Мой адрес — не дом и не офис

На казахстанский рынок пришли новые формы бизнеса на недвижимости: коворкинги и анти-кафе

Мой адрес — не дом и не офис

Родоначальником коворкинг-движения считается американский программист Бред Ньюберг. Кстати, именно он и начал использовать для новой структуры слово «co-working», то есть «совместно работающие». В 2005 году его «Тhe Hat Factory» арендовала помещение на 10–15 человек, в котором поначалу трудились только знакомые Бреда на условиях субаренды одного рабочего места.

В Алматы первый коворкинг открылся около года назад. Сейчас их в южной столице два, и еще один — на подходе. За последние пару месяцев коворкинги появились в Астане и Шымкенте. По мнению Жана-Ива Юара, основателя консалтинговой компании «Global Enterprise» и управляющего коворкингом «Namur» в Брюсселе, то, что люди идут работать не в офисы, а в коворкинги,— это практический тренд (и не только европейский: по оценкам экспертов, в России число коворкингов к концу года перевалит за сотню). Работать дома трудно: там концентрации мешают или дети, или соседи, или домашние дела. Снимать полноценный офис индивидуальным предпринимателям часто экономически нецелесообразно. При этом работать на «общей территории» — это еще и возможность обмениваться идеями, получать советы, нарабатывать новые связи. Такую идеологию организации рабочего процесса предлагают коворкинги.

Делу — время

Среднестатистический коворкинг — это достаточно большое помещение, в котором, кроме рабочей зоны со столами, принтерами, сканерами, есть еще несколько комнат: это могут быть и переговорные, и залы для презентаций с проектором, и кухня. «Коворкинг — это место, где работают маленькие компании (в основном малый бизнес, фрилансеры или стартаперы). Арендуя рабочее место, они получают и доступ в Интернет, и городскую телефонную связь, и мебель, и оргтехнику. Все организационные вопросы решаем мы»,— объясняет суть нового формата Анвар Сейфуллин, директор Пространства L.E.S. , в котором около года назад открылся первый казахстанский коворкинг. Почти все 40 мест коворкинга Пространства L.E.S. уже нашли своих арендаторов. «Это в большинстве молодые люди от 21 до 32; как правило, они работают в Интернете или очень тесно связаны с Интернетом. Здесь они встречаются со своими клиентами, здесь они находят порой друг друга — потому что, допустим, человек сидит за одним местом и делает, ну, например, сайт или интернет-магазин. За соседним местом — человек растит какой-то другой бизнес. Соседи могут стать клиентами друг друга. Среди наших клиентов есть и целая продакшн-студия»,— рассказывает г-н Сейфуллин.

Руководитель проекта «Бизнес-Инкубатор» Ренат Есимбеков говорит, что их коворкинг-центр рассчитан на молодых предпринимателей: «Когда человек только начинает бизнес, у него стоит первый вопрос: где работать. Чтобы снимать отдельный офис, нужны соответствующие деньги (в “Бизнес-Инкубаторе” даже посчитали, сколько именно — см. таблицу), то есть бизнес должен быть уже какой-то стабильный. Если работать дома, там — пока проснешься, пока настроишься работать… И все равно будет что-нибудь отвлекать — в таком режиме трудиться сложно. Работать в кафе с ноутбуком тоже не очень удобно, и клиентов не позовешь — несолидно». В коворкинг-центре «Бизнес-Инкубатор» сейчас около 30 клиентов, их возраст в основном от 21 до 24 лет, и большинство из них (примерно 80%) — мужчины. Среди коворкеров «Бизнес-Инкубатора» — организаторы тренингов, предприниматели, занимающиеся продажей и установкой окон и кондиционеров, ремонтом помещений, грузоперевозками и вывозом мусора.

Шымкентский «Smart Way» — пока единственный казахстанский коворкинг, работающий круглосуточно. Его создатель Фаррух Абдюшев тоже был уверен, что его клиентами станет молодежь, но, как оказалось, в коворкинг за идеями и помощью заглядывают и те, кто постарше. Одному из постоянных посетителей 67 лет. Впрочем, и активная молодежь в открывшемся буквально месяц назад коворкинге тоже есть: небольшая команда планирует организовать в Шымкенте сборку роботов.

Коворкинг «Бизнес-Инкубатор» делает ставку на тех, кто хочет открыть свое дело «с нуля»
Фото: coworking.kz

Зона действия

Просто взять стол и стул и сдать их в аренду за несколько десятков тысяч тенге невозможно: коворкинг должен быть чем-то большим, чем просто коворкинг — уверены все, с кем общался корреспондент «ЭК». Если говорить о конкретных примерах, то, например, Пространство L.E.S. включает в себя, помимо собственно коворкинга, еще и зал самозащиты, и танцевальный зал: арендаторы могут в определенное время ими пользоваться. «Наше Пространство — это прототип креативного кластера Алматы, это место, где люди могут и работать, и встречаться с друзьями или клиентами, и получать какие-то знания или заниматься спортом, как-то иначе проводить досуг. Это все объединено на одной площадке, и, образно говоря, человек может вообще отсюда не выходить, провести здесь целый день»,— говорит г-н Сейфуллин. Из окна коворкинг-центра «Бизнес-Инкубатор» (он расположен на верхнем этаже одного из офисных зданий в центре Алматы) отличный вид на город и заходящие на посадку самолеты, но само помещение выглядит довольно аскетично, и это осознанное решение. «Когда мы решили делать коворкинг, мы у людей спрашивали: каким вы хотите видеть помещение? И вот, допустим, человек занимается строительством, и он говорил: мне своих клиентов как-то не очень звать туда, где стены красные или зеленые и все эдакое креативное»,— объясняет Ренат Есимбеков, добавляя: «Наша цель — не сервис предоставить, как делают многие коворкинги. Мы делаем акцент на образовании. Мы не просто даем аренду рабочих мест: сюда же включена бесплатная программа по старту или развитию существующего бизнеса. Плюс — информацией может поделиться каждый из сидящих здесь: то есть можно подойти к любому человеку и спросить, как открыть ИП или ТОО. Как запустить сайт? Как найти сотрудников? Как договориться с поставщиком? И они спокойно расскажут, ведь они через все это уже прошли». Фаррух Абдюшев, имея опыт победы в конкурсе бизнес-идей «Атамекен Стартап», уверен, что сможет стать мостиком между инвесторами и предпринимателями, как минимум — между государством, желающим поддержать малый бизнес, и теми, кто этим самым малым бизнесом решил заняться. Он готов оказывать поддержку командам, работающим у него в коворкинге.

Существование коворкинга невозможно без создания в нем определенного сообщества. Как раз невнимание к этому моменту погубило практически всю первую волну коворкингов, которые основное внимание уделили предоставлению в аренду рабочего места. «Мы пытаемся создавать некое комьюнити, которое позволяет людям объединяться или хотя бы просто знакомиться. Мы каждую среду проводим мероприятия. У нас 40 мест, и мы хотим, чтобы люди, которые здесь находятся, стали одной большой командой»,— говорит директор Пространства L.E.S. Руководитель «Бизнес-Инкубатора» рассказывает, что у них тоже есть еженедельные встречи, но по пятницам. «Бизнес-пятница» посвящается теме, которую выбирают для обсуждения сами коворкеры. Среди последних тем — «Техника размещения рекламы в прессе», «Продвижение в Интернете». А три раза в неделю случаются «бизнес-завтраки», на которых обсуждаются проблемные моменты бизнеса каждого из участников встречи. «Это мотивирует людей, в том числе — раньше прийти. Так что основная цель бизнес-завтрака — это пораньше вставать и пораньше начинать работать»,— смеется Ренат Есимбеков.

Свободная творческая обстановка привлекает в Пространство L.E.S. представителей креативного класса

Время — деньги

Стоимость работы в казахстанских коворкингах заметно разнится. От 15 тысяч тенге в месяц в Шымкенте до 50 тысяч тенге в месяц в астанинском Just a Moment. У некоторых коворкингов есть предложение поработать только день (3–4 тыс. тенге), другие предлагают почасовую оплату (300–600 тенге); правда, в таком варианте придется работать не на закрепленном за тобой рабочем месте, а на свободном диванчике.

Согласно мировой практике, на самоокупаемость коворкинг выходит примерно через шесть месяцев после начала работы, и через полтора-два года начинает приносить своим владельцам прибыль (по мнению сайта DeskMag, «любой продержавшийся два года коворкинг выходит в плюс»). Оценить вложения в создание Пространства L.E.S. в целом и коворкинг в частности Анвар Сейфуллин не взялся (по оценке «ЭК», каждое рабочее место обошлось примерно в 1000 долларов), а об окупаемости проекта в целом сказал так: «Она есть, но невысокая. Бывают месяцы, когда он окупаем. Бывает — не выходим в ноль». Фаррух Абдюшев, вложив в создание «Smart Way» 8 млн тенге, подсчитал, что если коворкинг будет просто коворкингом, то окупится только лет за семь. Но так долго шымкентский предприниматель ждать не намерен, поэтому в «Smart Way» будут проводить конференции, обучение, выставки и, возможно, даже будут снимать телепрограмму.

Единственный казахстанский коворкинг, который с ходу начал не только окупаться, но и приносить прибыль практически с первого дня своего существования — это «Бизнес-Инкубатор». Ренат Есимбеков из своих действий секрета не делает: «У нас есть технология открытия бизнеса, мы открываем бизнес с минимальными рисками, и наш коворкинг мы открывали по своей технологии. Сначала спросили у ребят, кому это интересно, собрали заявки. Понимая, что не все люди, которые сказали, что им это надо, придут, попросили желающих в коворкинг оставить предоплату 7 тысяч тенге (как раз хватает на стол и стул). Таким образом, договорившись о небольших арендных каникулах, открыли офис с нулевыми вложениями. Поставили стол, поставили стулья — люди заехали, заплатили месячную аренду, мы на эти деньги заплатили за аренду помещения. Кстати, 7 тысяч тенге тем, кто выезжает из коворкинга, мы возвращаем». Схема, безусловно, остроумная и жизнеспособная, но вряд ли сработает в другой ситуации. Г-н Есимбеков — один из представителей «Бизнес-молодости» (коммерческий проект по развитию малого и среднего бизнеса), и именно участники «Бизнес-молодости» составляют львиную долю (до 90%) клиентов коворкинг-центра «Бизнес-Инкубатор».

Более того, Ренат Есимбеков считает, что даже в Алматы спрос на коворкинги еще не сформирован, не говоря уже о Казахстане в целом. «Если бы не наша программа, открыть коворкинг было бы сложнее. Ко мне сюда приходили из Бишкека, приходили из Атырау и спрашивали: “А как открыть коворкинг и стоит ли?” Многих я отговаривал, объясняя: спрос небольшой, развивать новое направление сложно. У меня есть канал привлечения клиентов, я могу и на 1000 квадратов открыть коворкинг, и у меня не будет проблем с потоком. А как ты собираешься искать клиентов? Ведь клиенты — это самое главное». К слову, про 1000 квадратных метров руководитель «Бизнес-Инкубатора» сказал вполне серьезно. По его планам, совсем скоро проект должен перерасти в «Бизнес-Фабрику», число коворкеров в которой увеличится до 100 человек, а среди услуг, предоставляемых клиентам, появятся call-центр и услуги бухгалтера. Оптимистично смотрит на перспективы своего коворкинга и Фаррух Абдюшев: для ЮКО тема развития предпринимательства всегда актуальна, а коворкинг, по его мнению, отличное место, «где можно вырастить малый бизнес». Более того, г-н Абдюшев рассчитывает и на определенную государственную поддержку проекта и готовит заявки на получение грантов.

Третье место

«Первое место» — это дом, «второе» — работа. А «третье место» является одновременно и территорией общения, и зоной отдыха, и местом работы: в «третьих местах» можно встречаться с малознакомыми людьми, обмениваться идеями, узнавать что-то новое. Коворкинги — это как раз «третье место» городского пространства. Концепцию «третьих мест» предложил в свое время социолог-урбанист Рей Ольденбург.

Этой же концепции отвечает и формат анти-кафе, где также продают время (оплата, как правило, почасовая: 500–600 тенге в час, после первого часа может уменьшаться) и возможность, скорее, не работать, а отдыхать (в числе «включенных» услуг — чай, кофе и сласти, а также Wi-Fi и настольные игры). Коворкинги и анти-кафе нередко существуют под одной крышей — примером тому могут служить Пространство L.E.S. в Алматы и Just a Moment в Астане. Анвар Сейфуллин замечает, что на анти-кафе как отдельное заведение в Алматы он большого спроса не наблюдает: «Все-таки анти-кафе позиционируется как альтернатива питейным заведениям: предполагается, что молодежь может приходить и проводить там какой-то интеллектуальный досуг. Но в Алматы люди и так могут ходить в имеющиеся кофейни или в скверы и парки. Мы не возражаем, чтобы молодежь приходила к нам и играла в какие-то настольные игры в нашем анти-кафе. Но сейчас спрос больше именно на деловые встречи и контакты».

Вопрос успешности для РК такой бизнес-модели, как коворкинги, пока остается открытым. Несмотря на то, что в Пространстве L.E.S., помимо непосредственно коворкинга, немало дополнительных услуг — здесь проходят и семинары, и обучение, и презентации, Анвар Сейфуллин прямо говорит, что «наши тарифные планы не позволяют назвать наш проект существенным бизнесом: мы берем 300 тенге с людей за один час, и мы хотим, чтобы люди просто встречались, говорили о каких-то своих бизнес-вопросах или не о бизнес-вопросах. Мы создали такую площадку, где можно разговаривать, куда можно выходить из онлайна». Насколько интересно будет владельцам или арендаторам помещений вкладываться в подобные бизнес-проекты и насколько казахстанцам будет интересно работать в коворкингах, покажут ближайшие два-три года. Подобных заведений либо станет больше, либо они исчезнут совсем. Первый вариант все же лучше. Хотя бы потому, что уже высказываются мнения: существование коворкинг-центров становится одним из индикаторов развитости экономики в регионе.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики