Нам грозит историческая политика?

Одним из потенциальных результатов вмешательства политических сил в работу историков (формулирование задач и единых концепций) может стать появление отечественной версии «исторической политики». Чтобы объяснить, что это такое, необходимо вновь вернуться к такому явлению, как национализм.

Входная инсталляция таллинского музея оккупации
Входная инсталляция таллинского музея оккупации

Активный этап создания национального государства характеризуется выработкой национального мифа: истории нации как индивида, который развивается в конфликтных условиях, преодолевая сопротивление внешних сил, приобретая традиционных врагов, друзей и предателей. Собственно, национальный миф и живет в исторических и литературных творениях национально мыслящих интеллектуалов. Однако тон и окрас интерпретаций историков со временем меняются, соответственно меняются и нарративы. Происходит вполне нормальное для гуманитарной науки явление, которое в широком кругу презрительно называется «переписыванием истории». И тут возникает ключевой агент процесса: политическая сила, которая пытается зафиксировать текущее положение вещей. Для этого производится институализация и регламентация системы защиты текущей трактовки национального мифа определенными политическими силами (как правило, националистическими и патриотическими партиями). Шаг, само собой, небескорыстный, да и серьезно осложняющий жизнь своим дипломатам.

Это явление в современной историографии получило название «исторической политики». Зафиксированная впервые в Германии рубежа 1980–1990-х (когда тамошние историки попробовали позитивировать немецкий патриотизм), Geschichtspolitik в начале 2000-х стала особенно популярна в странах бывшего соцлагеря и на постсоветском пространстве.

К примеру, в 1998 году в Польше появился «Институт национальной памяти — Комиссия по расследованию преступлений против польского народа», в штат которого входят не только историки и архивисты, но и сотрудники спецслужб и прокуратуры: не зря одна из задач этой структуры — расследование преступлений нацистов и коммунистов. Результат таких расследований — давление на Берлин и Москву, которые не должны забывать, что они — правопреемники тоталитарных режимов, следовательно — палачей, тогда как поляки — потомки жертв. В Прибалтике, Украине и Грузии для тех же целей существуют музеи оккупации. Но методология исторической политики не ограничивается созданием специальных учреждений: помимо этого происходит нормативное закрепление определенных трактовок исторических событий и соответствующий контроль исполнения в медийной сфере, а также ограничение или избирательный доступ исследователей к архивам.

Самое неприятное — историческая политика контрпродуктивна, если речь идет о диалоге специалистов, и, к сожалению, всегда (как показывает опыт России, ставшей объектом этого явления) вызывает зеркальную ответную реакцию. Взять хотя бы учебники по новейшей истории России А.А.Данилова и А.В.Филиппова, а также А.В.Вдовина и А.С.Барсенкова, где сталинские репрессии и аннексии находили оправдание исключительными условиями ввиду модернизационного рывка. «Плоды исторической политики, результаты исторической политики тем страшнее, чем менее демократическое и плюралистическое общество является объектом ее воздействия»,— отмечает исследователь этого феномена российский историк Алексей Миллер.

Как вылезти из болота исторической науки? Ответ содержится в «Письме из Блуа» известного французского историка Пьера Нора: «История не должна становиться служанкой политической конъюнктуры. Ее нельзя писать под диктовку противоречащих друг другу мемуаристов. В свободном государстве ни одна политическая сила не вправе присвоить себе право устанавливать историческую истину и ограничивать свободу исследователя под угрозой наказания. Мы обращаемся к историкам с призывом объединить силы в их собственных странах, создавая у себя организации, подобные нашей (имеется в виду ассоциация “За свободу истории”. — «ЭК»), и в ближайшее время подписать в личном качестве наш призыв, чтобы положить конец сползанию к государственному регулированию исторической истины.

Мы призываем политических деятелей отдать себе отчет в том, что, обладая властью воздействовать на коллективную память народа, вы, тем не менее, не имеете права устанавливать законом некую государственную правду в отношении прошлого, юридическое навязывание которой может повлечь за собой тяжелые последствия — как для работы профессиональных историков, так и для интеллектуальной свободы в целом. В демократическом обществе свобода историка — это наша общая свобода».

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее