Трагический фарс

Новая постановка на сцене театра Абая оперы Моцарта «Дон Жуан» демонстрирует, как трудно сочетать в современной интерпретации буффонаду, притчу и трагедию

Трагический фарс

В алматинском театре оперы и балета состоялась премьера оперы Моцарта «Дон Жуан». Пресс-конференция, прошедшая перед этим событием, поразила обилием итальянских фамилий на табличках участников — для постановки спектакля из Италии прибыли пять человек, и все они — специалисты по зрелищной драматургической части. «В спектакле много режиссерских решений, но главное — музыка Моцарта. И режиссер Паоло Бозизио, и его ассистент Симоне Оливари (по профессии еще и симфонический дирижер) имеют непосредственное отношение к музыке. Эти люди знают материал оперы (в том числе и музыкальный) изнутри. Театр заинтересован привлекать специалистов мирового уровня»,— заверил директор театра им. Абая Габит Несипбаев.

Последнее время театр ведет работу под своеобразной итальянской эгидой. Сначала провели фестиваль, посвященный 200-летию Верди, потом поставили два одноактных балета с итальянскими мастерами. «Сейчас, завершая 79-й театральный сезон, мы опять имеем возможность сотрудничать с итальянцами», поясняет Несилбаев.

Осуществить сценическую драматургию Паоло Бозизио помогали земляки: художники по декорациям Лейла Фтейта и Хэлла Момбрини, художник по костюмам Кристина Ачети и ассистент режиссера Симоне Оливари. Надо сказать, что идея пригласить именно режиссера-постановщика и художников попала в самую точку. Замечательно, если на казахской сцене поют приезжие солисты, а оркестром руководит иностранный режиссер. Но подобные опыты и мастер-классы с музыкальными специалистами в нашем театре нередки. Все упирается в то, как повысить мастерство отечественных исполнителей. И здесь слабое место постановок — драматургия. Поэтому приглашение опытных режиссеров весьма важный фактор.

В духе Хармса

Артист театра, даже если это театр оперный, должен уметь не только хорошо петь, но и играть. Основная проблема в том (как деликатно подчеркнул режиссер, - не только казахстанской сцены, но и итальянской), что артисты, считающие себя актерами, на самом деле таковыми не являются. То же самое можно сказать о декораторах, костюмерах, певцах и т.д. — то есть продолжить список в хармсовском духе и дальше. Я не завсегдатай театра им. Абая, но, посещая оперные фестивали, не раз обращала внимание на то, как наши певцы стоят и перемещаются по сцене с фактически недвижимыми лицами, никак не отражающими эмоции согласно требуемому сценическому моменту. Особенно это заметно из первого ряда. Да и на последнем зритель испытывает непреодолимую скуку, переходящую в зевоту, от того, что плохо понимает происходящее и не чувствует драматургического замысла.

Слепое подражание международной моде — пению на языке оригинала — приводит к еще большей смысловой изоляции. Нередко певцы, исполняя оригинальные арии, отдаленно представляют себе смысл «пропеваемого» текста. Они поют, не понимая значения отдельных слов, без четкой смысловой и звуковой артикуляции. Что уж тогда говорить о зрителях в зале? Например, так было на фестивале с «Реквиемом» Верди, написанным на латинском языке. Казалось бы, проблема незнания языков (а их в «оригинальных» операх используется немало — это не только итальянский, но и французский, немецкий, китайский и т.д.) решается просто с помощью мониторов, прикрепленных по бокам сцены, на которые транслируется перевод. Но до сих пор (до премьеры «Дон Жуана») мне не приходилось встречать на них нормальных качественных переводов. На фестивальных операх вообще складывалось впечатление, что текст переводила компьютерная программа: часто приходилось натыкаться на лишенные смысла фразы и предложения, а о художественных достоинствах текстов даже и говорить не стоило.

И спели, и сыграли

На этот раз зрителей ждет приятный сюрприз. Слушая «Дон Жуана», они смогут насладиться не только музыкой, пением и действием, но и хорошим поэтическим переводом. Более того, текст на экране синхронизирован с тем, что происходит на сцене (до сих пор о синхронизации перевода заботились мало). Иными словами, вы читаете с экрана то, что исполняют солисты. Все это вкупе с грамотной драматургией, игрой актеров, продуманным монтажом музыки и сценографии образов образует целостную композицию. Спектакль не только увлекает зрителя действием, музыкой и исполнительским искусством, но и погружает аудиторию в эпоху Моцарта, заставляя задумываться о значении смысла произведения в современной культуре.

Певцам казахской оперы удалось не просто исполнить партии, но и воссоздать образы героев. Видно, что они работали над своими ролями и в целом исходя из окружающих реалий, навыков и способностей с заданием справились. Особенно хочется отметить пару Дон Жуан и Лепорелло. Казахский солист, который должен был исполнять Дон Жуана, заболел гриппом. Поэтому на роль пригласили солиста оперного театра Одессы — Василия Добровольского. Правда, имени одессита не оказалось на премьерных афишах. Василий прекрасно справился с ролью соблазнителя, почитатель женских прелестей из него получился отменный, за ним было интересно наблюдать.

Что касается Лепорелло, то сыгравший его артист Александр Сметанин перетянул на себя одеяло внимания и симпатий. Он не только хороший певец, но и замечательный актер — все это вкупе создает целостное впечатление от роли. Как сценический дуэт актеры состоялись, дополняя и подыгрывая друг другу. Очаровательна в роли соблазнительной пастушки Церлины Айман Сатыбалдиева. Не менее интересной оказалась пара донна Анна и дон Оттавио. Майра Мухамедкызы в роли Анны покорила аудиторию своим голосом и женской харизмой, а Мурат Шалабаев, как Оттавио, актерским талантом. Его голос не назовешь сильным, но он сумел его интонациями, мимикой, поведением создать весьма оригинальный образ своего героя.

Вторая версия

Тема двойственности морали, или, как принято сегодня говорить, двойных стандартов, красной нитью проходит сквозь постановку. Быть и казаться — одна из ключевых идей оперы Моцарта. Начиная с внешнего облика: мушек, грима на лице и пышной одежды, скрывающих под собой слой грязи и насекомых, и заканчивая духовной пустотой под пышным париком — все это, по задумке режиссера, призвано воплотить блеск и нищету эпохи.

На вопросы — какой из классических версий придерживался режиссер в постановке «Дон Жуана», «пражской» или «венской», считать ли эту оперу комедией или все-таки трагедией — Паоло Бозизио ответил, что придерживался второй постановки Моцарта, . «венской» версии. По его мнению, историографией установлен тот факт, что если автор меняет произведение, то нужно принимать во внимание ту версию, которая предшествовала окончанию карьеры или жизни. Вторая версия расценивается самим автором как более зрелая и обдуманная, считает режиссер.

«В «венской» версии главное отличие — не изменение финала, а его купирование. Моцарт убрал последнюю сцену, которая была написана по привычке, как это делается обычно в театре. Ее использовали для морализации фабулы. Это не имеет отношения к театру и даже наносит ущерб произведению»,— уверен Паоло. Поэтому он взял за основу венский вариант, вдобавок удалив короткие сцены из последнего акта, посчитав, что они замедляют действие. Первый акт длиннее, а второй акт короче, развязка в нем наступает быстро.

«Дон Жуан» — это буфф, комическая опера. Но, по мнению Бозизио, это, скорее, техническое определение, в реальности же она не настолько комична. Опера рассказывает о человеческих созданиях, чьи характеры не так хорошо проработаны и, скорее, схематичны. Таковы особенности художественных постановок XVIII века. Сейчас смеяться над оперой представляется сложным. Но все же, уважая намерения Моцарта и либреттиста Лоренца да Понте, их слова и ноты, режиссер старался сделать так, чтобы зрители вернулись к той эпохе с помощью деталей обстановки.

Комическое вознесение

Как известно, в первоначальном варианте опера называлась «Наказанный распутник, или Дон Жуан». Как относится сеньор Бозизио к главному герою Дон Жуану? «Грех — это боль нашей жизни. Если б не было религии, понятие греха можно было бы считать выдумкой. В разных культурах на грех смотрят по-разному. Но наша жизнь, если бы не было греха, имела бы меньше вкуса. В наших действиях не было бы удовольствия от нарушения правил. Дон Жуан не был грешником. Он не насильник, а коллекционер»,— пояснил режиссер.

Как сказано в либретто оперы, поставленной на сцене нашего театра, Дон Жуан — жертва собственной натуры. Он коллекционирует любовные победы, имена дам в каталоги. Иными словами, для него важно не быть, а слыть в общественном мнении. Он не столько развращает женщин, сколько компрометирует их в глазах общества. Когда слуга Дон Жуана Лепорелло живописует обманутой Эльвире похождения своего хозяина, то показывает ей каталог любовных побед, где в отдельном испанском списке Донна Анна стоит на 1003-м месте, а сама Донна Эльвира занимает 1001-е.

Паоло Бозизио признался, что не коллекционирует имена, а действует. Поэтому, в отличие от Дон Жуана, он — грешник, в то время как этот герой — невротик. Но дружить с доном Джованни (Жуаном) Дон Бозизио не хотел бы. Он сказал, что постарался бы вывести его из его невротического состояния его же методом. То, что Дон Жуана отправляют в ад, режиссер посчитал несправедливым. Поэтому в концовке он сделал так, чтобы командор спускался сверху, как бы с неба, а не являлся из ада. К нему Бозизио приставил двух балерин в белых одеяниях, призванных олицетворять ангелов. Эти девушки подхватывают Дон Жуана и затаскивают на платформу, спущенную на тросах сверху.

Понятно, что явление статуи (в поставленной версии оперы — духа) Командора в финальной сцене как технически, так и художественно сложная задача, поэтому концовка оказалась несколько смазанной. И не только потому, что платформа на тросах выглядела неестественной и громоздкой, а «дух» был чересчур размалеван гримом. А прежде всего из-за слов арии, которую поет Дон Жуан: про языки пламени и про то, что он горит. Вряд ли на небо возносятся с такими переживаниями. Несуразица между текстом и действием сразу бросается в глаза, когда читаешь поэтический перевод с монитора.

Полную версию статьи читайте в журнале «Эксперт-Казахстан» №25 от 24 июня 2013 года. 

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом