Право на бананы и порно

Социальное неравенство выражается не только в статистике, но и в том, как оценивает себя и свою историю общество, какими идеологемами руководствуется и к чему стремится

Феномен трансформации — уход старых и приход новых социальных групп и их борьба за социально-политическое пространство в момент крушения социалистического обществав Центральной Азии — по-прежнему мало и недостаточно исследуется наукой
Феномен трансформации — уход старых и приход новых социальных групп и их борьба за социально-политическое пространство в момент крушения социалистического обществав Центральной Азии — по-прежнему мало и недостаточно исследуется наукой

Недавно на дискуссионной площадке «Пространства L.E.S.» при поддержке Центральноазиатского фонда развития демократии состоялась лекция доктора исторических наук, руководителя международного проекта по истории перестройки в Центральной Азии университета Гумбольдта в Берлине Ирины Морозовой. В ней были подняты вопросы о социальном неравенстве, среднем классе, перестроечном и постперестроечном дискурсах, рассмотрены мифы и стереотипы перестроечной и современной идеологии. Эта статья спровоцирована обсуждением и ответами лектора на вопросы, а также собственными наблюдениями и размышлениями о нынешнем казахстанском обществе.

Как считает Ирина Морозова, советский средний класс был погребен под обломками перестройки. В результате социально-экономических реформ в постсоветских обществах возникли новые формы социального неравенства. Мы получили поляризированное общество бедных и богатых, с неразвитым средним классом. Феномен трансформации — уход старых и приход новых социальных групп и их борьба за социально-политическое пространство в момент крушения социалистического общества в Центральной Азии — по-прежнему мало и недостаточно исследуется наукой. Если они и попадают (со временем все реже) в поле общественного обсуждения, то в виде слухов и пересудов. По мнению историка, социально-экономические реформы перестройки надо рассматривать не только как следствие фиаско социалистической экономики, но и как заведомо взятый курс на смычку с мировой капиталистической системой.

Неравенство при социализме

Безусловно, социальное неравенство — неотъемлемая часть любого общества. В советское время оно выражалось в наличии номенклатурных привилегий. Новые формы общественного неравенства проявились в период перестройки и были невидимыми для тех, кто потерпел поражение в истории и системной революции конца 80-х — начале 90-х годов. Одной из причин неравенства в среднеазиатских республиках послужил приток людей из сельской местности в города, результатом чего стала эскалация конфликтов прибывших мигрантов и коренных жителей городов. Этот процесс урбанизации сельского населения продолжает играть значительную роль в росте социальной напряженности сегодняшнего казахстанского общества. Увеличивающиеся масштабы миграции из сел в города, связанные с проблемами трудоустройства сельчан, отсутствием достойных условий жизни, усиливают проблему поляризации.

Вторая тенденция связана с исключительной мозаичностью позднего социалистического общества, когда трудно было разделить людей по социальным группам, хотя официально существовали рабочие, крестьяне, интеллигенция и служащие. Определенные прослойки городской интеллигенции имели больший доступ к социальным благам.

Третий фактор — географическое неравенство регионов перед центром, для преодоления которого существовали не только механизмы вертикальной мобильности, но и горизонтальной: возможность переходить на работу во властные структуры в центре. Хотя эта тенденция не была четко выражена, потому что немало людей строили свое будущее и карьеру в рамках той социально-этнической среды, в которой выросли.

Как отмечает Ирина Морозова, дискурс о перестройке начался еще задолго до провозглашения ускорения социально-экономического развития страны. Он был начат Михаилом Горбачевым на апрельском пленуме ЦК КПССС 1985 года и стартовал с середины 80-х, когда, по словам активистов перестройки, в полной мере стали очевидны все пороки брежневской системы загнивающего социализма. В это время оформились заинтересованные в реформах в социалистических странах международные транснациональные и национальные группы. Дискурс о социальных язвах командно-административной системы носил элитарный характер, поскольку воспроизводился номенклатурной или приближенной к ней социалистической и постсоциалистической прослойкой, привилегированной интеллигенцией и богемой. Их материальному благосостоянию и доступу к социальным благам завидовали, но уже не испытывали страха перед ними в качестве верховных арбитров, как это было в 60-е и 70-е годы.

Дух загнивания, запах денег

Наряду со статистическими данными (уровень дохода, уровень жизни, уровень образования, индекс развития человеческого потенциала) одним из важных феноменов социального неравенства является самооценка общества — то, как частные индивиды и социальные группы оценивают свой социальный статус и материальное положение. Так, например, в Казахстане работники здравоохранения, образования и науки имеют низкий социальный статус в обществе.

В перестройку превалировал дискурс о загнивании социализма и малой обеспеченности большинства советских граждан. При этом перестали учитываться такие достижения социализма, как бесплатные образование, здравоохранение и жилье, оплачиваемый отпуск, поездки в санатории от предприятий и организаций. Акцент все больше ставился на некачественности и низком уровне социальных услуг, предоставляемых при социализме. Всячески выпячивались негативные стороны: пустующие магазинные полки в регионах и очереди за продуктами, рост дефицита. При этом мало уделялось внимания тому, что побочными явлениями процесса приватизации перестроечного и постперестроечного периодов стали такие новые социальные феномены, как нищенство и бомжевание. О них предпочитали не говорить, а на уровне слухов и пересудов распространялось мнение, что нищие при социализме были, но уничтожались властью физически. Стала превалировать точка зрения, что советские люди привыкли сидеть на шее государства, а их образование и навыки не соответствуют требованиям современной рыночной экономики.

Помимо формирования низкой социальной самооценки, другим фактором, способствующим процветанию социального неравенства, стало перекладывание социальной ответственности с государства на индивида, а также формирование новой формы морали: идеалов конкуренции, индивидуальной ловкости и предприимчивости. При этом с ценностного горизонта изживались представления о коллективной ответственности и общественно-полезном труде. Культивировалось мнение, что деньги решают все, что они — результат труда, сообразительности и прочих позитивных качеств характера, отваги и инициативности. Из такого подхода следовал вывод, что бедные люди — это лентяи, лузеры и тупицы. Из виду упускался тот факт, что деньги, особенно большие, зарабатываются, как правило, вовсе не честным трудом. И чаще всего к труду (физическому или интеллектуальному) баснословные суммы не имеют никакого отношения.

От компартии к корпоратократии

В последнее время в общественном мнении, все больше питаемом неолиберальными ценностями, получил хождение еще один стереотип. Через более чем двадцать лет общественно-экономических преобразований, целью которых стал переход к рыночным отношениям и западным стандартам жизни, мы продолжаем жить в поляризированном обществе с усиливающимися факторами социального неравенства, в котором уровень образования и здравоохранения продолжает неуклонно снижаться. Каким же образом борьба за демократические идеалы в бывших социалистических странах обернулась, как отмечали едкие западные арбитры, борьбой за право смотреть порно и есть бананы? Ответ нашелся будто бы сам собой: основная беда и главная загвоздка в том, что странами бывшего социалистического лагеря тайно продолжают управлять коммунисты. За всем этим стоит «масонский» коммунистический заговор. В период перестройки по советскому телевидению шел американский сериал «Династия». Его смотрели многие, полагая, что для капитализма характерен образ жизни элитной буржуазной прослойки. При этом из виду упускались нищие кварталы Латинской Америки и масса конфликтов на периферии, которые тоже являются неотъемлемой чертой капитализма. Надо признать, что мы стали такой же периферией капиталистического мира, а правительства в странах бывшего СССР уже давно пролиберальные.

Так, появление новых социальных групп и форм неравенства российский ученый Андрей Фурсов связывает с формированием еще в середине 70-х годов хищной фракции корпоратократии среди советской номенклатуры, желавшей выступать на международной арене не в качестве «красных» директоров, а в качестве независимых капиталистических субъектов. Эти люди были заинтересованы в поддержании экономических реформ и институтов демократизации. Эта фракция все еще остается у руля в России и в Казахстане. С 1987 года проходит ряд реформ, целью которых является привнесение капиталистических элементов в советскую экономику и предоставление независимости предпринимателям, стартовавшим с позиций своих номенклатурных связей в компартии, даже если они потом из нее вышли.

Вернули хозяевам

Как уже отмечалось, по истории приватизации на постсоветском пространстве написано мало научных трудов, никак эта тема не освещается наукой Казахстана. Зато бытует расхожее мнение, что ее суть заключалась в возвращении экспроприированной коммунистами частной собственности ее бывшим хозяевам. В отличие от России, Украины, Белоруссии и стран Центральной Азии, где переход к рыночным отношениям обрел искаженные формы, историческая социальная справедливость восторжествовала в бывших социалистических странах Восточной Европы и некогда угнетаемой Советами Прибалтики. Правда, возникает логичный вопрос: каким бывшим владельцам предполагалось, например, вернуть разработанные за годы советской индустриализации нефтяные месторождения или построенную силами всего советского народа транссибирскую магистраль? Очевидно, что подобные заявления не имеют под собой никакой реальной почвы и являются сугубо идеологическими. Хотя зерно истины в них, конечно, есть, но скорее бессознательное. Природные ресурсы и некогда народные предприятия и в самом деле «вернули», и совсем не задорого. Сейчас они эксплуатируются не какими-то бывшими мифическими владельцами, а настоящими и вполне реальными западными транснациональными корпорациями.

Благими намерениями

[inc pk='5155' service='media']

Приписки и искажение данных с целью представить общество в выгодном свете или, наоборот, дискредитировать его, не являются признаком канувшей в Лету социалистической системы. Они — действенный инструмент современной неолиберальной политики. Так, в отчете по индексу человеческого развития 2011 года эксперты ООН благожелательно поместили Казахстан на 68-е место из 185, определив его в группу с высоким индексом развития человеческого потенциала (ИРЧП). Однако независимые расчеты, проведенные журналом Exclusive, показали, что ИРЧП в Казахстане составляет 0,497, и это 146-е место, т.е. наша страна входит в группу с низким уровнем ИРЧП. При максимальной индексации всех регионов по уровню грамотности ИРЧП Казахстана составляет не 0,745, как полагают в ООН, а 0,497. В списке ООН этот индекс относят к группе стран с низким ИРЧП, и он располагается между Бангладеш (146-е место) и Восточным Тимором (147-е). Простая математика показывает, что для ООН выдали сведения об Атырауской и Мангистауской областях, Астане и Алматы — среднее арифметическое индексов этих четырех объектов составляет 0,741. Остальные регионы по неясным для общественности причинам в расчет не принимались. Такие же благожелательные места в международных рейтингах Казахстан не так давно занял по показателям информационного неравенства, благосостояния, транспарентности и т.д.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?