Спасение утопающего

Ситуация в Кыргызстане нормализуется, однако еще рано говорить о том, что кризис окончательно преодолен. Перестановки в силовом блоке, назначение нового председателя Государственного комитета национальной безопасности свидетельствуют о том, что власти укрепляют силовые ведомства - видимо, опасаясь негативного развития событий в стране

Спасение утопающего

Что может предложить Казахстан неспокойному соседу для обеспечения безопасности на своей границе и что лежит в основе спора вокруг рудника Кумтор, какие экономические и политические рычаги воздействия на Кыргызстан есть у Акорды - обо всем этом в интервью Expertonline.kz рассказал аналитик Института политических решений Казахстана Василий Мисник

- На чем основан конфликт вокруг золотого рудника Кумтор?

- В Кыргызстане имеется только два крупных промышленных объекта: это Токтогульская ГЭС и золотодобывающий рудник Кумтор. Если первая построена ещё при СССР и, таким образом, автоматически перешла в ведение Кыргызской Республики, то рудник построен уже в 1990-е годы канадскими инвесторами, параллельно с заключением контрактов на освоение нефтяных месторождений Западного Казахстана.

С учётом низких сырьевых цен 90-х и на золото, и на нефть, и общей хозяйственной разрухи после распада СССР, когда 10000 долларов могли решить государственный вопрос, условия заключения подобных контрактов не могли быть особо выгодными для принимающей страны. Проще говоря, они были кабальными, как и положено при подобном неравенстве договаривающихся сторон при капитализме.

В начале 2000-х началось повышение цен на золото, но мало кто предвидел их резкий рост во второй половине десятилетия, и в 2004 году, ещё при президентстве Аскара Акаева, Кыргызстан согласился на дополнительное размытие своих активов в месторождении, что якобы должно было застраховать страну от падения золотых цен. По новому соглашению в обмен на долю в руднике Кумтор страна получала долю в новообразованной компании  Centerra Gold Ltd, которая, наряду с Кумтором, владеет ещё рядом активов в Монголии и США.

Долю, естественно, меньшую, что привело к фактической утрате контроля над месторождением как таковым. После прихода к власти в 2005 году президента Бакиева практически сразу же были начаты переговоры по пересмотру этой сделки, которые завершились в 2009 году подписанием нового соглашения.  Оно увеличило долю Кыргызстана в Centerra Gold Ltd до 33%.

Такая доля всё равно не обеспечивала стране права решающего голоса в вопросах, связанных с эксплуатацией рудника, и поэтому сразу после свержения Бакиева в 2010 году начали раздаваться голоса, в том числе и в новоизбранном парламенте, о необходимости нового пересмотра. Основным оружием, как это обычно бывает в подобных конфликтах, стали претензии по несоблюдению экологических норм. Претензии небеспочвенные, поскольку на столь крупном месторождении случались аварии с экологическими последствиями, да и трудно было избежать искушения экономить, например, на утилизации мусора в условиях высокогорья. Правительством были привлечены западные экспертные компании – как для оценки экологической ситуации, так и для финансово-юридических вопросов.

Под вновь возникшим давлением  Centerra Gold Ltd была вынуждена пойти на переговоры и на днях объявила, что предлагает обратную реструктуризацию: Кыргызстан выходит из её капитала и за счёт этого увеличивает долю в месторождении Кумтор. Получить контроль над  рудником важно для правительства Кыргызстана как политически, так и экономически: вместо налоговых отчислений от  Centerra Gold Ltd в бюджет будут поступать доходы от непосредственно добытого на руднике золота.

Для  канадцев подобная сделка тоже представляется небезвыгодной, поскольку основная добыча на Кумторе должна быть завершена к 2020 году, и главным активом компании станет месторождение Бороо в Монголии. Последнее, впрочем, уступает кыргызскому руднику размерами и содержанием золота, а после выполнения экологических требований монгольского правительства, наложившего в 2009 году трёхлетний запрет на эксплуатацию некоторого оборудования, себестоимость добычи там сравнялась с Кумтором. Парламент, в свою очередь, предоставил правительству ещё три месяца для завершения переговоров.

- Так чем же тогда оказалось недовольно население, которое столь яростно требует национализации рудника?

- Поскольку после ввода в действие Кумтора и даже после многократного увеличения мировых цен на золото никакого изобилия в Кыргызской Республике не наступило, у населения стали возникать естественные вопросы по названному поводу. Рудник расположен в безлюдной высокогорной местности, в верховьях реки Барскоон, впадающей в Иссык-Куль. Именно на южном берегу озера, примерно в 50 километрах, расположены ближайшие к Кумтору населённые пункты Тамга и Барскоон, от которых и начинается дорога на месторождение.

Жители этих сёл больше всего рассчитывали на благоденствие, но в условиях общей деградации хозяйственной жизни в стране никакого «золотого оазиса» там появиться не могло. Уровень медицины и образования, весьма низкий и в советское время, опустился много ниже нулевой отметки. Инвестор, конечно, проводил минимальную работу с местным населением, помогал ремонту школы, медпунктов, оказывал социальную поддержку, но основные затраты его приходились на поддержание инфраструктуры в высокогорье и на поддержание благоприятных связей в Бишкеке.

