Наука и жизнь

Президент Казахстана, выступая на ежегодном Совете иностранных инвесторов (СИИ), сообщил об инициативе «трех семерок»: привлечь семь известных ученых в Казахстан, обеспечить семь казахстанских компаний высокотехнологичными заказами и поддержать семь стартапов в инновационной сфере

Наука и жизнь

Судя по всему, Нурсултан Назарбаев ожидает, что все эти вещи будут осуществлены, в том числе профинансированы, членами СИИ в течение года. Еще год назад казахстанский президент, выступая на подобном совещании, говорил руководителям иностранных компаний, что республика больше не ждет от них инвестиций вообще, а ждет инвестиций в инновации. Очевидно, не увидев таковых, в этом году глава государства решил предъявить иностранцам конкретные цифры. Любопытно, что Совет иностранных инвесторов из органа, который доносит жалобы транснациональных компаний на отечественную бюрократию до первого лица государства и таким образом решает свои проблемы, постепенно превратился в орган мягкого принуждения этих самых транснационалов к тому типу инвестирования, который им совершенно не кажется привлекательным в Казахстане.

Как у соседа

Что касается привлечения ученых, то эта часть очень и очень похожа на российскую программу привлечения знаменитостей из мира науки, которая осуществляется там с 2010 года. Тогда правительство РФ приняло постановление №220 «О мерах по привлечению ведущих ученых в российские образовательные учреждения высшего профессионального образования». Федеральные власти заложили в бюджет на эти цели в форме субсидий в 2010 году 3 млрд руб., в 2011 году — 5 млрд руб. и в 2012 году — 4 млрд руб. Средства были предоставлены на конкурсной основе в виде грантов, каждый — максимум на 150 млн рублей (то есть около 5 млн долларов), на проведение научных исследований в течение четырех лет с возможным продлением научных исследований на один-два года. Деньги причем выделялись университетам и институтам, но расходоваться могли только с разрешения мирового светила, которое проект ведет. Требованием к такому ученому является то, чтобы он проводил в России не менее четырех месяцев в году. Отбор проектов осуществляет Совет по грантам при правительстве, состоящий наполовину из российских, наполовину из иностранных экспертов. Руководитель проекта обязуется принять в свою группу двух кандидатов наук, не менее трех аспирантов и трех студентов вуза, на базе которого проходит исследование.

Сейчас Россия подводит первые итоги таких исследований, и уже ясно, что эффект от программы оказался весьма впечатляющим. 23 апреля были объявлены результаты уже третьего конкурса. Любопытна статистика, кто подает заявки на проекты. В 2010 году было подано 507 заявок, выиграло — 40. Из этих четырех десятков 19 имели российское гражданство, но лишь пятеро постоянно проживали в России. В результате конкурса 2011 года было отобрано 39 заявок из 517. Среди победителей было 19 россиян, но в РФ из них проживал только один ученый! И, наконец, результаты третьего конкурса: подано 720 заявок, отобрано 42 победителя. Среди последних опять-таки 19 россиян; данных по тому, сколько из них постоянно живут за границей, на официальном сайте не приводится, но, судя по всему, и в этом случае речь идет о массовом возвращении мозгов, до того утекших за границу. Впрочем, вторую половину всегда составляют иностранцы. Например, среди победителей конкурса — лауреат Нобелевской премии по химии 1989 г. за открытие каталитической активности рибонуклеиновых кислот профессор Йельского университета Сидней Альтман, который будет проводить научные исследования на базе Института химической биологии и фундаментальной медицины Сибирского отделения РАН по направлению «РНК-направленные противобактериальные и противовирусные препараты на основе олигонуклеотидов».

Как в России решили вопрос экспертизы при отборе проектов? Как уверяют в самом совете, процедуры по отбору победителей выполняются в полном соответствии с международными стандартами. Состав российских экспертов формировался на основе предложений Российского фонда фундаментальных исследований. Для определения международных экспертов были привлечены такие организации, как Американская ассоциация университетов, Ассоциация европейских университетов, Европейская комиссия, Ассоциация университетов и институтов высшего образования Германии (HRK German Rectors’ Conference), Ассоциация университетов Фландрии (Associatie K.U. Leuven), Международное бюро Федерального Министерства образования ФРГ (German Aerospace Center (DLR), Американский благотворительный фонд поддержки информатизации образования и науки, Национальный научный фонд (США) и другие.

Судя по всему, нечто подобное, только с другим источником финансирования и менее масштабное, будет запущено и в Казахстане. Нурсултан Назарабаев также в своей речи упомянул вузы, отметив, в частности, что в них следует продолжать создание прикладных и научно-технических подразделений, причем сконцентрироваться надо на естественных и точных науках. Как считает глава государства, заказы на исследования и разработки, исходящие от инвесторов, работающих в республике, и местных компаний, должны размещаться внутри страны. Больше того, президент предложил закрепить это законодательно.

Сложный выбор

Как осуществлять отбор проектов и их руководителей в нашем случае? Очевидно, здесь нужно учитывать мотивацию, которая движет выдающимися исследователями.

Ученый Чокан Лаумулин, работающий в Кембриджском университете, в междисциплинарном исследовательском центре, который называется Центрально-Азиатским форумом, указывает на то, что в каждой отрасли науки есть «суперзвезды» и «мегахиты», но их имена широкой публике просто ничего не скажут — они не обязательно должны быть лауреатами Нобелевской премии. «Более того, обычно премия эта присуждается на склоне лет, когда вклад человека в науку становится виден, а открытия делаются молодежью».

Данияр Косназаров, эксперт Института евразийских исследований (ERI), напоминает, что каждая научная дисциплина оценивает по-разному масштаб ученого и полученных в ходе исследований научных результатов: «Тут важно знать, какой наукой занимается ученый: или фундаментальной и более теоретической, или прикладной. Заметно могут расходиться между собой социальные и точные науки…» В основном статус обладателя «мирового имени», пусть и не сразу, дает международное сообщество ученых. «Конечно же, без получения конкретных, а самое главное — применяемых в жизни результатов или открытий, которые изменили бы наш взгляд на вещи или социальные феномены, нельзя добиться статуса ученого мирового масштаба. Высшим показателем признания ученого является, например, не столько Нобелевская или какая-либо еще премия, сколько более или менее сложившийся консенсус среди себе подобных о важности работы. И тогда как многие ученые действительно могут быть заняты научным поиском ради самой истины, сложившаяся система поощрения привносит в науку сугубо психологический фактор, когда признание и уважение других коллег по цеху становится само по себе целью».

Г-н Лаумулин предупреждает, что приглашение именитых людей на постоянной основе может и не сработать: «Материальные блага никогда не довлеют в научном мире. Уехать на несколько лет на пике карьеры для всех них будет означать конец последней. Поэтому придется “изобретать” другие, вахтовые методы, заинтересовывать людей нашей страной, пробуждать энтузиазм». Кембриджский университет уже начал сотрудничество с КБТУ по созданию полноценной лаборатории, благодаря многолетней работе Центрально-Азиатского форума сформирован пул из ученых, которые сотрудничают с Казахстаном. «В науках о Земле это, например, профессор Джеймс Джексон, в физике — профессора Сидхарт (Монту) Саксена, Гилберт Лонзарич и Питер Литлвуд, в “зеленой” экономике — профессора Дэвид Маккэй и Тони Читэм, в социальных дисциплинах и науке развития — профессора Питер Нолан и Шэлайджа Феннелл, список длинный,— перечисляет ученый. — Кроме того, есть многообещающие заделы и громкие имена в области здравоохранения, биологии и биохимии, лечения рака. Есть договоренности о трансферте технологий на разработку, ведь в Казахстане их делать будет дешевле. А ведь Кембридж — это один из крупнейших мировых центров науки».

Наука — это социальный феномен, говорит г-н Косназаров: «Не стоит забывать о различных индексах и цитируемости. Любое цитирование работы, пусть и в целях критики, только на пользу автору. Но это не означает, что ваша работа должна быть направлена только на то, чтобы вас критиковали. Любой ваш вклад в науку в первую очередь вносится в ожидании признания и поощрения. Любой любящий свою работу ученый, конечно же, делает свое дело вне зависимости от того, будут ли с его мнением считаться или нет. Но, не зная результатов научных изысканий других ученых, тяжело что-то придумать новое. Ведь незнание работы других может привести к “изобретению колеса”. Ученый должен знать труды и исследования других ученых и элементарно вступать с ними в переписку, узнавать их мнение, беседовать и сотрудничать». Многие международные лаборатории привлекают ученых со всего мира и из разных научных дисциплин и школ. В этом плане озабоченность многих стран по поводу «утечки мозгов» пусть и понятна, но базируется на неправильном понимании науки и процесса научной деятельности: не поработав с коллегами одного уровня, трудно сотворить нечто из ряда вон. «Создав все нужные материальные и другие условия, можно и в Казахстан привлекать ученых из США, Сингапура, Японии, Судана, Кубы, Йемена и т.д. То есть для науки не должно быть разницы — откуда вы. Если для вас создадут все условия для работы, для многих ученых не составит проблем делать исследования и даже прорывные открытия в вашей стране. Конечно же, наука любит большие денежные вливания, но каждое государство не может лишь через капиталовложения решать такого рода вопросы».

Степень фильтрации

В каких направлениях должны вестись исследования? Г-н Лаумулин не согласен с Нурсултаном Назарбаевым в том, что предпочтение нужно отдавать естественным дисциплинам: «Очень важен баланс между гуманитарными и естественно-техническими дисциплинами; без развития первых — вторые становятся бессмысленными инструментами. Развитие же гуманитарных наук за нас никто сделать не сможет, поскольку никто лучше не знает изначальные вводные, многие из них передаются, как говорится, “с молоком матери”. Но, конечно, важно знать и применять мировой опыт строительства наций, истории, регулирования национальных отношений, религии, международных отношений и так далее». Что же касается естественнонаучной сферы, ученый полагает, что нам надо выявить для начала свои сильные стороны и развить компетенции. «Науки о земле и смежные с ними дисциплины — геология, гидрохимия и гидрогеология, сейсмология, нефтехимия, физика редких и редкоземельных металлов, физика высоких энергий и проводников и так далее. У всех этих дисциплин огромное прикладное значение в Казахстане: наши успехи зиждутся на рывке этих наук во времена СССР. Они же способны и обеспечить естественное поле для научных экспериментов и изысканий, для успеха которых нужны люди. И люди молодые». Он считает, что следует также обратить внимание на математику: «Если вы помните, слова “алгоритм“ и “алгебра” — арабского происхождения, но увековечили их тюркские ученые из Центральной Азии, для которых арабский был тем же “лингва франка”, коим для нас сегодня есть русский или английский языки. Хотел бы сказать, что после наблюдения за нашими ребятами в Кембридже я делаю вывод о некой естественной склонности казахстанцев к точным наукам: математике и ИТ. Эту склонность надо развивать и можно успешно использовать, ведь мы живем в эру цифровой революции».

Чокан Лаумулин уверен, например, что полноценная работа на стыке исследований редкоземельных металлов и цифровой обработки данных способна обеспечить настоящий рывок Казахстана в области высоких технологий. «Сегодня с мире используются миллиарды телефонов и компьютеров, в каждом из которых есть элементы из Казахстана — частичка труда и открытий казахстанских геологов, школы Каныша Сатпаева, к которой принадлежали и мои родители»,— говорит ученый. Этот успех надо продолжить.

Шаг первый

Логичным наши комментаторы видят то, что научной базой станут университеты. Если в России идет жаркий спор: учебные заведения или академия наук должны являться скелетом для научной системы, то в Казахстане этот спор бессмысленен. «Академии наук практически не существует,— признает не без сожаления г-н Лаумулин. — Поэтому базой могут стать и старые успешные вузы — такие, как КазНУ и Политех, и новые, как КБТУ и Назарбаев юниверсити. При соответствующей поддержке государства и ликвидации бюрократических препятствий работу можно начинать немедленно. Необходимо более качественно использовать великолепную программу “Болашак”, по которой, к сожалению, сегодня возникают вопросы. Есть нужда в появлении у нас новых Каныша Сатпаева, Шахмардана Есенова, Кали Билялова или Умирбека Джолдасбекова, которые будут обладать достаточным политическим весом и “гореть” за развитие казахстанской науки и подготовку молодых кадров, которые, как сказал известный деятель ХХ века, решают все».

В целом Данияр Косназаров находит инициативу президента разумной: «Проект помогает понять, насколько важно для Казахстана преодоление ресурсной ориентированности экономики страны. Попытка совершить рывок должна приветствоваться и с учетом важности сказанных слов для формирования нашей реальности и мировоззрения; хотелось бы пожелать только удачи и успехов!» Ученый полагает, что с точки зрения теории «ресурсного государства» важно понимать еще и то, что выделяемые под такой проект средства показывают желание государства создать или укрепить сословие ученых и чиновников, занимающихся делами ученых. Происходит важный процесс секьюритизации науки, когда все, что касается науки, переходит из плоскости нормальной политики в сферу, требующую незамедлительного вмешательства, господдержки и денежных вливаний. Тем самым усиливается и связь между сословием ученых и властью, которая, однако, может мгновенно разорваться именно государством, а не сословием. Вместе с тем надо понимать, что формирование школы требует непрерывности, систематизации, рутинности и пр. То есть не стоит ждать от семи ученых, которые осуществят какие-то проекты, чудес. Чтобы наука в республике пришла в нормальное состояние, от которого она сейчас далека, должна вестись планомерная работа.

С коллегой согласен и Чокан Лаумулин: «При строительстве дома вначале появляется идея о том, что он будет востребован для какой-то практической цели, для решения какой-то задачи: будет ли он дворцом, жилым домом или офисом. Сейчас начали назревать потребность и понимание, что дальнейшее общественное развитие невозможно без развития и фундаментальной, и привязанной к ней прикладной науки. Более того, игнорирование этого важнейшего аспекта развития человеческой цивилизации неизбежно ведет к регрессу во всех областях. Для того, чтобы осуществить ренессанс науки, нужно, образно говоря, не просто дом строить, а целый город со сложным ландшафтом, в котором можно сделать упор на какие-то именно важные с точки зрения планировщика аспекты. Просто одинокое здание в открытом пространстве лишено смысла. Задача кажется непосильной, но дорогу всегда осиливает идущий, поэтому очень важно сделать первый шаг в верном направлении — надо же с чего-то начинать. Чтобы сформулировать, какие именно области науки должны стать приоритетными, надо внимательнее взглянуть на нас самих. Тогда и представляется возможным найти критерии отбора».

Вместе с тем самое главное — чтобы не получилось: одна только наука ради науки. Иногда это неплохо, но главной проблемой наших ученых является то, что результаты их работ не конвертируются в конечную продукцию. Этот вопрос нужно отдельно проработать.

Еще две семерки

Что касается двух других «семерок» — высокотехнологичных проектов и стартапов, тут остается только гадать, какими критериями можно руководствоваться при отборе.

Что касается высокотехнологичных проектов — понятно, что речь идет о продолжении программы казсодержания. Сегодня транснационалы записывают в казсодержание все, начиная от уборки помещений, услуг столовых и найма местного персонала. Вместе с тем самые высокомаржинальные заказы все равно уходят за границу. Очевидно, президент Казахстана решил исправить это. Отдельный вопрос — могут ли казахстанские предприятия вообще производить сегодня высокотехнологичную продукцию и что в итоге будет таковой названо.

Поскольку иностранные инвесторы сосредоточены большей частью в сырьевом секторе, вероятно, они сделают заказы в нефтянке, нефтехимии, металлургии. И ждать, например, запуска каких-нибудь высокоскоростных железных дорог от транснационалов вряд ли стоит.

Что же до стартапов, то здесь и вовсе сказать ничего определенного нельзя. Мы обратились в инвестиционную компанию Lionstone Investment Services, и получили от ее аналитиков такой ответ: «На данный момент в Казахстане способны жить и развиваться стартапы в сфере массовых покупок — будь то онлайн-магазин, ресторан с доставкой еды, сервис по продаже билетов или что-то другое. То есть перспективы для начинаний есть в той области, которая на данный момент явно неплохо развивается. В Казахстане сегодня хорошо себя чувствуют и ресторанный бизнес, и торговля, поэтому стартаперам стоит обращать внимание на эти рынки… Насколько мы понимаем, финансовые стартапы — большая редкость для Казахстана. Впрочем, в России их тоже не так много, но некоторые из них развиваются вполне успешно, а венчурные фонды с интересом рассматривают такие проекты. Думаю, что для Казахстана финансовые стартапы тоже могли бы стать интересным направлением. Это могут быть краудфандинговые сервисы, интересные платежные сервисы, микрокредитные направления. Банковская сфера в стране достаточно неплохо развита, хотя и есть препятствия, связанные с консервативностью и закрытостью компаний, как и в России. В то же время в Казахстане отмечается живая конкуренция на банковском рынке, что стимулирует компании на новые идеи, проекты, сервисы».

То есть спрос в стране есть реально на потребление. Все большее и большее потребление. Но мы сомневаемся, что правительство одобрит подобные стартапы для финансирования транснациональными корпорациями. И правильно сделает.

Предложения Данияра Косназарова по улучшению в целом ситуации с наукой в Казахстане:

— Введение обязательного или желательного условия для магистров и докторантов-«болашакеров»: публикация своей работы (диссертация) в укороченной форме в академических изданиях (цель: повысить «видимость» Казахстана в мировой науке через публикации; развить у выпускников склонность к научному анализу и научной деятельности).

— Учреждение отечественных казахстанских академических изданий (первый пункт может быть реализован таким образом тоже), возможно на базе Назарбаевского университета. Его необходимо сделать открытым для публикаций не только казахстанских ученых. Привлечь центральноазиатских и российских ученых в том числе, возможно — используя материальное поощрение (цель: наличие казахстанских научных изданий улучшит наши рейтинги (конечно же, сперва надо поработать до такого уровня, когда журналы начнут входить в индексные базы WOS, SCOPUS и т.д.).

— Создание научной базы казахстанских ученых, работающих за рубежом, организация совместных с ними научных конференций и публикаций.

— Перевод на казахский и русский языки важных учебников и книг в различных сферах науки. Перевод важных и актуальных диссертаций и других работ выпускников «Болашака» на казахский и бесплатная раздача по библиотекам и т.д. (цель: осуществляя переводы научных материалов на казахский язык, можно повысить его конкурентоспособность).

Статьи по теме:
Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор