Мнения экспертов

Мнения экспертов

Кандидат экономических наук, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Вячеслав Додонов:

— Заседания Совета иностранных инвесторов — это не совсем тот формат, где озвучиваются прорывные инициативы: обычно они выдвигаются в посланиях. Но прошедшее заседание совета стало если не прорывным, то, как минимум, выдающимся из общего ряда, поскольку сделанный президентом акцент на инновационном развитии и конкретные предложения по его реализации выходят за рамки традиционных заседаний, часто имеющих рабочий характер. Одним из важных решений было открытие венчурного фонда с капиталом в 1 млрд долларов. Теоретически венчурные фонды призваны содействовать частной инициативе в высокотехнологичных отраслях в том случае, если она имеет место, причем с конкурентоспособными проектами.

Миллиард долларов — это немало, особенно если рассматривать сумму только в контексте хайтека, объем продукции которого сейчас в Казахстане очень мал: по данным АРКС — менее 1 процента. Также можно сравнить этот миллиард долларов с показателями текущей инвестиционной активности, например, с ежегодным объемом инвестиций в основной капитал обрабатывающей промышленности, который в последние два года составлял (по данным Министерства индустрии и новых технологий) порядка 500–600 млрд тенге, то есть около 3–4 млрд долларов. Учитывая, что это показатель по всей обрабатывающей промышленности, в которой инновационный сектор не очень велик, объем средств венчурного фонда в миллиард долларов не слишком мал.

С другой стороны, как обычно, все будет зависеть от деталей работы этого фонда. Национальный инновационный фонд и Инвестиционный фонд Казахстана в свое время также располагали существенными средствами, однако они не оказали заметного влияния на развитие инновационного сектора. С начала 2000-х годов, когда были созданы эти институты развития, показатели инновационности казахстанской экономики снижались — это относится и к наиболее агрегированному индикатору доли обрабатывающей промышленности в ВВП, и к специализированным индикаторам — таким, как доля инновационной продукции в ВВП или доля инновационных предприятий. Поэтому я думаю, что создание такого фонда вряд ли сможет оказать заметное влияние на состояние реального сектора экономики и переломить тенденции доминирования в нем сырьевых отраслей. Для этого нужны совсем другие деньги: где-то на два порядка больше.

«Три семерки» я бы предложил рассматривать не в «абсолюте», так сказать, а как первый шаг в соответствующих процессах: в привлечении иностранных ученых, в поддержке стартапов, в обеспечении казахстанских компаний высокотехнологичными заказами. И тогда эти цифры будут восприниматься по-другому. В Казахстане не так много высокотехнологичных проектов, востребованность, конкурентоспособность и уровень разработки бизнес-планов которых позволяют претендовать на получение государственной поддержки. Так что и семь проектов в год еще надо поискать. Да и потенциальная производственная мощность у стартапов тоже может быть разной.

В целом, конечно, семь стартапов никак не изменят ситуацию с инновациями сразу же, но если обкатка технологий поиска и поддержки перспективных высокотехнологичных производств на этих примерах пройдет успешно, то эти процессы, очевидно, будут расширяться и через некоторое время начнут оказывать влияние на инновационную сферу Казахстана. Но, разумеется, заметных сдвигов в структуре промышленного производства и экономики в целом даже в этом случае можно ожидать только много лет спустя. 

Речь заходила о наукограде. Обычно они создаются на базе имеющихся в достаточно большом количестве (создающем критическую массу) инноваторов с реально работающими идеями, изобретениями, технологиями. И при имеющемся на эти технологии спросе, часто поддерживаемом государством, в том числе для нужд военно-промышленного комплекса. Иногда наукограды — это больше соответствует российской практике — создаются на базе крупных технических вузов или бывших моногородов с изначально высокотехнологичной ориентацией и производственным потенциалом — таких, как Зеленоград. В Казахстане пока нет такого рода базы.

Что касается повторения судьбы «Сколково», то можно вспомнить, что у нас есть собственные примеры такого рода — восемь технопарков Национального агентства по технологическому развитию (бывшего Национального инновационного фонда), история которых началась в 2004 году, задолго до «Сколково». Но о громких итогах их деятельности не слишком много известно до настоящего времени, хотя прошло почти десять лет. Если и предпринимать попытки формирования некоего наукограда, то логично делать это на основе какого-то из этих парков, а не пытаться заняться освоением средств на новый проект с нулевого цикла.

Старший аналитик Агентства по исследованию рентабельности инвестиций Адиль Каукенов:

— Необходимо дождаться программных документов, чтобы представить механизм реализации перехода системы образования на новый уровень, ориентированный на инновационную экономику. Понятно, что сейчас иностранных инвесторов привлекает прежде всего сырьевой сектор, рентабельность которого перекрывает все риски. Не стоит забывать, что Казахстан находится не в самом стабильном регионе, с удалением от морских путей и небольшим населением, рассредоточенным по большой территории. Это естественные факторы, которые влияют на то, что иностранные инвесторы не будут толкаться в очереди, чтобы вложить свои деньги в несырьевые сектора казахстанской экономики. Поэтому не стоит драматизировать ситуацию и надо понимать, что больше надо рассчитывать не на «заморский» капитал, а на региональные экономические процессы, в которых заложен большой потенциал. В частности, одним из плюсов Таможенного союза называют привлечение российских инвесторов в реальный сектор экономики.

