Истина где-то рядом

Несмотря на исторические корни и общее советское прошлое, Узбекистан и Казахстан трудно было до последнего времени назвать государствами-партнерами в Центральной Азии. Но, видимо, ситуация меняется, хотя станут ли Каримов и Назарбаев союзниками — большой вопрос

Истина где-то рядом

Взаимоотношения Узбекистана и Казахстана никогда не отличались гладкостью. Значительная часть политических аналитиков выстраивала и продолжает выстраивать теории тайного соперничества между лидерами двух крупнейших государств Центральной Азии. Вместе с тем участившиеся встречи глав РК и РУ и полудружеская атмосфера общения аксакалов постсоветской политики словно должны опровергать эти предположения. На практике получается с точностью до наоборот: каждое рандеву Каримова и Назарбаева дает поводы задуматься, чего больше в отношениях между Узбекистаном и Казахстаном — стремления ко взаимному сотрудничеству и выстраиванию концепции региональной безопасности или же взаимных претензий и недомолвок?

Так или иначе, но очередной визит Нурсултана Назарбаева в соседний Узбекистан создал хорошую возможность для лидеров двух самых крупных государств Центральной Азии сверить позиции по наиболее актуальным вопросам региональной безопасности.

Соседей не выбирают

Президенты Казахстана и Узбекистана Нурсултан Назарбаев и Ислам Каримов, выражая желание продолжить курс на двустороннее сотрудничество, не оставляют попыток вырвать пальму первенства в региональном лидерстве. Состоявшийся недавно визит Назарбаева в Ташкент эту тенденцию лишь подтвердил.

Впрочем, узбекский политолог Ташпулат Юлдашев сказал «Эксперту Казахстан», что ход переговоров на высшем уровне обозначил: несмотря на очевидную борьбу двух лидеров, существуют факторы, объединяющие Казахстан и Узбекистан. «Подписан договор о стратегическом партнерстве между двумя странами, создан комитет по инвестициям; но в целом можно сказать, что, скорее всего, неформальная часть визита стала более важной. Надо понимать, что и Каримов, и Назарбаев немолоды, оба находятся в ситуации постоянного напряжения — в силу неопределенности будущего возглавляемых ими государств. Оба лидера понимают, что транзит власти в их странах может пройти со значительными потрясениями, поэтому они вырабатывают общую стратегию безопасности в регионе; неслучайно именно тема безопасности заявлена как основная на переговорах»,— отмечает Юлдашев.

Договор о стратегическом партнерстве, подписанный двумя странами, может стать формальным документом, так как Узбекистан имеет аналогичные договоры со многими странами, что не мешает его руководству проводить автономную политику, не учитывающую интересы стратегических партнеров. Вместе с тем, по словам узбекского политолога Рафика Сайфулина, переговоры в Ташкенте открыли новую страницу во взаимоотношениях двух стран.

«Все разговоры о соперничестве этих государств больше мифологического характера. Все понимают: мы исторически связаны друг с другом, у нас как общее видение многих региональных проблем, возьмем хотя бы водную проблематику, так и общие интересы. И Казахстан, и Узбекистан стремятся найти баланс интересов в Центральной Азии, и обе страны заинтересованы в мирном развитии событий в Афганистане после вывода войск НАТО оттуда, и говорить о соперничестве кажется не слишком уместным»,— высказывает свою точку зрения Рафик Сайфулин.

Накануне визита Назарбаева в Ташкент ряд российских экспертов даже заявил о том, что, возможно, именно сейчас образуется своего рода Тройственный союз: Россия — Казахстан — Узбекистан, это должно повлиять на усиление геополитической и экономической консолидации внутри Центральной Азии при посредничестве Москвы. К тому же у Ташкента уже давно подписан договор о стратегическом партнерстве с Россией; аналогичный документ теперь имеется, как известно, и с Казахстаном.

Против кого дружим

Политолог, востоковед Александр Князев говорит, что, несмотря на «особое мнение» Узбекистана по многим вопросам регионального сотрудничества и обеспечения безопасности, Ташкент остается зависим как от Астаны, так и от Москвы. Поэтому состояние конкуренции между Узбекистаном и Казахстаном, по его мнению, лишь хорошо сконструированный стереотип. Учитывая зависимость Узбекистана от ряда отраслей экономики России и от транспортных коммуникаций внутри региона, Князев полагает, что ось Москва — Астана — Ташкент может иметь долгосрочные перспективы для всех трех стран.

Князев отмечает, что любые трения внутри региона и преобладание блокового мышления могут послужить дополнительным дестабилизирующим элементом, что невыгодно ни Каримову, ни Назарбаеву.

Ряд экспертов накануне визита Назарбаева в Ташкент назвал причиной активизации двусторонних отношений тот факт, что на Узбекистан и Казахстан при посредничестве Москвы возложена задача формирования региональной системы международных отношений, базисом которой должно стать обеспечение мира в ЦА после вывода войск антитеррористической коалиции из Афганистана.

К тому же на этой неделе представители российского МИДа сообщили со ссылкой на свои источники, что на севере Афганистана этнические узбекские и таджикские группировки уже готовят планы по проникновению на территорию стран Центральной Азии. Активизация, бесспорно, связана с тем, что именно в эти дни американское командование передает объекты обеспечения безопасности Афганистана местному руководству.

Князев, в свою очередь, оценивая такие риски, говорит, что у каждой из стран ЦА есть свое место в иерархии мировой и региональной политики, в том числе в сфере безопасности. Он считает, что Кыргызстан и Таджикистан, исходя из их нынешнего положения, рассматриваются лишь как объекты региональной политики, они не могут быть полноправными участниками базовых региональных союзов — таких, как ОДКБ или Таможенный союз, или неинституциональных, как наметившаяся ось Астана–Ташкент–Москва.

Однако не все аналитики соглашаются с мнением экспертов, заговоривших о неком Тройственном союзе Узбекистана, Казахстана и России.

Известный узбекский политолог, публицист Ядгор Норбутаев так описывает в своем блоге эти предположения: «Президент Каримов уже много лет подряд выступает ярым противником всяческих межгосударственных объединений, в которых любые решения принимаются в результате так называемого «голосования». При этом Ислам Абдуганиевич вполне рационально предпочитает договариваться с отдельными государствами по конкретным проблемам. Ты — мне, я — тебе. И никаких вам обюрокраченных ОДКБ и КСОР! Да и стоит ли вообще Каримову искать «военной» поддержки у Назарбаева? Против кого? Естественно, что против афганских талибов. Возможно, такое и имело бы смысл, обладай Астана значительным военным потенциалом и развитой современной военной промышленностью»,— считает Норбутаев.

Я водяной, я водяной

Вместе с тем для Ислама Каримова сближение с Казахстаном дает новые возможности спекулировать на водной проблематике в Центральной Азии, поскольку в рамках партнерства на двустороннем уровне оба лидера подтвердили единую согласованную позицию, предусматривающую решение всех вопросов в водно-энергетической сфере, включая строительство новых гидроэнергетических сооружений на трансграничных реках. И эта причина сближения РК и РУ кажется куда более вероятной и обозримой, нежели некие тайные союзы.

Именно в Казахстане Каримов видит сегодня своего главного союзника по вопросам водопользования. Но Нурсултан Назарбаев более сдержан и не столь категоричен относительно возможности строительства соседями гидроэлектростанции. Тем не менее пока что позиции двух лидеров в водном вопросе имеют больше схожести, нежели различий; это, бесспорно, радует Ислама Каримова, постепенно остающегося в водной изоляции.

Собственно, водная тематика практически стала сквозной на встрече, чего, видимо, и желал Ислам Каримов, выбравший в свое время именно столицу Казахстана Астану, чтобы послать соседям, вознамерившимся обзавестись собственными водными резервуарами и ГЭС, четкий сигнал. Борьба за воду может привести к войне, пригрозил тогда Каримов. Но соседи слушают да продолжают выстраивать свои планы по обеспечению энергетической независимости, что не радует узбекского лидера, который уже скоро рискует столкнуться с угрозой бунта дехкан, которым нечем будет поливать поля. Отметим, что подавляющее число граждан РУ живут в селах — 60%, и отсутствие полива может подорвать основы стабильности даже в столь жестко контролируемой политической системе, как Узбекистан. Ибо из уроков политэкономии Ислам Каримов хорошо извлек, что самый страшный бунт — это голодный бунт.

«Наши подходы совпадают во многих аспектах, в том числе касательно проблемы водных ресурсов в регионе. И мы хотим отправить нашим соседям дружественное письмо о том, что нам следует самим решать эти вопросы. Не существует неразрешимых проблем и вопросов»,— обнадежил своим заявлением Каримова Назарбаев. Вместе с тем он тонко намекнул узбекскому лидеру, что его воинственная риторика не находит понимания не только у Таджикистана и Кыргызстана, но и у РК.

«Наше будущее во многом зависит от того, насколько государства Центральной Азии будут доверять друг другу, сотрудничать и решать свои проблемы, не затрагивая другие страны»,— отметил Назарбаев.

Однако узбекский лидер в ходе ответного выступления вновь вернулся к тому же тону: «На сегодняшний день многие эксперты утверждают, что защита водных ресурсов уже завтра может стать всеобщей проблемой, и положение будет ухудшаться с каждым днем, это касается не только нашего региона. Ситуация настолько критическая, что могут вспыхнуть не только конфликты, но и целые войны»,— заявил Каримов.

Не в полной мере

Оба лидера напомнили о тесных экономических связях двух государств; вместе с тем Назарбаев отметил, что страны не в полной мере используют потенциал взаимной торговли. «Узбекистан становится важнейшим партнером в регионе для Казахстана, о чем свидетельствует рост товарооборота на 30%. Считаю, что это не предел, и наши страны еще не в полной мере используют свой экономический потенциал во взаимной торговле»,— сказал Назарбаев. При этом Нурсултан Назарбаев также подчеркнул, что страны обречены на сотрудничество в силу географических особенностей. «Мы — соседи, соседей не выбирают»,— отметил лидер Казахстана.

В свою очередь Каримов тонко намекнул своему казахстанскому визави, что Ташкент не воспринимает Казахстан как конкурента. «Если говорить об Узбекистане и Казахстане, то здесь конкуренции нет и не будет в ближайшее время — только потому, что у нас совершенно разные условия и абсолютно разные полезные ископаемые, и совершенно разные природные и прочие ресурсы»,— сказал Каримов.

Несмотря на радужные заявления и общий благожелательный тон беседы, на позиции политологов относительно преувеличенности соперничества Узбекистана и Казахстана, полутона в речах обоих лидеров, их иронические замечания и даже взгляды так или иначе выдавали, что обозначенное противостояние, скорее всего, имеет место быть. Это, впрочем, не мешает и сотрудничеству. К примеру, в Казахстане работает 118 совместных с узбекской стороной предприятий, в Узбекистане количество компаний с казахстанским участием достигло 178.

Курбан Ювшанов, аналитик, изучающий процессы в Центральной Азии, отметил нашему изданию, что взаимоотношения Казахстана и Узбекистана на высшем уровне напоминают сотрудничество России и США: вынужденная дружба с массой взаимных претензий.

«Огромное количество проблем во время встречи так и не было поднято. Все знают о пограничных вопросах, которые не решаются уже годами; прохождение узбекско-казахской границы, в том числе для водителей большегрузных машин, превращается практически в подвиг. Не затронуты проблемы сохранности казахстанских инвестиций в Узбекистане, ни слова не сказано о том, какие препятствия чинятся попаданию казахстанской муки на узбекские прилавки. Стороны не обговаривают проблемы, а они есть. В конечном итоге каждый остается уверен в своем лидерстве, что партию первой скрипки в Центральной Азии играет именно его страна. Эти переговоры не стали исключением»,— сказал Ювшанов.

По мнению Ювшанова, Казахстан стал экономическим гигантом региона, с чем не может смириться Ислам Каримов. У Узбекистана большой человеческий потенциал и ресурсная база, но разваленная промышленность и отсутствие действий по диверсификации экономики подтачивают возможности страны. Поэтому говорить о реальной способности Узбекистана превратиться в регионального лидера нет оснований.

Что касается процессов сближения внутри Центральной Азии, то, согласно неоднократно высказанному мнению таджикского эксперта Саймуддина Дустова, любые интеграционные процессы в Центральной Азии не имеют серьезной базисной основы, так как регион представляет собой довольно открытую систему и на него влияет огромное количество факторов; прежде всего супердержавы и амбиции региональных игроков.

Корни противостояния

Соперничество Узбекистана и Казахстана имеет давнюю историю и относится еще к советскому времени. Поговаривали, что своего рода состязание за лидерство в Средней Азии и симпатии Москвы начали еще первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Кунаев и первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Шараф Рашидов. Узбекский аналитик Баходир Сафоев отметил нашему изданию, что означенная конкуренция не мешала в том числе и в советское время выстраивать достаточно тесные отношения. После обретения странами независимости и Каримов, и Назарбаев хоть и продолжили борьбу за региональное лидерство, но пришли к выводу, что лучше это делать при взаимном учете интересов народов и развитии торгово-экономических связей.

«Сегодня уровень жизни в Казахстане намного выше, чем в Узбекистане. ВВП на душу населения почти в три раза превосходит узбекский. Но у Каримова имеется другой козырь: на него делают ставку в регионе США и Европа, а население Узбекистана уже перевалило за 30 миллионов человек, причем в большинстве это молодежь. В Казахстане же наметился уже процесс старения нации, о чем говорят, кстати, и демографы; к тому же по численности вооруженных сил и объему военных бюджетов Узбекистан почти в 2,5 раза превышает Казахстан, прибавьте к этому оставляемое альянсом НАТО вооружение. Поэтому пусть сегодня Каримов и не может похвастать экономическими достижениями, хотя именно экономику он называл приоритетом развития государства, но он может бряцать оружием и пугать соседей войной»,— говорит Сафоев.

Марат Шибутов, политолог, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане, комментируя тему для нашего издания, отметил: стороны, скорее всего, приняли обоюдное решение, что сотрудничество для их стран важнее какой-то мифической борьбы за лидерство.

«На мой взгляд и судя по динамике товарооборота, реально Казахстан и Узбекистан все сильнее сближаются, и на это есть объективные причины: все-таки общая граница и взаимодополняющие друг друга экономики значат больше, чем соперничество. Также надо отметить, что прошедшая встреча — еще и сигнал для внешних игроков: цену за уступки и Казахстан, и Узбекистан явно повысят»,— говорит Шибутов.

Он отмечает: даже тот факт, что казахстанский холдинг United Cement Group подает в суд на правительство Узбекистана из-за национализации активов инвестора в РУ, не сильно повлияет на общий фон.

«Проблем, конечно, у казахстанских бизнесменов много: это проверки, пошлины, двойной курс сума и давление власти иногда. Как и у узбекских бизнесменов в Казахстане: проверки, пошлины, коррупция. Но, в принципе, если товары нормальные, то сотрудничество тем не менее идет»,— говорит Шибутов.

Относительно пограничных проблем он отмечает, что, скорее всего, эти вопросы будут решаться крайне медленно, в связи с традиционной политикой властей Узбекистана, не любящих форсировать события. Вместе с тем приграничные вопросы остаются крайне болезненными в двусторонних отношениях.

Еще в 2002 году Нурсултан Назарбаев уверял, что завершен процесс юридического описания государственной границы между РК и РУ. «Это важное историческое событие, которое полностью и окончательно снимает вопрос о спорных участках между Казахстаном и Узбекистаном»,— заявлял лидер Казахстана.

Напомним, что уже многие годы жители сел Багыс и Туркестанец отстаивают свое право быть в составе Казахстана, так как считают, что исторически это казахские земли. В свое время массовые протесты жителей этих селений привели к необходимости четкого разграничения территорий РК и РУ. После подписания договора об отдельных участках казахстанско-узбекской границы все спорные вопросы, казалось, должны были быть разрешены, к тому же Назарбаев предложил всем, кто хочет жить в РК, получать статус оралманов. Однако впоследствии и сама программа переселения соотечественников неоднократно подвергалась критике, да и напряжение на границе все еще имеет место быть.

Нурсултану Назарбаеву тем не менее приписывают фразу, сказанную еще более 10 лет на встрече с Каримовым, что придет время — и никаких границ между нашими странами не будет.

«Казахстан и Узбекистан должны в будущем объединиться в единое государство»,— изрек как-то Нурсултан Назарбаев. Однако вряд ли стоит воспринимать слова казахстанского лидера буквально. Скорее всего, речь идет именно о братском духе, который в представлении президента должен был сплотить два исторически связанных между собой народа.

Интеграция и союзы маловероятны

И все-таки что же стоит за столь участившимися визитами вежливости Каримова и Назарбаева и дипломатическими маневрами с обеих сторон? Если верить в версию прокремлевских политологов о некоем триумвирате Казахстана, Узбекистана и России, то вроде бы понятным становится и недавний визит Каримова в Москву. С другой стороны — узбекский лидер активно заигрывает перед Западом, открыто игнорирует все российские блоки и зачастую из его уст слышна антироссийская риторика. Поэтому такая версия выглядит весьма сомнительной. Возможно, Каримов и Назарбаев хотят усилить интеграцию внутри самого Центрально-Азиатского региона. Насколько это вероятно и вообще жизнеспособна ли такая конструкция? Спустя два десятка лет после развала СССР можно говорить о том, что в регионе больше точек отторжения и взаимной неприязни, нежели объединяющих факторов. Кстати, не последнюю роль в этом сыграла именно позиция Ислама Каримова, так или иначе противостоявшего любым попыткам региональной интеграции. А попыток было немало.

Из созданного в 1994 году объединения ЦАЭС, трансформировавшегося впоследствии в ОЦАС, ничего не вышло. Та же судьба постигла ЕврАзЭС. Была, правда, и продвигаемая Казахстаном модель СЦА, которую во многом считали прозападной, но дальнейшая тесная интеграция с Россией в рамках создания ТС и ЕЭП не могли дать жизнь этому проекту.

Помимо влияния внешних акторов в лице США и России, которые, в силу разных обстоятельств, мешают внутрирегиональной интеграции, есть и вполне объективные причины ее невозможности в рамках ЦА. И даже на уровне Казахстана и Узбекистана как двух самых сильных государств региона. Во-первых, экономические потенциалы стран совершенно разные: к примеру, уровень жизни в Узбекистане не может идти в сравнение с Казахстаном, не говоря уже о Таджикистане и Кыргызстане. Да и степень открытости государств региона и их выбор пути развития тоже различный. Насквозь закрытые Туркменистан и Узбекистан воспринимают любую интеграцию как опасность: считается, что она может привести к краху устоявшихся там режимов.

Вот как таджикский политолог Рашид Абдулло объясняет невозможность объединения внутри ЦА: «Для таджиков интеграция — это этническая смерть. Это слияние всех и вся. Страны Центральной Азии абсолютно разные по уровню экономики и социального развития. В то же время любая интеграция предполагает появление наднациональных структур. Мы можем быть захлестнуты нетаджикским морем, которое нас окружает»,— говорит он.

В таких условиях интеграционные процессы маловероятны. Поэтому выстраивать конспирологические теории и придавать особый сверхстатус встречам Каримова и Назарбаева, скорее всего, не стоит. Во-первых, поездка президента в соседнее государство была своего рода ответным шагом вежливости: в сентябре 2012 года состоялся официальный визит Каримова в Казахстан. Да и ждать реальных изменений, в том числе в приграничных вопросах, и облегчения условий ведения бизнеса казахстанских предпринимателей в РУ и наоборот не стоит. Восточная дипломатия такова, что подписание бумаг не означает и реализуемости того же договора о стратегическом партнерстве, и эффективности создаваемого межгосударственного комитета по инвестициям.

Вот как узбекский блогер Ядгор Норбутаев описывает возможную цель встречи двух президентов: «Так о чем же говорили между собой на короткой ноге два президента? Ну не о «триумвирате» же? Сие суть тайна великая, но ведь никто не запретит нам выстраивать свои предположения на этот счет? Дела у Каримова, да и у Назарбаева, по всему, идут к тому, что в самом ближайшем будущем обоим им по вполне определенным причинам предстоит покинуть нагретые за десятилетия президентские кресла. По такому случаю вполне можно и обсудить будущий посткаримовский и постназарбаевский мир в регионе. Каждому из них очень любопытно, что думает визави по такому поводу».

Затрагивали оба лидера будущее своих государств после их потенциального ухода с политической сцены? Никто, кроме них, не знает этого наверняка.

Так или иначе вопрос преемственности витает в воздухе. «Теневое ЦРУ», аналитическое агентство Stratfor с не самой сильной репутацией, уже подготовило свой доклад о том, каким может быть Казахстан после ухода с поста Нурсултана Назарбаева. Возможно, сам президент с иронией воспринимает все эти прогнозы и гадания на кофейной гуще. Но вот уже и ряд политологов и экспертов описывают посткаримовскую эру в Узбекистане. К тому же недавно местная оппозиция упорно настаивала на том, что узбекский президент пережил инфаркт, но эта информация скрывается от широких слоев населения… Очевидно, эти заботы и проблемы волнуют обоих лидеров больше, чем интеграция и Тройственный союз.

Что же до поводов — в Ташкенте появилось новое здание посольства Казахстана и открыт памятник Абаю, а стоящие невдалеке пожелтевшие от жаркой погоды ели покрасили аэрозольной краской в зеленый цвет. Чем не результат?

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?