Рубящие сук

Редакционная статья

Рубящие сук

История с разрушившимся домом в Караганде — яркий пример того, к чему приводит коррупция.

Чиновники в Казахстане бывает что попадаются за взяточничество. Происходит это в двух случаях. Первый вариант — когда власти нужно показать, что она борется с коррупцией. Это, так сказать, ритуальное жертвоприношение. Известно, что согласно законам нашего племени раз в год должно быть пролито на алтарь некоторое количество крови взяточников, то есть они должны быть посажены в тюрьму (и после отсидки половины срока отпущены за хорошее поведение). Второй вариант — это когда происходит какое-нибудь межэлитное противоборство, в результате чего чубы трещат у некоторых холопов, которые входят в группировки враждующих панов. В иных случаях взяточничество у нас есть норма жизни, принимаемая и самими взяточниками, да и социумом в целом.

Может ли быть чиновник привлечен к ответственности вне двух этих схем? Может. Если случается какая-то катастрофа, желательно с человеческими жертвами, тогда летят головы с плеч. Вот тогда боги начинают карать грешников.

Прекрасная иллюстрация — Жанаозен. Все, кто бывал в этом городе еще до всем известных событий, отмечали, что он развивается ненормально. В пустыне, где ничего не растет, селят и селят оралманов. Работы при этом для них нет. На горизонте еще маячит исчерпание месторождений, на которых занята большая часть населения. Единственное место в городе, где вечером можно провести время, как-то развлечься — это спортивный комплекс. При этом местные власти из года в год вытаскивали из «РД Казмунайгаз» как градообразующего предприятия деньги на развитие города. Сначала эти средства передавались в фонды. Когда стало ясно, что деньги разворовываются, РД КМГ стал засылать своих людей в акиматы разных уровней, чтобы контролировать данные траты. В конце концов все переплелось, и стало в итоге совсем уже непонятно, где там нацкомпания, а где — исполнительная власть. Благотворительные же фонды большей частью работали как отмывочные фабрики. Одни только горожане не сильно чувствовали пользу от всего этого.

Все в совокупности привело к тому, что при высоких для среднего казахстанца окладах сотрудники РД КМГ, работающие в Узене, кормили в среднем пятерых на одну свою зарплату. Этим оставшимся пятерым в городе, где нет ни производств, ни развитого сектора услуг, работу найти просто было невозможно. Дано: в одном месте были сконцентрированы люди недалекие, необразованные, живущие в населенном пункте с тотальной безработицей и вообще оставляющем ощущение неблагополучия. Это уж не говоря о том, что этим людям еще и помогли из себя ­выйти, основательно подогрев их недовольство. Итого: на тот свет отправилось четырнадцать душ.

И вот когда случилось то, что случилось, когда ружье выстрелило, тогда гнев господень обрушился на Жанаозен и на Мангистаускую область в целом. Акимы — нынешние, прошлые, районные, заместители областных — узнали, что такое возмездие. Регион как будто высветили прожектором, а любая нечистоплотность стала видна как на ладони. Ну а не взорвалось бы там, так и сидели бы до сих пор в своих креслах ныне осужденные чиновники, росли. А кое-кто так в конце попал бы в Астану, был награжден медалями и орденами.

Согласитесь, что что-то здесь не так, как должно быть. Коррупция есть во всех странах. Но ­не во всех странах она приводит к тому, что рушатся дома или обезумевшая полиция стреляет в обезумевших забастовщиков. Заграничные взяточники знают, где проходит граница дозволенного. Они понимают грань, которая отделяет воровство от более тяжких преступлений. У нас в стране коррупционеры этой точки невозврата не чувствуют. Они ощущают себя настолько выше обывателя, что не задумываются ни о чем. Да и вообще как будто живут в другом мире, в котором нет причинно-следственных связей.

Вернемся к карагандинскому дому. Неужели, когда утверждался проект, никто не видел, что почва под предполагаемым зданием болотистая, что там нужно забивать сваи? И когда документация утверждалась, сколько чиновников нагрело на этом руки? И сколько в конце денег осталось собственно на строительство? Но теперь-то всех найдут и накажут.

Чтобы у нас разрушались дома, нам не нужны никакие террористы. Не нужно никому воровать самолеты, чтобы они врезались в здания. Мы сами можем построить так, чтобы дом эффектно рухнул. Мы сами себе худшие враги. Пока у нас рушатся дома. Если чуть позже под нами с таким же шумом разрушится страна, не стоит делать удивленное лицо.