Думаю, 7 стартапов для начала — очень неплохо, более того, лучше сосредоточиться на малом количестве, но в качественном и полноценном исполнении. В Казахстане и так есть некоторая гигантомания и увлеченность мегамасштабными прожектами, тогда как переход на рельсы инновационной экономики требует сосредоточенности в деталях. Поэтому лучше выполненный один проект, чем тысячи оставшихся на бумаге. В любом случае инновационное развитие — это дело не одного дня, оно тесно увязано со всеми другими сферами жизни,  поэтому ожидать каких-то быстрых результатов, наверное, не стоит.

То же «Сколково», при всей той критике, которая на него обрушивается, тем не менее оказало позитивное влияние на развитие науки в России, в том плане, что подстегнуло интерес к ней. Еще сравнительно недавно наука вообще оставалась «за бортом», даже прикладные исследования,— что уж говорить о фундаментальных, коммерциализировать напрямую которые невозможно. Другое дело — что, конечно, нужен общественный контроль, и со стороны представителей науки в первую очередь, которые, как никто, заинтересованы, чтобы проекты по поддержке научного потенциала страны находили максимально эффективную реализацию.

Аналитик «Инвесткафе» Игорь Арнаутов:

— Открытие венчурного фонда в миллиард долларов крайне значимо. Возможно, для реального сектора экономики Казахстана эта инициатива даст возможность использовать научные наработки в производстве и поддержит создание как опытного образца, так и налаженного промышленного производства.

Кроме этого, участие венчурного фонда в разработках поможет предприятиям получить высокотехнологичные заказы. К тому же казахстанская экономика является весьма привлекательной для иностранных инвесторов, так как предоставляет возможность получить высокую отдачу на вложенный капитал, а также возможность разработки перспективных месторождений.

Что касается 7 стартапов в год, то, конечно же, это весьма скромная задача для такого государства, как Казахстан. Однако она предполагает начало внедрения перспективных наработок в промышленность республики, что повлияет на развитие её потенциала.  При этом, учитывая специфику региона, в котором работают инвесторы,— очевидно, что созданием будущей «кремниевой долины» придется заняться руководству республики, прежде всего законодательно, предоставляя льготы и пониженное налогообложение для предприятий, использующих в своем производстве новые технологии. К примеру, российское «Сколково», несмотря на упреки в неэффективности, является инновационным центром с кластерами, работающими в приоритетных отраслях экономики. В нем работает около 750 резидентов со всех стран мира, а за 11 месяцев создан 131 объект интеллектуальной собственности. Кроме этого, при выдаче грантов  фондом на 3 млрд рублей компании уже заработали на продаже интеллектуальной продукции 400 млн рублей.

Кандидат политических наук, автор проекта BlogBasta.kz Адиль Нурмаков:

— Ни одна из казахстанских стратегий с громкими названиями и «круглыми цифрами» не доведена до логического завершения и не показала устойчивого результата. Не набралось 30 корпоративных лидеров, провалены инициативы импортозамещения и кластеров, даже 100 школ и 100 больниц не смогли построить, чисто по количеству, не говоря о качестве тех, что все-таки построили. Просто задумайтесь: не смогли построить простые здания и обеспечить их работу. Год за годом государство показывает неспособность привлечь современные технологии и эффективно планировать свою деятельность  хотя бы для того, чтобы строить дороги.  Это может показаться не очень относящимися к делу примерами, но именно они дают представление о двух вещах: во-первых, качество работы государства очень низкое, его способность выполнять текущие задачи под большим вопросом. Прежде всего, разумеется, из-за коррупции и отсутствия должных механизмов ее недопущения, и это — не рекламные кампании и спорадические «посадки», после которых сидельцы пересаживаются в теплые кресла.

А во-вторых, эти низовые примеры показывают, какими мифами людей отвлекают от необходимости решения более насущных проблем в сфере инфраструктуры и, прежде всего, государственного управления. И очередная мегаинициатива в этом смысле — это лишь очередное упражнение для нанимаемых правительством копирайтеров, которые придумывают новое название для старых схем. Что касается  ставки на информационные технологии, которая давно озвучивается нашими чиновниками, то здесь есть одна закономерность, которую я замечаю в последнее время. Реальные инновации, научные прорывы в современном мире могут появиться только в конкурентных условиях, в соревновательной среде.

В идеале эта характеристика должна быть применима как к науке и бизнесу, так и к политической системе, ибо от ее состояния зависит состояние общества, его творческий потенциал, конкурентоспособность системы образования, включенность социума в мировые тенденции технологического прогресса. В противном случае индустрия будет способна только воспроизводить реплики инноваций; здесь есть исключения, но они лишь подтверждают правило. Зайдите на сайт журнала The Economist, почитайте их ежеквартальные выпуски «Обзора технологий». Это окно в такой мир, который для Казахстана с его уровнем бюрократии и представлениями чиновников об инновациях еще очень долго будет казаться фантастическим фильмом про далекое будущее.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности