О нации и ее носителях

В нынешних условиях моноэтническое государство – это большой и надуманный миф, утверждает исследователь Диана Кудайбергенова

О нации и ее носителях

Дискуссия вокруг национального строительства приобретает все более острые оттенки. «Поиск «национальной идеи» в первое время был довольно заманчивым проектом, он вдохновлял и, возможно, до сих пор вдохновляет определенные группы населения. Он создавал надежду и видимость того, что мы действительно ищем пути создания альтернативы этнократии, более открытую гражданскую нацию», говорит эксперт в области национального строительства, автор научных статей по вопросам национальной проблематики Казахстана и постсоветских стран Диана Кудайбергенова.

- Можно ли говорить о наличии национализма в Казахстане? В чем он проявляется, и какие  последствия может иметь для страны, в том числе в вопросах строительства толерантного многонационального общества?

- Пока не поменяется наше восприятие основных идеологических и политических установок, в том числе самого понятия идеологии или национализма, пока некоторая, большая часть населения не перестанет пользоваться и воспринимать ситуацию лишь в советских терминах, говорить о каком-либо национализме не придется. Сама постановка вопроса уже предполагает нечто негативное и достаточно статическое, ригидное. Это негласное восприятие ситуации не только в общественно-политическом дискурсе, но, к сожалению, и в некоторых академических работах.  Даже за рубежом мнение о противопоставлении одного национализма (титульной нации) другому (самому большому миноритарию, зачастую русскоязычному) создает только большие проблемы для понимания этой ситуации.

На мой взгляд, пока ни один из национализмов – ни казахский, ни русский, - особой опасности для стабильности в стране не несет. Это произошло в силу ослабления обеих групп еще в 90-х годах прошлого века. Казахских патриотов    маргинализировали, а русские националисты, наоборот, частично ушли в политику,  забыв о своих лозунгах. 

Вопрос в том, когда и кому будет выгодно воскресить эти идеи противостояния и в условиях какого кризиса – политического, идеологического, который, как я уже говорила, затянулся, экономического и так далее. Вот тогда можно будет говорить о каких-то последствиях. Но пока что мы не наблюдаем каких-то серьезных проблем в этой сфере. У людей гораздо больше других насущных проблем в повседневной жизни.

- Каково отношение к языковой политике в Казахстане, есть ли ущемление русского или же, наоборот, казахского языка?

- Вопросы языка всегда являлись очень чувствительными для нашего политического дискурса. Это объясняется противоборством двух общественно-политических сил, защищающих либо  чисто казахскоязычные позиции, либо русскоязычные. Язык и культура – это та легитимная и самая простая база, на которой легче всего строить свою политическую линию. Поэтому в разное время этой базой пользуются абсолютно разные группы людей.

Однако говорить об ущемлении того или другого, в нашем случае - государственного или официального, языка говорить не приходится. Казахстан   –  одна из немногих стран постсоветского пространства, где русский имеет практически такой же статус, как и государственный (в соседнем Кыргызстане, например, недавно внесли поправку в Конституцию, которая отменила официальный статус русского языка). В то же время казахский язык является государственным, и это прописано в Конституции и соответствующих законах.

Другой вопрос -  в том, что на деле казахский язык не имеет такую же символическую силу и не используется так же широко, как государственные языки в других постсоветских странах. У нас популярны риторика поддержки государственного языка, ярые дебаты по его защите и критика действующей власти или кого бы то ни было в слабом обеспечении языковой политики именно в сфере казахского языка. Однако на деле мы уже несколько лет практически стоим на месте.

Этот вопрос часто поднимается на научных конференциях за рубежом нашими и западными специалистами. Мы сталкиваемся с ситуацией, когда после одиннадцати-двенадцати лет изучения языка в школе даже некоторые казахи практически не владеют языком. Как специалист я понимаю, что язык достаточно важен для нации и для общества. Но какой язык более подходит для многонационального Казахстана – это вопрос, на который нам еще придется ответить в ближайшее десятилетие.

- Как западные исследователи воспринимают национальную политику казахстанских властей?

- Есть несколько направлений в исследовании национальной политики Казахстана на Западе. Многие взгляды также претерпели своеобразную эволюцию вместе с развитием нашей страны. Эти направления достаточно просты, и их можно разделить по видам оценок: от негативных до средних и более или менее положительных. В большинстве исследований еще присутствует оттенок негативной оценки нациостроительства в Казахстане: непропорциональное представительство                                      меньшинств во власти, отсутствие реальной легитимности и власти Ассамблеи Народов Казахстана, в большей степени этноцентристская настроенность национальной политики, далекий от демократии режим – эти моменты я бы отметила как конструктивную критику.

В то же время критикуют отечественную элиту и за отсутствие интереса к реальному развитию казахского языка и его повсеместному использованию даже во время парламентских сессий, то есть в политической сфере. Просматривается и критика по отношению к меньшинствам, особое внимание уделяется сфере образования, получению равных возможностей. Однако уделяется внимание и тому, что Казахстан не стремился жестко ассимилировать неказахскоязычное население, например - русских.

 Для некоторых специалистов национальная политика Казахстана - настоящая загадка, они задаются вопросом: может ли здесь существовать гибрид этнического и гражданского национализмов? Однако я - большой критик такой дихотомии: это слишком устаревшая система измерений для нашего быстроменяющегося мира, и потом - такой подход предполагает слишком ригидные системы, а в Казахстане все меняется достаточно быстро.

Вообще, я считаю, гибрида равномерно развивающихся этноцентристской  и гражданской нации в Казахстане нет. Здесь присутствует эклектичный набор символов, лозунгов, мероприятий, стратегий и программ. Пока это все консолидируется вокруг фигуры президента, у него свое видение, и какие-то части этой сложной эклектичной картины имеют единое начало и хоть как-то понятны; остальное – как казахская корпешка: соткано и собрано из различных материалов и будто сшито вместе, чтобы не дать трещины.

- Казахстанские национал-патриоты - в чем преимущества их взглядов и в чем слабые стороны?

- Давно наблюдаю за нашими национал-патриотами, со многими провожу интервью и очень многих из них глубоко уважаю. Именно в поле национал-патриотов происходит какое-то движение, небольшие революции, появляются новые лица. К сожалению, не меняются их лозунги, но это тоже показатель чего-то важного. По их мнению, это указывает на то, что кардинальных изменений в национальной политике или по защите казахского языка и культуры не произошло за время независимости.

В каком-то смысле они правы, и в этом есть определенная политическая логика режима. Я работаю и в других постсоциалистических странах, как в Центральной Азии, так и в Восточной Европе, и их пример наглядно показывает, что национальная политика в вопросах языка, культурного наследия и отдельных исторических тем титульных наций там намного жестче, чем в Казахстане. С другой стороны - возникает вопрос: можем ли мы себе позволить столь жесткие рамки в многонациональном Казахстане.

Здесь возникает определенный диссонанс: с одной стороны, нельзя принижать права национальных меньшинств, для которых Казахстан - такая же Родина, как и для казахов, с другой – как же быть с вопросами голода 1930-х годов, массовыми репрессиями и так далее. Вопрос языка встает здесь особо остро, и это понятно. Как выразился один из моих респондентов из русскоязычных националистов в Казахстане, язык – святое орудие политической борьбы, и этим орудием при необходимости будет пользоваться любой политик, даже далекий от проблем национального самосознания казахскоязычной части населения. Поэтому национал-патриотами и их идеями будут «пользоваться» многие политики, этим показательно их прошлое: их лозунги часто перенимались даже проправительственными группами, политиками и партиями.

Я думаю, что сильные стороны казахских националистов - именно в способности регенерировать новые силы и новые лица. Среди них достаточно умных и харизматичных людей, хорошо осведомленных о ситуации не только в Казахстане, но и за его пределами, они также хорошо ориентируются в теоретических вопросах национализма, среди них много читающих и думающих людей. И, как говорил мне в свое время Айдос Сарым, в силу владения как минимум двумя языками – казахским и русским - в информационном поле они гораздо более осведомлены, чем их монолингвистические коллеги.

Надо признать, что в казахскоязычных медиа идет более оживленная дискуссия,   в последнее время наблюдается своеобразный подъем и в культурном, и в интеллектуальном плане. Возможность чувствовать эти настроения, находиться в гуще событий – это хороший козырь в руках любого политика или общественного деятеля, владеющего казахским языком на таком уровне. Об этом можно судить и по примеру других стран: например, на Украине или в Прибалтике информационное поле, поделенное на два языка, зачастую доносит разные месседжи, и очень важно уловить их не только в доступном русскоязычном пространстве, но и в более разноплановом, национальном.

Однако у большинства казахских патриотов риторика действительно не меняется уже давно - так же, как и сама ситуация в Казахстане. Как специалист по национализму, изучающий не только свою собственную страну, но и другие кейсы на постсоветском пространстве, я всегда остаюсь нейтральным наблюдателем. По сравнению с другими странами - могу заметить, что в моем родном Казахстане пока еще наблюдается период политической, идеологической и культурной стагнации, который, судя по всему, задевает и поле националистов: нужно время, чтобы выработались другие, более сильные лозунги, чтобы их перестали ассоциировать с радикалами из 90-х, расшатывающих устои стабильности государства.

Но им пока что приходится тщетно бороться с этими стереотипами и с сильным советским оттенком «национализма» в очень негативном понимании. Для того, чтобы привлекать не только сугубо казахскоязычную молодежь, но и другие аудитории, им нужно переосмыслить не только свои застывшие позиции по некоторым вопросам, но и поменять подход, лозунги и обращения в целом. Чрезмерная агрессивность некоторых представителей этой группы также неуместна.

- Национальное строительство в Казахстане пошло по верному пути?

- Это мы оценим в ближайшие годы. Надо признать одну важную особенность постсоветского опыта нациестроительства: практически во всех странах СНГ он пошел по одному и тому же пути – национализирующего государства. Это термин американского социолога и специалиста по национализму Роджерса Брубейкера.

Что такое национализирующее государство (nationalizing state)? Это новая трансформация национализма в уже независимых государствах с идеей о главенстве нации или определенной этнической группы, права, культура и язык которой были ущемлены во время советской власти. Получив независимость, эти новые государства стали выстраивать свое нациестроительство вокруг культуры именно этой главенствующей титульной группы – узбеков, молдаван, латышей или казахов, и далее - по списку, в зависимости от государства. Казахстан не стал исключением в этом списке и, хотя ситуация здесь развивалась более благоприятно в отношении национальных меньшинств чем в других странах бывшего Советского союза, за годы независимости пока еще не выработалась какая-то единая идея или политика по нациестроительству.

Можно сказать, что, при отсутствии какого-то политически-исторического прецедента создания нации, у нас получился сбалансированный проект при тех условиях, которые были в 90-х. Однако пришло время для переосмысления этого первоначального «проекта», для поиска новых путей. И в этом смысле мы пока отстаем. Сама затея поиска национальной идеи немного затянулась, я пока не наблюдаю каких-то сдвигов в названном направлении. У нас сильна идея стабильности, которую приписывают либо режиму, либо культурным особенностям казахстанского народа, но сама идея стабильности не может заменить каких-то ценностей, которые могли бы консолидировать общество.

Само понятие стабильности предполагает что-то транзитное, временное. Возможно, эта идея была сильна в переходные моменты, например - в начале 90-х. Но появилось новое поколение, которое выросло уже в независимом Казахстане, в новых реалиях, и этому поколению нужны новые идеи и ценности. В этом смысле наше нациестроительство пока что неорганично, а в каком-то смысле даже довольно эклектично. Есть отдельные попытки, которые быстро «тонут» и не запоминаются. Например, Доктрина национального согласия, которая вызвала столько шума в 2009 году, после принятия поправок канула в Лету.

 - Можно ли говорить, что нынешняя политика казахстанских властей, в том числе так называемая «казахизация», своей конечной целью может иметь создание моноэтнического государства?

- Я думаю,  в нынешних условиях моноэтническое государство – это большой и надуманный миф. Если бы элитой преследовалась, скажем, цель выдавливания меньшинств вообще из страны, а не только из политического дискурса, то мы бы наблюдали более жесткую картину в сфере гражданства, языковой и образовательной политике. И хотя национализация или, как вы сказали, «казахизация» государства у нас все же наблюдается, думаю, что до моноэтнического государства нам далеко.

- Могут ли национализм и нациестроительство иметь не только негативный, как часто представляется, оттенок, а, наоборот, - положительный и способствовать строительству единого сильного государства?

- Да, в какой-то степени. Но нужно определить заранее, что национализм и нациестроительство – это пока и в наших реалиях два разных концепта. Однако национальное государство, то есть нациестроительство на основе именно одной этнокультурной нации, например, казахов – это другой вопрос. Много споров по поводу того, насколько эта формула подходит к реалиям нынешнего времени. Мы можем наблюдать попытки построения национального государства по всему бывшему постсоциалистическому лагерю, но насколько это плодотворно, покажет время.

В тех же прибалтийских странах была попытка построения тотального национального государства. Я могу судить по примеру Латвии, где живу и провожу исследования на протяжении более полутора лет. В последнее время местные политологи, старожилы, и в особенности молодые политики по обе стороны этнополитической борьбы – и латышской и русскоязычной - стали говорить о необходимости политической нации. Конечно, с точки зрения определенных политических элит, уравнение общества по языковому и культурному признаку, создание практически монолитной идеологической линии о главенствующем этносе и его культуре им удобно по ряду политических причин.

Однако именно опыт Латвии показывает кардинальную ошибку такого политического поведения, которое очень быстро приводит сначала к политической апатии, а потом - и тотальному недоверию к собственному государству. Социологические опросы показывают, как латыши и нелатыши разочарованы в собственной стране, которая «не выполнила обещаний независимости». Серьезно встает и вопрос о массовой миграции в страны ЕС. Все это доказывает на примере достаточно «правильного» по формуле построения национального государства, что, помимо этнолозунгов и этнокультурных ценностей, и даже того же самого государственного языка, на котором в Латвии говорят даже русские националисты, нужно что-то большее, что для построения сильного государства нужны не лозунги, а именно ценности.

- Как Вы считаете, чем продиктованы попытки казахстанских властей найти так называемую «национальную идею»?

Сам поиск «национальной идеи» в первое время был достаточно заманчивым проектом, этот поиск вдохновлял и, возможно, до сих пор вдохновляет определенные части населения. Он создавал надежду и видимость того, что мы действительно ищем пути создания альтернативы этнократии, более открытой, гражданской нации. В то время, когда был объявлен поиск этой самой национальной идеи, я только еще начинала свой академический путь и помню, насколько вдохновляющими тогда были эти лозунги; но теперь все чаще убеждаюсь в том, что это тоже не был хорошо продуманный проект, который осуществляется и за пределами Казахстана. Этот поиск предполагает не решение проблемы, а оттягивание принятия этого решения. Это также дает больше времени для поисков решения.

Насколько мы близки к выработке каких-то программ или поиска новых сценариев - пока непонятно. Повторюсь: сам процесс поиска немного затянулся, мы переживаем определенную идеологическую стагнацию, которая, к сожалению, отражается на всех политических игроках, и пока лично я не видела достойных попыток выхода из ситуации.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее