девальвирует понемногу тенге.

В товарищах согласья нет

«Эксперту Казахстан» неизвестно, согласовывало ли руководство российского Центробанка с Григорием Марченко свои действия, но, судя по всему, он был в лучшем случае просто уведомлен о том, что рубль станет осенью дешеветь. И это  несмотря на то, что Россия, Беларусь и Казахстан строят, как считается, Единое экономическое пространство. Центробанки трех стран действуют несинхронно и вынуждены предпринимать ответные меры на враждебные по сути шаги партнеров по союзу. Примером может служить резкое обесценение белорусского рубля, произошедшее некоторое время назад. Тогда Казахстан никак на этот факт не отреагировал. Однако одно дело — когда курс роняет Белоруссия, и другое — когда то же, пусть и плавно, делает Россия.

«Несогласованность действий центробанков в первую очередь чревата тем, что предоставит импортерам дополнительное ценовое преимущество, что отрицательным образом сказывается на рентабельности внутреннего производства»,— говорит  главный специалист отдела отраслевой аналитики «БТА Секьюритис» Шаймерден Ахметов. Наиболее критическим будет являться то, какие механизмы выработают центробанки стран — членов Таможенного союза для быстрого реагирования на факторы, оказывающие курсовые давления, и насколько существенно готовы монетарные власти Казахстана, России и Белоруссии изменить свою курсовую политику.

«Не секрет, что, например, в случаях ощутимой девальвации российского рубля российские экспортеры получают кратковременное преимущество перед своими казахстанскими визави, что является следствием более незначительной девальвации казахстанского тенге — как ответной реакции на ослабление курса рубля. До сих пор флуктуации курса рубля оказывали незначительное влияние на действия казахстанского Нацбанка. Тенге девальвирует примерно на 1–2% в год при ослаблении курса рубля на 10–15%», говорит Ахметов.

«Если Россия начнет ослаблять свою валюту и обесценение, допустим, составит 20%, то в течение 3–4 месяцев Казахстан встанет перед необходимостью также девальвировать тенге,— вторит коллеге экономист Олжас Худайбергенов. — Ибо российский импорт, и без того наращивающий свой объем, станет дешевле и начнет активно давить казахстанских производителей». У Казахстана просто нет другого выбора, кроме как синхронно снижать курс тенге. «Либо придется выйти из Таможенного союза и повысить таможенные пошлины в отношении тех стран, которые обесценили свою валюту и получили конкурентное преимущество!» — говорит экономист.

Заместитель директора аналитического департамента российской компании «Альпари» Дарья Желаннова предлагает не драматизировать ситуацию: «И рубль, и тенге находятся в зависимости от цен на нефть, поэтому политика регуляторов может совпадать из-за схожей внешней конъюнктуры. Политика ЦБ по поддержанию низкого курса рубля продиктована линией правительства РФ по стимулированию экономического роста, однако не стоит сбрасывать со счетов также факторы оттока капитала и сезонности. Они же влияют и на ослабление тенге. Задача казахстанского Центробанка — впрочем, как и российского,— не допустить резкого падения национальной валюты, т.е. девальвации, и у обоих регуляторов на это вполне хватит ресурсов». Таким образом, российский эксперт делает акцент на том, что курс тенге все равно пришлось бы уронить, и действия российской стороны — это лишь повод.

Директор департамента исследований «Халык Финанс» Сабит Хакимжанов вообще считает происходящее вполне естественным — каждый центробанк печется об интересах только своей экономики: «Согласовывать экономические решения всегда непросто. В случае политики суверенных государств согласование, как правило, создает более серьезные проблемы, чем те, которые оно решает. Вообще, как термин, согласование экономической политики — это образец очень грамотного политического маркетинга. Ну что плохого может быть в согласовании? На первый взгляд идея представляется очень разумной и понятной: если на уровне личного общения это хорошо, значит, должно быть хорошо и на уровне экономической политики. Вот такой перенос».

Выбор терминологии, по мнению Хакимжанова, начинает формировать наше восприятие. «Но давайте называть вещи своими именами. На практике — согласование с Россией для Казахстана означает частичную потерю свободы выработки и проведения суверенной экономической политики. В отношениях между центральными банками НБК является ведомым, а ЦБР ведущим», говорит он. И продолжает: в своих решениях ЦБР не принимает в расчет интересы казахстанской экономики и не просчитывает действия НБК, НБК же воспринимает политику ЦБР как данность. Это вполне естественно, учитывая разницу в размерах экономик, и рассчитывать, что будет по-другому, было бы наивно.

«Но до сих пор политика НБК исходила из казахстанских приоритетов. Принятие же обязательств по согласованию политики приведет к тому, что способность НБК реагировать на шоки в интересах резидентов Казахстана будет сильно ограничена. Это приведет к потерям. Например, если Россия еще далека от точки насыщения кредитования, а Казахстан уже ее достиг, то политика стимулирования кредита приведет к росту прибыли российских банков и резкому ухудшению качества активов казахстанских банков. Со вступлением в Таможенный союз эта однобокость только усилилась. Основные риски именно в этом», уверен Хакимжанов.

Полную версию статьи читайте в журнале «Эксперт Казахстан» № 37  от 9 сентября 2013 года.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики