О нации и ее носителях

В нынешних условиях моноэтническое государство – это большой и надуманный миф, утверждает исследователь Диана Кудайбергенова

О нации и ее носителях

Дискуссия вокруг национального строительства приобретает все более острые оттенки. «Поиск «национальной идеи» в первое время был довольно заманчивым проектом, он вдохновлял и, возможно, до сих пор вдохновляет определенные группы населения. Он создавал надежду и видимость того, что мы действительно ищем пути создания альтернативы этнократии, более открытую гражданскую нацию», говорит эксперт в области национального строительства, автор научных статей по вопросам национальной проблематики Казахстана и постсоветских стран Диана Кудайбергенова.

- Можно ли говорить о наличии национализма в Казахстане? В чем он проявляется, и какие  последствия может иметь для страны, в том числе в вопросах строительства толерантного многонационального общества?

- Пока не поменяется наше восприятие основных идеологических и политических установок, в том числе самого понятия идеологии или национализма, пока некоторая, большая часть населения не перестанет пользоваться и воспринимать ситуацию лишь в советских терминах, говорить о каком-либо национализме не придется. Сама постановка вопроса уже предполагает нечто негативное и достаточно статическое, ригидное. Это негласное восприятие ситуации не только в общественно-политическом дискурсе, но, к сожалению, и в некоторых академических работах.  Даже за рубежом мнение о противопоставлении одного национализма (титульной нации) другому (самому большому миноритарию, зачастую русскоязычному) создает только большие проблемы для понимания этой ситуации.

На мой взгляд, пока ни один из национализмов – ни казахский, ни русский, - особой опасности для стабильности в стране не несет. Это произошло в силу ослабления обеих групп еще в 90-х годах прошлого века. Казахских патриотов    маргинализировали, а русские националисты, наоборот, частично ушли в политику,  забыв о своих лозунгах. 

Вопрос в том, когда и кому будет выгодно воскресить эти идеи противостояния и в условиях какого кризиса – политического, идеологического, который, как я уже говорила, затянулся, экономического и так далее. Вот тогда можно будет говорить о каких-то последствиях. Но пока что мы не наблюдаем каких-то серьезных проблем в этой сфере. У людей гораздо больше других насущных проблем в повседневной жизни.

- Каково отношение к языковой политике в Казахстане, есть ли ущемление русского или же, наоборот, казахского языка?

- Вопросы языка всегда являлись очень чувствительными для нашего политического дискурса. Это объясняется противоборством двух общественно-политических сил, защищающих либо  чисто казахскоязычные позиции, либо русскоязычные. Язык и культура – это та легитимная и самая простая база, на которой легче всего строить свою политическую линию. Поэтому в разное время этой базой пользуются абсолютно разные группы людей.

Однако говорить об ущемлении того или другого, в нашем случае - государственного или официального, языка говорить не приходится. Казахстан   –  одна из немногих стран постсоветского пространства, где русский имеет практически такой же статус, как и государственный (в соседнем Кыргызстане, например, недавно внесли поправку в Конституцию, которая отменила официальный статус русского языка). В то же время казахский язык является государственным, и это прописано в Конституции и соответствующих законах.

Другой вопрос -  в том, что на деле казахский язык не имеет такую же символическую силу и не используется так же широко, как государственные языки в других постсоветских странах. У нас популярны риторика поддержки государственного языка, ярые дебаты по его защите и критика действующей власти или кого бы то ни было в слабом обеспечении языковой политики именно в сфере казахского языка. Однако на деле мы уже несколько лет практически стоим на месте.

Этот вопрос часто поднимается на научных конференциях за рубежом нашими и западными специалистами. Мы сталкиваемся с ситуацией, когда после одиннадцати-двенадцати лет изучения языка в школе даже некоторые казахи практически не владеют языком. Как специалист я понимаю, что язык достаточно важен для нации и для общества. Но какой язык более подходит для многонационального Казахстана – это вопрос, на который нам еще придется ответить в ближайшее десятилетие.

- Как западные исследователи воспринимают национальную политику казахстанских властей?

- Есть несколько направлений в исследовании национальной политики Казахстана на Западе. Многие взгляды также претерпели своеобразную эволюцию вместе с развитием нашей страны. Эти направления достаточно просты, и их можно разделить по видам оценок: от негативных до средних и более или менее положительных. В большинстве исследований еще присутствует оттенок негативной оценки нациостроительства в Казахстане: непропорциональное представительство                                      меньшинств во власти, отсутствие реальной легитимности и власти Ассамблеи Народов Казахстана, в большей степени этноцентристская настроенность национальной политики, далекий от демократии режим – эти моменты я бы отметила как конструктивную критику.

В то же время критикуют отечественную элиту и за отсутствие интереса к реальному развитию казахского языка и его повсеместному использованию даже во время парламентских сессий, то есть в политической сфере. Просматривается и критика по отношению к меньшинствам, особое внимание уделяется сфере образования, получению равных возможностей. Однако уделяется внимание и тому, что Казахстан не стремился жестко ассимилировать неказахскоязычное население, например - русских.

 Для некоторых специалистов национальная политика Казахстана - настоящая загадка, они задаются вопросом: может ли здесь существовать гибрид этнического и гражданского национализмов? Однако я - большой критик такой дихотомии: это слишком устаревшая система измерений для нашего быстроменяющегося мира, и потом - такой подход предполагает слишком ригидные системы, а в Казахстане все меняется достаточно быстро.

Вообще, я считаю, гибрида равномерно развивающихся этноцентристской  и гражданской нации в Казахстане нет. Здесь присутствует эклектичный набор символов, лозунгов, мероприятий, стратегий и программ. Пока это все консолидируется вокруг фигуры президента, у него свое видение, и какие-то части этой сложной эклектичной картины имеют единое начало и хоть как-то понятны; остальное – как казахская корпешка: соткано и собрано из различных материалов и будто сшито вместе, чтобы не дать трещины.

- Казахстанские национал-патриоты - в чем преимущества их взглядов и в чем слабые стороны?

- Давно наблюдаю за нашими национал-патриотами, со многими провожу интервью и очень многих из них глубоко уважаю. Именно в поле национал-патриотов происходит какое-то движение, небольшие революции, появляются новые лица. К сожалению, не меняются их лозунги, но это тоже показатель чего-то важного. По их мнению, это указывает на то, что кардинальных изменений в национальной политике или по защите казахского языка и культуры не произошло за время независимости.

В каком-то смысле они правы, и в этом есть определенная политическая логика режима. Я работаю и в других постсоциалистических странах, как в Центральной Азии, так и в Восточной Европе, и их пример наглядно показывает, что национальная политика в вопросах языка, культурного наследия и отдельных исторических тем титульных наций там намного жестче, чем в Казахстане. С другой стороны - возникает вопрос: можем ли мы себе позволить столь жесткие рамки в многонациональном Казахстане.

Здесь возникает определенный диссонанс: с одной стороны, нельзя принижать права национальных меньшинств, для которых Казахстан - такая же Родина, как и для казахов, с другой – как же быть с вопросами голода 1930-х годов, массовыми репрессиями и так далее. Вопрос языка встает здесь особо остро, и это понятно. Как выразился один из моих респондентов из русскоязычных националистов в Казахстане, язык – святое орудие политической борьбы, и этим орудием при необходимости будет пользоваться любой политик, даже далекий от проблем национального самосознания казахскоязычной части населения. Поэтому национал-патриотами и их идеями будут «пользоваться» многие политики, этим показательно их прошлое: их лозунги часто перенимались даже проправительственными группами, политиками и партиями.

Я думаю, что сильные стороны казахских националистов - именно в способности регенерировать новые силы и новые лица. Среди них достаточно умных и харизматичных людей, хорошо осведомленных о ситуации не только в Казахстане, но и за его пределами, они также хорошо ориентируются в теоретических вопросах национализма, среди них много читающих и думающих людей. И, как говорил мне в свое время Айдос Сарым, в силу владения как минимум двумя языками – казахским и русским - в информационном поле они гораздо более осведомлены, чем их монолингвистические коллеги.

Надо признать, что в казахскоязычных медиа идет более оживленная дискуссия,   в последнее время наблюдается своеобразный подъем и в культурном, и в интеллектуальном плане. Возможность чувствовать эти настроения, находиться в гуще событий – это хороший козырь в руках любого политика или общественного деятеля, владеющего казахским языком на таком уровне. Об этом можно судить и по примеру других стран: например, на Украине или в Прибалтике информационное поле, поделенное на два языка, зачастую доносит разные месседжи, и очень важно уловить их не только в доступном русскоязычном пространстве, но и в более разноплановом, национальном.

Однако у большинства казахских патриотов риторика действительно не меняется уже давно - так же, как и сама ситуация в Казахстане. Как специалист по национализму, изучающий не только свою собственную страну, но и другие кейсы на постсоветском пространстве, я всегда остаюсь нейтральным наблюдателем. По сравнению с другими странами - могу заметить, что в моем родном Казахстане пока еще наблюдается период политической, идеологической и культурной стагнации, который, судя по всему, задевает и поле националистов: нужно время, чтобы выработались другие, более сильные лозунги, чтобы их перестали ассоциировать с радикалами из 90-х, расшатывающих устои стабильности государства.

Но им пока что приходится тщетно бороться с этими стереотипами и с сильным советским оттенком «национализма» в очень негативном понимании. Для того, чтобы привлекать не только сугубо казахскоязычную молодежь, но и другие аудитории, им нужно переосмыслить не только свои застывшие позиции по некоторым вопросам, но и поменять подход, лозунги и обращения в целом. Чрезмерная агрессивность некоторых представителей этой группы также неуместна.

- Национальное строительство в Казахстане пошло по верному пути?

- Это мы оценим в ближайшие годы. Надо признать одну важную особенность постсоветского опыта нациестроительства: практически во всех странах СНГ он пошел по одному и тому же пути – национализирующего государства. Это термин американского социолога и специалиста по национализму Роджерса Брубейкера.

Что такое национализирующее государство (nationalizing state)? Это новая трансформация национализма в уже независимых государствах с идеей о главенстве нации или определенной этнической группы, права, культура и язык которой были ущемлены во время советской власти. Получив независимость, эти новые государства стали выстраивать свое нациестроительство вокруг культуры именно этой главенствующей титульной группы – узбеков, молдаван, латышей или казахов, и далее - по списку, в зависимости от государства. Казахстан не стал исключением в этом списке и, хотя ситуация здесь развивалась более благоприятно в отношении национальных меньшинств чем в других странах бывшего Советского союза, за годы независимости пока еще не выработалась какая-то единая идея или политика по нациестроительству.

Можно сказать, что, при отсутствии какого-то политически-исторического прецедента создания нации, у нас получился сбалансированный проект при тех условиях, которые были в 90-х. Однако пришло время для переосмысления этого первоначального «проекта», для поиска новых путей. И в этом смысле мы пока отстаем. Сама затея поиска национальной идеи немного затянулась, я пока не наблюдаю каких-то сдвигов в названном направлении. У нас сильна идея стабильности, которую приписывают либо режиму, либо культурным особенностям казахстанского народа, но сама идея стабильности не может заменить каких-то ценностей, которые могли бы консолидировать общество.

Само понятие стабильности предполагает что-то транзитное, временное. Возможно, эта идея была сильна в переходные моменты, например - в начале 90-х. Но появилось новое поколение, которое выросло уже в независимом Казахстане, в новых реалиях, и этому поколению нужны новые идеи и ценности. В этом смысле наше нациестроительство пока что неорганично, а в каком-то смысле даже довольно эклектично. Есть отдельные попытки, которые быстро «тонут» и не запоминаются. Например, Доктрина национального согласия, которая вызвала столько шума в 2009 году, после принятия поправок канула в Лету.

 - Можно ли говорить, что нынешняя политика казахстанских властей, в том числе так называемая «казахизация», своей конечной целью может иметь создание моноэтнического государства?

- Я думаю,  в нынешних условиях моноэтническое государство – это большой и надуманный миф. Если бы элитой преследовалась, скажем, цель выдавливания меньшинств вообще из страны, а не только из политического дискурса, то мы бы наблюдали более жесткую картину в сфере гражданства, языковой и образовательной политике. И хотя национализация или, как вы сказали, «казахизация» государства у нас все же наблюдается, думаю, что до моноэтнического государства нам далеко.

- Могут ли национализм и нациестроительство иметь не только негативный, как часто представляется, оттенок, а, наоборот, - положительный и способствовать строительству единого сильного государства?

- Да, в какой-то степени. Но нужно определить заранее, что национализм и нациестроительство – это пока и в наших реалиях два разных концепта. Однако национальное государство, то есть нациестроительство на основе именно одной этнокультурной нации, например, казахов – это другой вопрос. Много споров по поводу того, насколько эта формула подходит к реалиям нынешнего времени. Мы можем наблюдать попытки построения национального государства по всему бывшему постсоциалистическому лагерю, но насколько это плодотворно, покажет время.

В тех же прибалтийских странах была попытка построения тотального национального государства. Я могу судить по примеру Латвии, где живу и провожу исследования на протяжении более полутора лет. В последнее время местные политологи, старожилы, и в особенности молодые политики по обе стороны этнополитической борьбы – и латышской и русскоязычной - стали говорить о необходимости политической нации. Конечно, с точки зрения определенных политических элит, уравнение общества по языковому и культурному признаку, создание практически монолитной идеологической линии о главенствующем этносе и его культуре им удобно по ряду политических причин.

Однако именно опыт Латвии показывает кардинальную ошибку такого политического поведения, которое очень быстро приводит сначала к политической апатии, а потом - и тотальному недоверию к собственному государству. Социологические опросы показывают, как латыши и нелатыши разочарованы в собственной стране, которая «не выполнила обещаний независимости». Серьезно встает и вопрос о массовой миграции в страны ЕС. Все это доказывает на примере достаточно «правильного» по формуле построения национального государства, что, помимо этнолозунгов и этнокультурных ценностей, и даже того же самого государственного языка, на котором в Латвии говорят даже русские националисты, нужно что-то большее, что для построения сильного государства нужны не лозунги, а именно ценности.

- Как Вы считаете, чем продиктованы попытки казахстанских властей найти так называемую «национальную идею»?

Сам поиск «национальной идеи» в первое время был достаточно заманчивым проектом, этот поиск вдохновлял и, возможно, до сих пор вдохновляет определенные части населения. Он создавал надежду и видимость того, что мы действительно ищем пути создания альтернативы этнократии, более открытой, гражданской нации. В то время, когда был объявлен поиск этой самой национальной идеи, я только еще начинала свой академический путь и помню, насколько вдохновляющими тогда были эти лозунги; но теперь все чаще убеждаюсь в том, что это тоже не был хорошо продуманный проект, который осуществляется и за пределами Казахстана. Этот поиск предполагает не решение проблемы, а оттягивание принятия этого решения. Это также дает больше времени для поисков решения.

Насколько мы близки к выработке каких-то программ или поиска новых сценариев - пока непонятно. Повторюсь: сам процесс поиска немного затянулся, мы переживаем определенную идеологическую стагнацию, которая, к сожалению, отражается на всех политических игроках, и пока лично я не видела достойных попыток выхода из ситуации.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Удар девальвации

Сокращение бюджетов заказчиков на фоне девальвации национальной валюты и снижения экономической активности оказывает существенное негативное влияние на IT-рынок, но и в такой ситуации IT-компаниям есть что предложить

Повестка дня
Казахстан

Романтика натюрморта и пейзажа

В Государственном музее искусств РК имени А. Кастеева проходят интереснейшие выставки

Спецвыпуск

Неоцененные возможности

Замедление экономики сказалось на доходах оценочных компаний: совокупная выручка организаций, участвовавших в ренкинге RAEX-2015, увеличилась всего на 0,6%. Это самая низкая динамика после кризиса 2010 года