Власть же, как центральная, так и местная, и вовсе находила абсурдным направлять свою долю доходов на развитие этих двух сёл. Так что местные жители естественным образом превратились в игрушку для любого авантюриста, готового урвать свою долю в торгах вокруг месторождения, и послушно митинговали, чуть ли не ежегодно, добавляя своё яростное отчаяние и бесплодные надежды в чужие копилки. 

 События конца мая нынешнего года – это лишь очередной эпизод в этом беспросветном существовании, ничего, по сути, не меняющий ни на самом месторождении, ни во властных верхах. Толпа физически не может добраться до Кумтора, а перекрытие дороги и даже отключение электроэнергии вынужденно кратковременны и не могут нанести серьёзного ущерба – какой-нибудь снежный буран или подвижка ледника могут быть куда опаснее. На политико-юридический расклад вокруг переговоров о переделе собственности подобные акции тоже имеют весьма косвенное влияние, побуждая правительство к громким заявлениям, но не требуя каких-либо капиталозатрат и не являясь серьёзным аргументом для инвестора.

-Чем могут грозить очередные беспорядки в Кыргызстане – новой сменой власти? 

- Общее обострение политической ситуации в Кыргызстане в конце мая – начале июня носит локальный и краткосрочный характер. Его можно сравнить с очередным приступом лихорадки у хронически больного человека. С уверенностью можно утверждать, что этот приступ благополучно пройдёт, но больной не выздоровеет, а каждый новый приступ разрушает что-то важное в организме и тем самым приближает его распад.

Впрочем, если вспомнить историю, то «больной человек Европы» - Османская Турция – успел проболеть лет двести, прежде чем скончаться. Так что «больной человек Центральной Азии» вполне может пережить всех, кто читает и пишет о нём сегодня. И, несомненно, самое глупое, что могут сделать соседи Кыргызстана, – это считать проблемы соседа лучшим фоном для расчёсывания национальной гордости по поводу собственных достижений. Воспалённое самолюбование – это первый и чуть ли не главный симптом той самой болезни.

- Что может и должен делать Казахстан в сложившейся ситуации перманентного напряжения в соседней стране? Существует ли некая стратегия у властей по поиску общего, возможно - регионального решения проблемы нестабильности в Кыргызстане?

- Казахстан за более чем 20 лет своего независимого существования пока еще не озаботился созданием инструментов эффективного воздействия на своё ближайшее окружение. В какой-то мере это было оправданно: новому государству всегда важно сосредоточиться на внутренних делах, во внешней политике полагаясь на лавирование и на противостояние крупных игроков друг другу. И даже сегодня общая ситуация в исламском мире, рост там как внешних, так и внутренних конфликтов представляет в целом куда большую опасность для страны, давая подпитку доморощенным террористам, чем непосредственные соседи.

Например, Кыргызстан переживает приступы нестабильности с 2002 года (события в Аксы), в том числе дважды там был свергнут глава государства, а в 2010 году произошли кровавые межэтнические столкновения в кыргызстанской части Ферганской долины. Но никаких – даже самых минимальных – последствий на территории Казахстана ни одно из этих событий не вызвало.

И поэтому противостояние мифическому «экспорту нестабильности» из Кыргызстана является одним из оснований для национальной гордости: ведь противостоять мифической угрозе можно сколь угодно успешно, а на фоне таких успехов отдельные недостатки внутри страны начинают блёкнуть сами собой. Реальной реакцией Казахстана на подобные события стали кратковременные перекрытия пограничных пунктов пропуска – мера вполне разумная в период отсутствия ясности с центральной властью в соседней стране.

Единственный крупный актив казахстанского капитала в Кыргызстане – месторождение золота Талды-Булак Левобережный в Чуйской области – было после свержения Бакиева в 2010 году продано китайской компании (и до сих пор не введено в эксплуатацию). Прочий же казахстанский бизнес, достаточно многочисленный, но не слишком крупный – действует в общем в равных условиях с кыргызским и обычно в тесной связке с ним, ничуть не полагаясь на защиту Казахстана. Вспыхивающие время от времени между двумя странами торговые войны тоже лишены политической подоплёки, будучи завязаны в первую очередь на местные интересы кормящихся с трансграничных потоков бизнесменов и чиновников.

Впрочем, сложившаяся в 1990-е годы страновая специализация Кыргызстана как страны-контрабандиста (или «транзитёра», как деликатно называют это в самом Кыргызстане), которая ничего не производит, но готова всё продать, действительно ведёт к неизбежному созданию санитарного кордона со стороны более успешных соседей, которым нет нужды в вороватом посреднике.

- Как Казахстан может обезопасить свои границы с неспокойным соседом?

- То, что до сих пор ситуация в Кыргызстане не оказывала никакого реального влияния на Казахстан, не означает, что так может продолжаться вечно. Казахстану, безусловно, следует заниматься инженерным обустройством границы с Кыргызстаном, хотя здесь очень важно соизмерять затраты с поставленными целями. На равнинном участке, в Чуйской долине, следует безоговорочно устранить любую возможность неконтролируемого пересечения границы на колёсном транспорте. В горной местности, на которую приходится большая часть границы, надо обеспечить возможность круглосуточного наблюдения на всём протяжении с использованием электронных средств и беспилотных летательных аппаратов.

В остальном же лучше полагаться на боеготовность армии и спецподразделений, чем вкладывать средства в возведение очередной бесполезной «китайской стены». Тем более, что предотвращать возможные вооружённые угрозы Казахстану в случае их возникновения можно и нужно на территории самого Кыргызстана, в тесном взаимодействии как с российскими, так и с местными силами. Последнее, т.е. взаимодействие с кыргызскими силовиками, вполне возможно, и необходимо поддерживать его и в условиях отсутствия или недееспособности центральной власти в стране.

-Существует предположение, что вялотекущее противостояние народа властям может перерасти в вооруженный конфликт. Масла в огонь подливает и экс-президент Кыргызстана Курманбек Бакиев, давший первое со времен его свержения интервью, в котором прогнозирует падение действующей власти во главе с Алмазбеком Атамбаевым?

- Пока ещё ситуация в Кыргызстане достаточно далека от вооружённого конфликта. Это, кстати, понимают и сами кыргызские власти, которые всячески стремятся избежать силовых акций против митингующих. Подобная «скифская» тактика имеет свои резоны: всё, что реально могут протестующие – это разрушить и разграбить ту небогатую инфраструктуру, в которой им же самим потом и жить. Сколько-нибудь привлекательные цели мародёрства в регионах – это собственность местных спонсоров для самих же митингующих, а сравнительно беззащитный средний класс имеется по сути лишь в Бишкеке.

В качестве целей остаются, таким образом, узбеки на юге и другие нацменьщинства в Чуйской области – но после событий 2010 года порог межнационального конфликта ещё повышен, и желающих всерьёз разыграть эту карту пока нет. В Иссык-Кульской области – пансионаты, но они, как правило, уже тесно связаны с местными «авторитетами». Кстати, периодически поднимающиеся в кыргызском парламенте вопросы о принадлежности четырёх казахстанских пансионатов должны встречать максимально жёсткую и неформальную реакцию со стороны Казахстана, так как инициаторы подобного «радения за народную собственность» заведомо обладают весьма интересными связями, которые не хотят афишировать.

Таким образом, единственным уязвимым объектом для вымещения местным населением своего отчаяния и бессилия по всей стране остаются те незадачливые инвесторы, которые рискнули вложиться в разработку месторождений. Кустарная разработка угля, рассыпного золота или даже кремниевых отвалов, уносящая ежегодно десятки жизней, является здесь чем-то заурядным и не вызывает протеста, а любое горнопромышленное оборудование привлекает к себе внимание уже самим фактом своего существования. То есть сиюминутной угрозы для центральной власти локальные протесты в Кыргызстане не представляют и не могут представлять. Это одновременно и плохо - такие протесты можно и дальше игнорировать по принципу «само рассосётся» - и хорошо: центральная власть продолжает существовать, замыкая на себя основные финансовые потоки и силовые структуры

Выхода из подобного состояния, естественно, два. Либо государственность в Кыргызстане продолжит циклически деградировать, и это неизбежно приведёт к тому, что «брошенная в грязь» (по выражению из 1917 года) власть не будет никем подобрана, и тогда Кыргызстан превратится в подобие Афганистана начала 1990-х с неизбежной внутрикыргызской гражданской войной и массовым исходом населения. Либо (при продолжающихся кризисах) негативную тенденцию удастся преодолеть и Кыргызская Республика сможет обеспечить своё экономическое существование и выработать такую форму правления, которая будет этому способствовать.

Причём эта форма вполне может оказаться чем-то небывалым и исключительным для Центральной Азии, и относиться к этому нужно спокойно: «Не важно, какого цвета кошка, важно, как она ловит мышей». Равным образом следует отдавать себе отчёт, что кыргызское общество всегда будет отличаться чуть повышенной температурой и лихорадочным блеском в глазах – само по себе это ещё не болезнь и уж тем более не угроза. Не всякое публично озвученное заявление следует рассматривать по существу, а в Кыргызстане – тем более.

-Чем конкретно в этой ситуации может помочь Казахстан?

- Роль Казахстана в положительном сценарии заключается, во-первых, в недопущении использования Кыргызстана как площадки для сведения счётов внешними игроками, а во-вторых – в участии в его экономическом развитии. Могут возразить, что для экономического развития сначала должны создать условия сами кыргызстанцы. Но участие в экономическом развитии как раз и включает в себя участие в создании условий для него, сотрудничество с теми в Кыргызстане, кто разделяет подобную цель и готов внести свой вклад и свой труд в её осуществление.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?